Разговоры с мертвецами

      — Ну что ты вопишь, как резаный? Старейшина Илин сейчас в гробу перевернулся от того, сколько ошибок ты допустил в простом призыве!       Взгляд у Сюэ Яна всегда был тяжелый и полный отголосков усталости, губы он кривил в злой усмешке и без завидных промахов Мо Сюаньюя, ссылаясь на поразительную глупость и беспомощность окружающих. Лютого мертвеца он остановил легким взмахом руки, словно жонглер, поймавший мяч на заправской ярмарке, рыкнул на него по-звериному, ни на секунду не отвлекаясь от Мо Сюаньюя.       — Скажи, ты читать не умеешь или слушать, что тебе говорят? Хотя не отвечай, — Сюэ Ян красноречиво закатил глаза к небу, — и без того понятно, что ни то, ни другое. Я трижды повторил, что у мертвеца должна быть привязка к воле хозяина, чтобы тот смог им повелевать. Часть темной энергии помещаешь в предмет, кусок своей одежды, в свое тело, в конце концов, если тебя застали где-нибудь в покоях Мэн Яо, — с воодушевленным запалом продолжал Сюэ Ян, совершенно не замечая задохнувшегося от негодования Мо Сюаньюя. — А ты, бестолочь, что в очередной раз сделал?       — Вдохнул темную ци в тело, — обреченно пробормотал он, не зная куда спрятать пылающее от смущения лицо, и не придумал ничего лучше, чем скрыться за широкими рукавами ханьфу. Почему Сюэ Яну обязательно нужно напоминать ему об этом каждый раз, когда он терпел фиаско?       — И? — с нажимом спросил Сюэ Ян, навис над товарищем грозной тенью, разве что не плюясь проклятиями. В этот раз, слава великим богам, Мо Сюаньюй не успел толком ничего натворить, и Сюэ Яну не пришлось с ужасом хвататься за голову в попытках спасти их положение.       — И все, — негромко продолжил Мо Сюаньюй, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться с места прямо сейчас. По тренировочному полю, обнесенному высоченной стеной из красного камня, бесцельно бродили делегации трупов, деловито оставляя конечности в разных его углах, и Мо Сюаньюя передернуло. — Прости, А-Ян, ну не мое это… Я же уже говорил, — наконец сдался, выдавил из себя почти жалобно.       — Надо было просто дать ему тебя сожрать и дело с концом. Мне — меньше хлопот, чертовому Мэн Яо — еще один повод вылететь из ордена под злорадство старого лиса, — грубо фыркнул Сюэ Ян и, не слушая чужих причитаний по поводу его вольностей в обращении к старшим, двинулся в сторону неловкого, покосившегося на одну сторону домика, где хранилась часть свитков. Мо Сюаньюй робко улыбнулся ему вслед, совсем не чувствуя обиды.       — Я вот только все в толк не возьму, — Сюэ Яну не требовалось оборачиваться, чтобы слышать торопливые шаги позади себя. — Зачем тебе темный путь, А-Юй, если есть возможность спокойно заниматься в кругу простых адептов и через пару лет сформировать золотое ядро? К тому времени меня как раз утащит на дно какая-нибудь голодная тварь, чтобы ты от меня отстал наконец, — Сюэ Ян с головой зарылся в древние свитки, раскатывая их небрежно прямо на полках. — Это будет лучшее событие в моей жизни.       Мо Сюаньюй наблюдал за размеренными движениями Сюэ Яна с рассеянной улыбкой на губах. Он опирался спиной на несущую балку и время от времени передразнивал сварливый тон своего друга. Правда, только себе под нос, чтобы тот не вышел из себя еще больше. Черная макушка Сюэ Яна мелькала в разных концах хранилища, он все еще продолжал свою тираду о тяготах жизни с Мо Сюаньюем и всеми его родственниками под боком, складывая в плетеную корзину ненужные свитки. Последних набралось уже две и постепенно заполнялась третья.       — Помочь? — спросил Мо Сюаньюй и подхватил одну из корзин под локоть. — Тяжелая… — жалостливо прохныкал он, но отказываться от своих слов было уже поздно. Конечно, Сюэ Ян мог бы отнести их в главное хранилище и сам, (о чем тут же упрямо заявил) но Мо Сюаньюй давно не бывал в Башне Кои и после хотел заглянуть в сад.       Сюэ Ян снова что-то прошипел себе под нос и порывисто пронесся мимо, словно корзины и вовсе ничего не весили. Мо Сюаньюй жил в отдалении от города чуть больше четырех месяцев и все еще не привык к давящей тишине, которая безраздельно царствовала здесь. Шум и суматоха оживляли Мо Сюаньюя, вдыхали в него новые силы к изучению заклинательства и желание двигаться дальше. Поэтому, когда оба спустились с холма, Мо Сюаньюй вздохнул полной грудью, окунаясь в жизнь суетного муравейника. Со стороны, должно быть, они выглядели как простые горожане, в неприметных серых ханьфу и грязно-синих накидках с ободранным подолом. Единственное, что могло выдать в Мо Сюаньюе благородного господина — тонкая шпилька из белого золота и слоновой кости, которая поддерживала его небрежный пучок. За Сюэ Яна говорил его взгляд, полный отрешенной надменности, и небрежно заткнутые за пояс ножны.       В Ланьлин стремительно ступала весна. На деревьях уже зеленели первые шапки листьев, набухали душистые гроздья сиреневых гортензий и корзинки белых пионов. В воздухе витал изумительный цветочный аромат, смешивался с запахом корицы, мускатного ореха и толченного перца. Сюэ Ян недовольно фыркал на торговцев, прокладывая себе дорогу сквозь оживленный поток плечами, окатил брезгливым взглядом лавку с пахучими маслами и палочками благовоний и с напором ломовой лошади двинулся дальше. Мо Сюаньюй же остановился заинтересованно. Торговец — поджарый мужичок с жидкой бородкой и алчным блеском в блеклых глазах — тут же потер руки и принялся нахваливать свой товар. Мо Сюаньюй по-птичьи склонил голову на бок, — карман оттягивал мешочек с монетами, а желание в очередной раз порадовать брата настойчиво жгло душу. Тому нравились сдержанные терпкие ароматы с пикантной кислинкой на фоне, и Мо Сюаньюй, недолго сопротивляясь, выложил на прилавок несколько монет.       Сюэ Ян окликнул его с другого конца улицы, и крик этот больше походил на рев взбешенного зверя. Мо Сюаньюй схватил пару флаконов, судорожно забросил их в цянькунь, чтобы не разбить по дороге, и неуклюже поспешил к товарищу.       Главный архив встретил их угрюмым мраком и хищными тенями, притаившимися в углах. Сколько раз Мо Сюаньюй ни бывал здесь, столько здесь царил холодный мрак. Когда он попал сюда в первый раз любознательным мальчишкой, то испытывал благоговейный трепет. Возможно, не последнюю роль в детских впечатлениях оставили мягкие слова Цзинь Гуанъяо, которые воскресили дух древности, который обитал в этом месте когда-то давно, еще до попыток приручения тьмы. Мо Сюаньюй хмыкнул себе под нос — как пластично восприятие ребенка, просто поразительно!       — Чего застыл? Забыл, куда какой свиток класть? — резко одернул Сюэ Ян, вырывая Мо Сюаньюя из воспоминаний, и двинулся вглубь, на ходу раскидывая огненные талисманы. — Будешь в отделе о раскрытии меридианов, захвати пару базовых свитков. Посмотрим, что можно сделать с твоими каналами…       Мо Сюаньюй подавил смешок и послушно поплелся в указанный отдел — выбирать свитки. Сюэ Ян упирался сразу всеми четырьмя конечностями против, когда кто-то неосторожно называл их друзьями. Скалился нехорошо, щурил глаза, а затем выливал на беднягу ушат желчи, чтобы было неповадно. Мо Сюаньюй лишь тяжко вздыхал и оттаскивал упрямца подальше от адекватных людей. Чтобы там не решил для себя Сюэ Ян, для Мо Сюаньюя он был надежным товарищем. Местами противным, но все не без изъянов. Они познакомились на обучении, почти сразу после того, как отец привез его в Башню Кои. Его задирали младшие адепты из-за происхождения, а Сюэ Ян зачем-то полез с ними в драку.       — А-Ян, я оставил свои свитки на выходе, забери, пожалуйста, как соберешься уходить, если я не освобожусь до тех пор. Хочу поздороваться с отцом и братом, — предупредил Мо Сюаньюй и звонко расхохотался, когда в спину прилетело категоричное: «Ничего я не понесу!»       Первым делом Мо Сюаньюй заглянул в свои старые покои, чтобы переодеться в золотые клановые одежды. Не хватало еще появиться перед братом в тех жалких обносках, которые сидели на нем. Он с неким удивлением отметил, что за его цзинши тщательно следили, не позволяя скапливаться пыли, и в груди разлилось приятное тепло. На самом деле, к отцу он не собирался идти, Сюэ Ян знал об этом, но Мо Сюаньюй почему-то упрямо продолжал ему врать. Волосы он распустил и причесал заново, собрал их в высокий элегантный хвост, скрепляя все той же шпилькой — самым первым подарком А-Яо.       К цзинши брата он почти летел, окрыленный предвкушением встречи. Какое-то время он робко топтался у двери, а затем постучал четыре раза костяшкой пальца, отбивая короткий ритм. Так брат мог сразу понять, кто к нему пришел.       — Входи, А-Юй, — послышалось ласковое приглашение, и Мо Сюаньюй нетерпеливо вошел. Сердце у него билось, как заполошное, а к губам намертво прикипела счастливая, дурашливая улыбка, которую ничто не могло стереть.       Покои брата были обставлены скромно, но со вкусом. По левую руку стояла простая, но удобная кровать, скрытая за тонкой ширмой. Верхнее одеяние аккуратно висело на ней, вопреки зябкой прохладе, которая была присуща Ланьлину ранним утром. Рядом, обернутый шелковой тканью, стоял гуцинь, а чуть поодаль небольшой столик для чайных церемоний. По одной из стен растянулся целый стенд с оружием, которое кропотливо коллекционировал Цзинь Гуанъяо еще со времен войны. Там висели причудливо изогнутые сабли, завлекали острыми оскалами серпы с резными ручками, искусные мечи, кривые кинжалы и даже метательные ножи.       Цзинь Гуанъяо встретил Мо Сюаньюя с доброй улыбкой, приглашая присесть рядом плавным жестом руки. Он сидел за письменным столом, на котором было развернуто множество свитков. Кончик кисти чернел от туши, должно быть, брат только что поставил ее в держатель. Мо Сюаньюй опустил глаза в пол почти расстроенно — он отвлек А-Яо от важных дел. Но брат, вопреки всему, раздраженным не выглядел.       — Давно не виделись, А-Юй. Я скучал. Как продвигаются твои дела? — Мо Сюаньюй просветлел лицом и присел к брату близко-близко, едва прикасаясь бедром. Чужие глаза были полны бесконечной нежности и любви, и Мо Сюаньюй задохнулся от всего и разом.       — Я тоже скучал, брат, — открыто улыбнулся он, а затем прижался к А-Яо совсем не по-братски, вызвав беззлобный смешок. Его пальцы ласково зарылись в черную копну, массируя, и Мо Сюаньюй запрокинул голову с тихим стоном. Горячее дыхание на своих губах было таким правильным и долгожданным, что Мо Сюаньюй не сдержался. Порывисто прижался к А-Яо, цепляясь непослушными руками за нижние одежды у него на груди.       Цзинь Гуанъяо был единственным, кто любил Мо Сюаньюя, и тот не скупился на чувства в ответ. Так будет всегда. В этом мире их только двое. Пальцы брата сместились в сторону, легко вынули удерживающую волосы шпильку и опустили на стол с глухим звуком.       …Мо Сюаньюй открыл глаза и стер рукавом влагу на щеках. Казалось, это было так давно, но вкус мимолетной свободы все также пьянил голову. Которая, к тому же противно звенела, как бывало, когда к нему заглядывало недолгое прояснение. Мо Сюаньюй почувствовал, как в спину впилось что-то острое и приглушенно зашипел. Рядом догорал небольшой костер, который он развел накануне. Рассеянные блики бродили по скалистым стенам с резко выступающими хребтами, и Мо Сюаньюй с некоторой заминкой вспомнил, что уснул в пещере для экспериментов Старейшины Илина. Должно быть, он снова бродил за ним, как потерянный утенок. Стыд-то какой… А-Ян бы точно умер от хохота, если увидел. Интересно, а где сам господин Вэй?       В пещере его точно не было, как и всех рукописей, которые он вечно таскал с собой из дома. Мо Сюаньюй глубоко вздохнул, закрыл глаза и прислушался — пульс у Старейшины был спокойный и полный. Тот уже который день бился над их загадочной связью, пытался найти природу настойчивого стука в висках, даже взял у него кровь, легко порезав ладонь, но пока все было без толку. Мо Сюаньюй неловко потупился — их связал ритуал пожертвования тела, но как-то неправильно, иррационально, предварительно пожевав Мо Сюаньюя и выплюнув его в недружелюбном прошлом. Тогда он был уверен в своем успехе, однако его мечты развеяли, как пепел по ветру. Помешательство охватывало его слишком часто, вклинивалось в сознание раскаленными гвоздями и не позволяло даже связно мыслить, не то, что тщательно планировать месть.       — Вот ты где, паршивец! Почему я должна искать тебя по всему лагерю? — голос Вэнь Цин застал его врасплох и заставил ощутимо вздрогнуть. Мо Сюаньюй поднялся с места и ответил на заботливую грубость целительницы слабой улыбкой. — Мало мне было проблем с братом и Вэй Усянем, так еще и ты!       — Простите, уже иду.       Он держался от Вэнь Цин на почтительном расстоянии в два шага, погруженный в свои мысли. Они вышли из пещеры молча и уже привычно направились к общему шатру, где предпочитали проводить совместные трапезы. Сколько же он спал, если целительница пошла искать его? Аура Луанцзан давила на плечи, но привычного сосредоточия мрака и опасности Мо Сюаньюй не почувствовал.       — Давно господина Вэя нет в лагере? — поинтересовался Мо Сюаньюй и посмотрел на Вэнь Цин неоднозначно. Когда он жил в Ланьлин, то досконально изучил военные хроники, связанные с Аннигиляцией Солнца, но упоминание этой поразительной целительницы встретил всего пару раз, в отличие от имени ее брата… Была ли она жива в его времени или пала жертвой в финальной зачистке?       — Ночью ему пришло послание из Юньмэн Цзян, и он тут же сорвался, никому ничего не объяснив, — фыркнула Вэнь Цин, тут же сгрузила на него тяжелый поднос с тарелками. — Опять приползет на гору измученный и тощий, а мне сторожи его всю ночь, что собака, — продолжала тем временем целительница. Вид у нее был, скорее, озадаченный, чем злой.       «Беспокоится», — с намеком на зависть подумал Мо Сюаньюй и понес тяжесть к общему шатру. Руки у него опасно дрожали, ровно также, как картофельная похлебка в пиалах, которых насчитывалось, по меньшей мере, восемь штук.       — Господин Вэй будет в порядке, — убежденно кивнул Мо Сюаньюй. — Он достаточно силен, чтобы позаботиться о себе.       «В отличие от меня», — повисло недосказанное в воздухе. Вэнь Цин посмотрела на него изучающе, долго и проникновенно. Мо Сюаньюй почувствовал, как щеки смущенно вспыхнули от стыда за свое поведение, и поспешно отвернулся, раздавая старикам пиалы, деревянные ложки и палочки для риса, который несла Вэнь Цин. Судя по всему, Призрачный генерал ушел вместе во Старейшиной Илина.       «Конечно, у него есть люди, которые будут о нем переживать. Он же не ты!» — прошипели в голове зловеще, и Мо Сюаньюй резко поставил поднос на импровизированный столик, сооруженный из поленьев. Он выскочил из общего шатра так быстро, как только мог, не слыша нервного крика Вэнь Цин и бросился бежать. Неважно, куда, главное — подальше от людей.       «Жалкий мальчишка!»       «Он не в состоянии даже поднять меч в воздух!»       «Иди сюда, сладенький, покажешь, что умеешь!»       Мо Сюаньюй ударил себя наотмашь по щеке. Та отозвалась тупой болью, но недостаточной, чтобы заглушить мерзкие переливы голосов. Голову рвали когтями изнутри. Казалось, будто ему воткнули раскаленную кочергу в ухо, протолкнули ее глубже в черепную коробку и принялись старательно наматывать мозг. Воспоминания сменяли друг друга лихорадочными пачками: смех брата, металлический визг нечистых тварей, рычание подвыпивших адептов ордена и снова, снова чертов визг тетки. Мо Сюаньюй скрипнул зубами, впиваясь пальцами в глаза. Пусть они замолчат! Пусть исчезнут! Пусть оставят его в покое! Пусть сдохнут в агонии, проклятые твари!       — Дыши, давай, дыши! — это было что-то новенькое, полное обеспокоенной злобы и… испуга? Мо Сюаньюй отшатнулся от чужих рук, словно от огня, заметался по лагерю в поисках укрытия. Черт! Только не снова! Не проклятая боль! Нет! — Мо Сюаньюй!       «Ты же мне поможешь, правда?»       Он чувствовал, как раскалывались фрагменты собственной памяти, как разлетался битым стеклом здравый смысл. Мо Сюаньюй панически метался из стороны в сторону и слышал чей-то оглушительный крик. Ну вот… Снова он доставляет проблемы. Снова кого-то напугал. Пока не осознал, что вопил он сам. Он хотел умереть, схватить нож и с удовольствием вскрыть себе горло, чтобы не чувствовать, как ненависть и боль распирали его изнутри. Лишь бы стало немного лучше. Мо Сюаньюй почувствовал, как его что-то кольнуло изнутри, и обреченно провалился во тьму.

***

      Вэй Ин напряженно барабанил пальцами по столу. На лежавший рядом Суйбянь он старался не смотреть и, тем более, не прикасаться. Цзян Чэн сидел рядом, крепко сцепив руки в замок, и едва слышно скрипел зубами. Цзыдянь щетинилась сиреневыми искрами с редкими белыми переливами под стать настроению хозяина.       — Прекрати уже! — почти прорычал он. — Раздражаешь.       Пальцы на секунду задумчиво замерли, а затем сжали край стола.       — Тогда успокой Цзыдянь, по глазам уже бьет, — не остался в долгу Вэй Ин, взвинченный ничуть не меньше, чем собеседник. — Дай послание, хочу посмотреть еще раз, — он протянул руку к потрепанному свитку, который остался целым лишь благодаря чуду и отменной реакции самого Вэй Ина, иначе Цзян Чэн бы порвал ненавистную бумагу.       — И что ты там хочешь найти? Ничего нового за последние полчаса там точно не появилось, но, если так уверен, ищи, — Цзян Чэн подхватил свиток и с остервенением швырнул его в Вэй Ина. — Как успехи? Есть что-нибудь про то, что они решили отозвать армию? — ядовито прошипел он, стоило Вэй Ину едва взглянуть на ровные строки.       — Прекрати, Цзян Чэн. Мейшань Юй не станет объявлять войну Юньмэн Цзян. Это глупо и неразумно, — не слишком уверенно отозвался Вэй Ин. — Какой им резон нападать на нас в целом? У них совсем недавно сменился глава, они точно также пострадали в войне против Цишань Вэнь и нуждаются в отдыхе. Послание могло быть подделано тем же Цзинь Гуаньшанем в отместку за наши слова на совете.       — Печать они тоже по-твоему за пару часов смастерили?! Раскрой глаза, Вэй Усянь! Это война не за власть, а за ресурсы, за территорию! Сейчас им ничто не мешает открыто выступить против нас, когда матушка покинула этот мир! — еще больше рассвирепел Цзян Чэн и вскочил с места. Вэй Ин не сразу успел понять, когда шиди рванул к нему и грубо встряхнул его.       — Наверное, потому, что здесь ее дети?! — тут же вспыхнул Вэй Ин, вцепился в Цзян Чэна сам, ощущая, как одобрительно загудела в его душе тьма, как трепетно отозвалась флейта, заткнутая за пояс. — Какой смысл Мейшань Юй разрывать кровный союз с Юньмэном?!       — Спроси у них сам, если такой умный! — почти выплюнул Цзян Чэн в лицо Вэй Ину, осклабился жестко, а затем оттолкнул его от себя. — Вперед! Тебя никто не держит! Уж ты-то справишься за пару часов, а потом снова вернешься к делам клана, про который ты забыл! — издевка оглушила Вэй Ина. Почти то же самое Цзян Чэн сказал на собрании кланов, защищая его и остатки Вэнь от ненависти заклинателей.       Вместо гнева почему-то пришла мерзкая боль, которая чуть не сбила его с ног. Вэй Ин с силой впился в Чэньцин, схватил со стола ножны с Суйбянем с ядовитой усмешкой и разливающейся кровью в глазах.       — Потребуй проведения переговоров на нейтральной территории, — Вэй Ина душила обида, горечь, разочарование и гнев. Они сменяли друг друга с чудовищной скоростью, голос его звенел от стали, а тьма злорадно хохотала в подсознании, вычерчивая в голове одну единственную фразу: «Я предупреждала тебя, мой милый, но ты не слушал».       — Зачем, если у ордена есть ты? — издевательски передразнил Цзян Чэн. — Давай, просто убей их, проблемы отпадут сами собой! Ты же лучше меня знаешь, да?! Кто посмеет остановить всесильного Вэй Усяня?       — Как прикажете, глава, — Вэй Ин насмешливо поклонился. — Могу отправляться прямо сейчас, чтобы было быстрее? Женщин и детей доставить вам как, — живыми или мертвыми? Хотя, подожди, какая разница, они могут выполнять поручения вне зависимости от их состояния. Правильно я понял, глава?       — Пошел вон! — Цзян Чэну выдержка отказала раньше ожидаемого, а Вэй Ин только начал.       — С удовольствием, — ощерился Вэй Ин угрожающе. — Новости от Мейшань Юй будут завтра.       Вэй Ин вышел, едва не вырвав дверь. В голове пульсировала жажда убийства и ненависти, а глубоко внутри, на месте золотого ядра, ехидно скрутился завиток тьмы, пуская витые корни. Ловушка захлопнулась с металлическим щелчком.