соловьиная трель

впервые за весь декабрь выпал снег. хлопья кружили таким пушистым и мягким танцем, что хотелось замереть прямо на месте и смотреть в эти вихри долго-долго… к земле опустилась какая-то молочная ни то дымка, ни то туманность. очень уж густая, даже взбитая, солнце еле-еле через нее пробивалось и серебрило упавшие снежинки. пойдем домой. вова задумчиво смотрел, как одна из крошечных снежинок опустилась ему на рукав. концы ее остренькие, сама узорчатая и малюсенькая до невообразимости; хотелось прикоснуться к ее краям, но ленский понимал, что так она быстрее растает. ему нравилось думать, что снежинка сама по себе не хочет таять. может, ей хотелось бы еще погружиться и потанцевать здесь, среди елочек и своих подруг-снежинок. вообще, они вместе с женей стояли посреди двора и смотрели на снегопад. это как листопад, но со снегом, снежинками, хлопушками такими. им хотелось быть по-детски наивными и видеть во всем настоящее волшебство. поэтому, они вышли теперь во двор с одной единственной целью — насладиться новой зимой. только через время, по ним ударил тот еще морозишко.  — холодно, да? — переминался с ноги на ногу женя, втягивая голову поглубже в шарф.  — а ты бы еще в сланцах да в шортах вышел, умник, — усмехнулся вова, не отрывая глаз от снежинки. женя всегда одевался не по погоде. чужды были этому упрямцу и пуховики, и шапки, потому он неизменно предпочитал пальто. любое теплое или не очень пальто, но, главное, не пуховики.  — да ну тебя, — женя насупился и даже чуточку возобиделся, мол, отчитывают тут его. — лишь бы ты не мерз.  — ну, ладно-ладно, не обижайся, — вова позабыл уже про всякую снежинку и поспешил обнять своего женю-ледышку. — предлагаю вернуться домой, отогреть тебя и выпить чаю, я как раз с чабрецом купил. чай с чабрецом был жениным любимым. он безоговорочно согласился и был поспешно утянут в сторону дома. снег все еще водил хороводы, небо все еще будто в серой дымке и солнце почти и не проглядывалось, но дома было тепло и пахло елкой. может, не самой настоящей большой елкой, скорее это были елочные веточки, которые стояли в баночке для красоты. чайник на плите. на жене новый свитер, а вова в новогодних носках. они сидели на кухне, завернувшись в один большой такой теплый толстый плед. все это чувствовалось так интересно: щеки покалывало от недавней прогулки, пальцы медленно согревались, на душе так щемяще приятно, да еще батарея спину греет. вот, что называется зима согревает.  — нам нужно что-нибудь вместе посмотреть, — улыбался вова, позже разливая чай по чашкам.  — например?  — что-то, что мы еще не смотрели.  — но володь, мы пересмотрели уже все новогодние фильмы. ленский задумался. он передал чашку жене и потрепал его по кудряшкам.  — ну, думаю, мы что-нибудь придумаем, в крайнем случае, нажмем на угад. в итоге вечером им в головы ударило нарядить елку.