Неоновые рощи (Neon Groves)

«26 ноября 1968 года». На руках Клауса было столько крови… на самом деле он весь был в крови. Она была тёплой и влажной, даже липкой. Секунду он смотрел на неё, не веря своим глазам. Почему она продолжала идти? Почему кровь не останавливалась? Стоп! ХВАТИТ! Но не было более в мире другого цвета, кроме густого алого, грозящего хлынуть в каждый уголок, в каждую щёлочку, в каждую нетронутую область, затопить всё и вся. Вокруг Четвёртого возобновились стрельба и хаос, но это его уже не волновало. Это были далёкие отголоски мира, продолжавшего существовать, тогда как мир одного конкретного человека, похоже, подошёл к концу… Впрочем, войне было плевать. Война срать хотела на подобные моменты. Люди умирали постоянно. Подумаешь, ещё один.

***

РАНЕЕ.

Дэйв на автопилоте перезаряжал винтовку и даже не задумывался о последовательности действий, которые привык выполнять каждый раз перед столкновением с врагом, в ожидании атаки. Обычно Дэйв больше был занят Клаусом, запрыгивающим ему на спину и требующим внимания, или слушал, как они с Тэдсом обсуждают своих безумных братьев и сестёр. Сейчас мысли Дэйва тоже были заняты Клаусом, но совсем не так, как раньше. Он не мог перестать вспоминать вчерашние события. Клаус попадает в переделку. Клаус появляется с портфелем. Клаус признается, что он из будущего, а портфель оказывается каким-то… временным механизмом, или как там он его назвал. Клаус несёт какой-то бред про… Боже, в тот момент Дэйв уже не отслеживал происходящее. Если уж совсем честно, то он отключился сразу после слов «Я из будущего». В мыслях Дэйва что-то не сходилось, и он так и не смог до конца разобраться в признании своего парня, которого, казалось, наконец-то начал понимать. Он хотел отреагировать по-другому — спокойно выслушать, понять и поверить каждому до абсурда безумному слову, что вылетало изо рта Клауса, но попытки разобраться только больше запутывали Дэйва. Поздно ночью, после их большой ссоры, Дэйв понял, что причина, по которой он так долго не мог переварить информацию, заключалась в том, как много времени он провёл с Клаусом и как много вещей теперь воспринимались абсолютно иначе. Странные намёки и никому не понятные отсылки Клауса. Странности Клауса в целом. Таинственность и чужеродность, которые Дэйв почувствовал с первого же дня. Тот факт, что Клаус, ни черта не знающий о нынешней политике, точно предсказал, что на выборах пятого ноября победит Никсон. Каждый раз, когда Клаус заявлял: «Ой, это просто "канадская" фишка». И затем… «Blackbird». Дэйв размышлял над этим ещё до того, как Клаус признался. Откуда, черт побери, он мог знать каждую ноту, каждый аккорд песни Битлз, релиз которой состоялся только через полгода? И вот, около полуночи с двадцать пятого на двадцать шестое ноября, пусть Дэйв ещё не решился встретиться с Клаусом и обсудить всё на трезвую голову, он уже начал осознавать, что его вера в Харгривза никогда не ослабевала. В глубине души всё это имело смысл… Дэйву только нужно было время, чтобы сделать вывод, выцепить его из бесчисленных и теперь изменивших свой смысл воспоминаний и душераздирающих открытий. Дэйв навсегда запомнит, каким безумцем он себя почувствовал, впервые произнеся это вслух. Двадцать шестого числа, задолго до того как взошло солнце, Дэйв лежал на другом конце палатки напротив своего спящего путешественника во времени, и сна у него не было ни в одном глазу. — Клаус из будущего, — прошептал он, глядя в брезентовый потолок, и с придыханием усмехнулся. Это звучало так нелепо, и в то же время так правильно. Проклятье. Ну что за херня. Клаус перевернул его жизнь вверх дном, когда только «появился» в апреле. Дэйв, конечно, не возражал. Он обожал Клауса за это и был благодарен, но… Чёрт. Он бы и за миллион лет не предугадал такого поворота событий. И снова Дэйв пожалел, что не вёл себя иначе. Что не смог решиться и обнять Клауса, сказать, что всё в порядке и ничего не изменилось. Но изменилось ли от этого действительно хоть что-нибудь? Не должно же, верно? Дэйв этого не хотел. Всё больше новых мыслей загудело его в голове, как разъярённые осы, пойманные в банку. Видит небо, Клаус тряс эту банку снова и снова. Дэйв ещё не был готов к разговору с Клаусом. Ему нужно было пройтись. Вообще, он только и делал, что ходил. Большую часть утра он провел, обходя базу по периметру, избегая центральных частей и палатки своего отряда, чтобы преждевременно не наткнуться на Харгривза. Дэйв переживал, что может показаться чёрствым, если не подготовится как следует, если до конца во всём не разберётся. Дэйв не хотел повторения вчерашнего. Просто всё случилось слишком быстро, чтобы он успел осознать. Забавно, но само сообщение о путешествии во времени не оказало ни малейшего влияния на эмоции Дэйва. Оно не имело никакого отношения к тому, из-за чего он вчера так нервничал, отчего сердце сжималось и билось со скоростью тысячу ударов в минуту, а руки дрожали. Всё потому, что Клаус чуть не убил себя… опять. Мало что могло вывести Дэйва из равновесия, но, чёрт возьми, эти выходки Клауса срабатывали на раз-два. Это была даже не ярость, а парализующий страх. Ужас потерять любимого и то, что Клаус, казалось, легкомысленно игнорировал его чувства, доводили Дэйва до грани безумия. Безумие - делать одно и тоже снова и снова и ожидать другого результата. Разве это не определение, как из словаря? С другой стороны, Дэйв места себе не находил от нарастающего чувства вины. Он ведь утверждал, что ему плевать на все бредовые нормы и консервативные взгляды, которые привели к убийству Мика и отрезали Дэйва от семьи. Но сразу же психанул, стоило Клаусу поделиться чем-то, явно выходящим за пределы личного и безопасного пузыря Дэйва. Он чувствовал себя конченым лицемером. С другой стороны… С ещё одной стороны (к тому моменту количество сторон уже перевалило за восемь), не мог же Клаус продолжать думать, что его безрассудство — это нормально. Дэйв мог мириться с этим до определённого момента… Дикая импульсивность была неотъемлемой частью Клауса, которую он любил… Но ей не было места, когда дело доходило до реальной опасности. В любом случае, ему надо перестать игнорировать Клауса. Он должен перестать прятаться. Все станет только запутаннее и сложнее, если они ещё больше времени проведут порознь, к тому же… Дэйв чертовски соскучился по этому парню. — Ещё пару часов, ребята. Но это не значит, что сейчас надо потерять бдительность! Пошевеливайтесь, — усталый командный голос сержанта разнёсся над группой солдат, сидящих на корточках с винтовками наперевес. — Мужик, я так устал от этого дерьма. Дэйв ухмыльнулся, глядя на плюхнувшего рядом Тедди. — От чего? От войны? — Ага, чувак. Дэйв усмехнулся и покачал головой. — А раньше типа не уставал? — Я к тому, что… Как только включается дембельский счетчик, время в этой дыре нахрен останавливается. «Дембель — тот, чей призыв почти закончился. Дембельский счетчик — палка с засечками, символизирующими отсчет дней, оставшихся до возвращения домой». Определения автоматически всплыли в голове Дэйва. Он чуть не произнес их вслух, будто Клаус сидел рядом и ждал пояснений, но, конечно же, это было не так. — Эй, эм… Ты и Бутс… Вы… Дэйв поднял голову. Глаза Тэдди потемнели, он ёрзал и чувствовал себя неловко. — Я не знаю, Тедс, — вздохнул Дэйв, переключаясь на оружие, пытаясь занять руки и голову, чтобы не волноваться из-за того, что собирался сказать Клаусу в ближайшие минуты. — Потому что… Я уверен, что бы ни случилось, вы же помиритесь? Верно? — Тедди… — Ты все еще любишь его? — ТЕДДИ, — предупреждающе повысил голос Дэйв, сверля его взглядом, а Тедс поднял руку, защищаясь. Его лицо мгновенно расслабилось, когда он понял, что рядом никто не подслушивал. На губах появилась улыбка. Дэйв фыркнул от смеха, покачал головой и закатил глаза на неосторожность своего друга-идиота, — Естественно, — мягко ответил он и вернулся к винтовке, заканчивая подготовку оружия. — О, круть, круть, — кивнул Тедди с облегчением, услышав эту новость. — Потому что, знаешь, мне не нравится, когда мамочка с папочкой ссорятся и всё такое. — Заткнись. Тедди ответил игривым подмигиванием и захихикал. — Где он? — Кажется, возле грузовиков. По-моему, он собирался подойти, но потом, не знаю, передумал. — Передумал? — Передумал, — торжественно повторил Тедди, так, как будто это была какая-то великая трагедия. — Чудила, — поднимаясь, Дэйв игриво щёлкнул Тедди по лбу. Он собирался поймать Клауса и разобраться, наконец, с чудовищным недопониманием между ними, но плану не суждено было сбыться. Быстрее, чем мозг смог оценить обстановку, мир Дэйва заполнила начавшаяся стрельба, а рука Тедди выдернула его из-под линии огня. Первым инстинктом Дэйва было поднять винтовку на позицию и открыть огонь по фигурам через дорогу за деревьями, но его внимание отвлекло кое-что еще: Чудовищный, разрывающий землю и сотрясающий кости… БУМ! Пронзительный звон в ушах Дэйва почти полностью перекрыл творящийся вокруг хаос. Люди кричали, оглушенные внезапным взрывом, но брали себя в руки и возвращались в строй, как только понимали, что живы и могут отстреливаться. Но не Дэйв. Он почувствовал, откуда раздался взрыв. Не по звуку, по вибрации земли под коленями, пришедшей оттуда, где были припаркованы грузовики. Оттуда, где всё ещё находился Клаус. Или нет. Когда Дэйв перевёл взгляд на толпу обезумевших солдат, Клауса среди них не оказалось. Там был только грузовик, на котором они приехали — тот, возле которого только что стоял Клаус. То, что могло гореть - горело, кузов разлетелся на мелкие, почти невидимые глазу фрагменты, в воздухе всё ещё стояла пыль. Но в творящемся аду… Клауса по-прежнему не было. — Нет, нет, нет, нет… — еле слышно умолял Дэйв и, пошатываясь, побрел мимо товарищей к грузовику. Больше ничего не имело значения: ни стрельба, ни крики, ни приказы, ни то, что весь мир словно погрузился под воду. Дело было не только в приглушённых звуках… Даже собственные движения казались Дэйву медленными и безрезультатными. Казалось, как бы он ни старался, он не сможет добраться до проклятого грузовика. Он не сможет добраться до Клауса. Это было похоже на ночной кошмар. «Кошмар. Точно. Это кошмар, я проснусь и пойму, что вёл себя как гребаная сучка. Доберусь до спящего Клауса, разбужу его, зацелую и…» — КАЦ! Дэйв среагировал мгновенно, уклонился в развороте, вскинул винтовку и выстрелил. Он устранил Чарли, который нёсся к их наспех возведённой баррикаде и целился в единственного тупицу, возомнившего, что он на воскресной прогулке. Дэйв убил его, не задумавшись, продолжив свой путь навстречу пугающему открытию о том, что случилось с Клаусом… навстречу тому, о чём он на самом деле не хотел знать. А потом он увидел… не Клауса, Бенто. Дэйв видел только Бенто. Парень склонился над землей и, что бы там ни произошло, обзор закрывали другие солдаты, наблюдавшие за лежавшим. Больше всего Дэйва встревожило то, что Бенто кричал и оглядывался в поисках кого-то. Скорее всего, он звал на помощь, но зачем Бэнто это делал? ЗАЧЕМ ЕМУ ЭТО ДЕЛАТЬ?

***

В первую долю секунды Клаусу показалось, что его внутренности затолкали в печку на режим «горячее, чем в аду», и душа его задрожала в ужасе. А затем он стал мухой. Мухой, на которую обрушилась убойная сила невообразимо огромной мухобойки, перевернувшая мир вверх тормашками и утопившая его в мутной тьме. Правую сторону тела обожгло так, будто Клауса ударило с разворота само грёбаное Солнце. Осколки лезвиями вспороли кожу, по ощущениям - будто он был мишенью и какой-то маньяк бросил в него вместо дротика бензопилу. Какое-то время (и кто знает, сколь долго на самом деле) он чувствовал только ослепительную боль и тошноту, но затем послышался родной голос. Дэйв? Дэйв… Клаус едва осознавал себя в этот момент, но Дэйва узнал, как только услышал. Сложно было разобрать, что он говорит — всё заглушалось раздражающим звоном в ушах, но было ясно, что Дэйв чертовски нервничал. Ему хотелось полностью открыть глаза. Ему хотелось что-то сказать. Ему хотелось думать. Но всё, что он мог — это чувствовать боль… И, Боже Всемогущий, он чертовски хорошо с этим справлялся. Омерзительный металлический привкус растекся по языку Клауса, когда он начал приходить в себя. Рот был полон тёплой жидкости, осложнявшей и без того прерывистое дыхание. Интересно… «Я умираю? Вот дерьмо. Я умираю. Я умираю! Что ж. Когда-нибудь это должно было случиться. Хотя я предпочел бы обойтись без всей этой агонии, если можно». Кожа снова стала ощущаться как его собственная, но Клаус не был уверен, хорошо это или плохо. Казалось, что его обожгли миллионы маленьких раскаленных колючек — будто сильный солнечный ожог. Вдобавок ровно такая же горячая жидкость пропитала его футболку, покрыла руки и ноги… «Кровь, — он понял. — Моя собственная кровь». И вдруг он почувствовал что-то во рту и услышал новый голос, приказывающий ему это «что-то» укусить. Будто он мог! Единственное, на что Клаус был способен, так это чувствовать, как легкие наполняются кровью и из последних сил стараться дышать маленькими вдохами, каждый из которых приносил с собой разрывающую волну боли. А затем его пронзила еще одна ослепительная вспышка. Клаус закричал.

***

— Тш-ш-ш-ш, тш, тш, — Дэйв беспомощно держал на коленях голову Клауса, пока его тело сопротивлялось попыткам медика удалить шрапнель из правого бока. Дэйв не представлял, как тот обнаруживает осколки снаряда — кровь текла так сильно, что невозможно было с точностью определить, где, чёрт возьми, раны, а где просто непрекращающийся поток глубокого тёмно-красного. Тедди изо всех сил держал Клауса за плечи и руки, напрягшись и отвернувшись от этого зрелища. Дэйв не винил парня. Ему самому было тяжело видеть Клауса в таком состоянии — видеть как тот вопит от боли каждый раз, когда медик пытается извлечь очередной осколок. — Клаус… дыши глубже, — Дэйв выдавил через силу, несмотря на то, что горло сжал спазм, а дыхание перехватило. Он закрыл глаза, сжал левую руку любимого в своей, а пальцами другой перебирал его волосы. Клаус не подавал никаких признаков того, что слышит или понимает его, но Дэйв все же пытался. А что он, блядь, ещё мог сделать? — Я здесь. Я здесь, — шептал он, когда медик ненадолго отвернулся, убирая кусок шрапнели в мешок, и дал Клаусу небольшую передышку, прежде чем продолжить копаться в его теле. «Я с тобой… Теперь я с тобой». Дэйв почувствовал, как по его щеке катится что-то горячее, он посмотрел вверх, изо всех сил стараясь не растерять последнюю выдержку — только не сейчас, когда он был так нужен Клаусу. «Ты был нужен ему раньше. Ты был нужен ему, когда бросили бомбу». — Клаус, тш-ш-ш, — Дэйв безуспешно пытался успокоить его панические конвульсии. Медик снова взялся за дело, и Клаус закричал в кожаный ремень, который ему было велено закусить. Его тело содрогалось в руках Тедди и Дэйва, а грудь бесконтрольно вздымалась. — Хватит, хватит, хватит… — взмолился Клаус, задыхаясь сквозь кляп между криками. — Держись, парень, — процедил сквозь зубы медик, не прерываясь. Клаус заорал и снова всхлипнул, из крепко зажмуренных глаз бежали слезы. Дэйв почувствовал, как у него внутри снова все сжалось, а по щеке скатилась ещё одна слеза. Он отвернулся. «Давай же, Дэйв. Давай, прекращай. Ты ему нужен. Ты был ему нужен». Если бы Дэйв не оттолкнул его… Если бы не старался держаться подальше от Клауса, они были бы вместе. Клаус был бы с ним. Он бы не был у грузовика, а если бы даже так случилось, то Дэйв был бы рядом и прикрыл его. Он мог бы защитить Клауса. О чем он только думал? Ещё до того, как они начали встречаться, Дэйв всегда приглядывал за Клаусом на миссиях. Они никогда не допускали, чтобы расстояние между ними превышало несколько дюймов. А теперь Дэйв наказан за то, что нарушил их безмолвную клятву. Вот что он получил… Но почему это произошло не с ним? Твою мать… Почему не с ним? — Нет, нет, нет… — истерически рыдал Клаус, тяжело дыша. Он снова закричал, когда медик извлёк из его плеча внушительных размеров осколок. — Детка, детка, — Дэйв шмыгнул носом, надеясь, что его уверенности хватит на них обоих. Сжал руку Клауса и наклонился, чтобы поцеловать его дрожащий, покрытый потом лоб. — Все в порядке. Пожалуйста… Все будет хорошо. А будет ли? — Это все, что в моих силах. Скоро прибудут вертолёты и доставят раненых в ближайший госпиталь, — медик не стал ждать ни благодарности, ни какого-либо другого ответа — просто встал и пошел к следующему раненому. Таких у него было предостаточно. — Ладно, я тебя отпускаю, чувак, — голос Тедди дрогнул, когда он ослабил хватку, осторожно разжал руки и отстранился. Агония Клауса наконец-то прекратилась, в его теле больше не копались, судороги стихли. Сквозь кровь и кожаный ремень он по-прежнему дышал прерывисто и тяжело, но всё же чуть спокойнее. Дрожащей рукой Дэйв осторожно убрал изо рта Клауса кусок кожи, отбросил его в сторону и нежно обхватил ладонями родное лицо. Провел большим пальцем по виску Клауса, в надежде, что он почувствует… поймёт, что Дэйв рядом. Что он любит его и ждёт, когда Клаусу станет лучше. — Д… Д… Д… — Я здесь. — П-пожалуйста… Дэйв наклонился ближе, убрал потные пряди волос с его лба. Дэйв очень хотел, чтобы Клаус продолжал говорить, лишь бы это не отнимало слишком много сил. Утешало то, что панические вдохи Клауса начали замедляться, но Дэйв смертельно боялся, что они замедлятся до полной остановки. — Портфель, — закончил Клаус чётко и ясно. Дэйв помрачнел, когда сердце пронзила новая вспышка боли: чувство вины. Клаус умирал… Подождите, нет. Не умирал. Он не умирал… Но всё же, единственным, что занимало его мысли, была ссора, разлучившая их вчера. — Господи, Клаус. Даже не думай об этом сейчас… — Нет. Тебе придется… Он мне нужен. Пожалуйста. Сердце Дэйва пропустило удар. — …Зачем? — Я… я не могу здесь умереть, — Клаус закатил глаза и крепко зажмурился, застонав от боли. Ещё больше слез покатилось по лицу, искажённому гримасой страдания. — Я не могу… мне нужно домой. — Ты не умрешь, — в голосе Дэйва появилась враждебная непреклонность, отрицающая возможность любого иного исхода. — Дэйв… — Клаус слабо и разочарованно качнул головой, как бы намекая, что дело дрянь. Дэйв не мог этого вынести. Пульс участился, его бросило в дрожь. Он был в ужасе. — Нет, послушай. Я не могу этого сделать. Кто окажет тебе первую помощь, если… — М-м-мне она не нужна, — хриплый угасающий голос Клауса был едва слышен. Дэйв почувствовал, как ещё одна слеза скатилась по его щеке и быстро смахнул её ладонью. Клаус сдался. Клаус смирился. Потому что считал, что здесь, в шестьдесят восьмом, у него не осталось ни одной причины продолжать бороться. Дэйв потерял Клауса из-за своей ужасной глупости и пренебрежения. — М-мне нужно умереть… дома. Пожалуйста, — Вдох. Вдох. Хрип. — Пожалуйста, Дэйв. Мне н-нужно… б-быть с Беном. Пожалуйста. Клаус просил подписать его смертный приговор. Но… — Нет. Прости. Я не могу, — Дэйв тяжело сглотнул, чувствуя себя отвратительно из-за отказа, но он не мог даже допустить мысль забросить полумёртвого Клауса в мир, где никто не будет знать, что с ним произошло… если кто-нибудь вообще окажется рядом. А здесь с минуты на минуту прибудут вертушки и Клаус, как минимум, получит необходимую помощь от специалистов, каждый день имеющих дело с такими ранениями. Клаус попытался поднять глаза на Дэйва, но, похоже, его одолела новая волна боли. Он сжался, резко втянув воздух. — Пожалуйста… — его мольбы рвали сердце Дэйва на части. — Ты не обязан мне верить. …. Разрывая ещё больше. — Боже, нет. Клаус, это не то, что… — В-все уже настроено. Тебе просто нужно открыть его и отойти. Дэйв спрятал лицо в ладонях, несколько раз провёл ими вверх и вниз. Его тошнило, голова пульсировала почти так же громко, как и сердце, а тревога достигла уровней, о существовании которых Дэйв и не подозревал. — П-пожалуйста… — голос Клауса становился всё тише и тише. Грудь почти не поднималась, глаза закрылись, в слабом движении бледных губ с трудом угадывалось… — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Из тягостных мыслей Дэйва вырвал звук лопастей вертолёта, заходящего на посадку неподалёку. В поднявшейся суматохе солдаты принялись перетаскивать раненых к взлётной площадке. Только сейчас Дэйв понял, что вопреки невыгодному положению, им удалось сдержать атаку Вьетконга. Сейчас было безопасно… Но не для Клауса. И не для Дэйва. Он должен был сделать выбор. И что бы он ни решил, ему придётся с этим жить. Приговорить Клауса к верной смерти, но выполнить последнюю волю? Позволить ему вернуться домой и воссоединиться с призраком покойного брата? Убедиться, что Клаус не застрянет навечно один в загробном мире шестьдесят восьмого года, где ему не место? Или рискнуть, понадеявшись, что Клаус доберётся до госпиталя вовремя? Скрестить пальцы в надежде, что там его смогут спасти, а уже потом разбираться с недовольством Клауса по поводу принятого решения? Но что, если он не выживет? Что, если он умрёт в месте, из которого так отчаянно пытался сбежать, только потому, что Дэйв слишком эгоистичен, чтобы сделать, как его просят, и отпустить Клауса? Каким бы ни было его решение… он должен принять его сейчас. И быстро. От происходящего голова Дэйва шла кругом, а сердце разрывалось на части. Пять минут спустя они оба, Клаус и Дэйв, были в вертолёте. Портфель — рядом. В безумной суматохе перед взлётом никто не обратил на него внимания. Дэйв не был уверен, как сможет объяснить, что это, но, к счастью, ему ничего и не пришлось говорить. Приняв решение во что бы то ни стало доставить Клауса в госпиталь, он беспокоился только о том, как полететь вместе с ним. Слава Богу, сержант об этом позаботился. — Эй. Возможно ты не захочешь видеть то, что вот-вот случится, — сержант отозвал Дэйва в сторону, перед тем, как он забрался на борт к неподвижному телу Клауса. Дэйв не мог смотреть на Бейтса. Он отвел глаза и стиснул зубы, надеясь сдержать слёзы. — Я… я… — Я просто хочу сказать… Будь готов проститься, если до этого дойдет. От этих слов на глаза снова навернулись слёзы. Дэйв шмыгнул носом, быстро смахнул их тыльной стороной ладони и отрывисто кивнул, подтверждая, что так и сделает. Сержант ни на секунду ему не поверил. Конечно же, он был не готов. Он никогда не будет готов. — Хорошо. Отправляйтесь и поставь парня на ноги, понял? — Да, Сэр, — мрачным до неузнаваемости голосом ответил Дэйв, забираясь в хвостовую часть вертолета. — Парень летит по моему приказу! В качестве сопровождающего! Понятно? — рявкнул сержант, кивнув на Дэйва и Клауса. Пилоты равнодушно пожали плечами и кивнули. А затем вертолёт поднялся в воздух. Дэйву было плевать, кто и что о них думал в этот момент. Он придерживал голову Клауса у себя на коленях, а пальцами свободной руки обводил вытатуированное на родной ладони «Прощай». Охренеть как поэтично. Он быстро угасал… Дэйв чувствовал это. Каждый новый вздох был тише, слабее и медленнее. Каждый раз, когда грудь Клауса поднималась и опадала, Дэйв с ужасом думал, что этого больше не повторится. Если Клаус умрет здесь, он никогда себе этого не простит. Никогда не забудет, что мог выполнить последнюю просьбу и отправить его домой, но так и не решился. Да, он взял портфель с собой, но даже наблюдая, как жизнь покидает Клауса, Дэйв не был уверен, что сможет воспользоваться этой штукой. Эгоистично ли это? Да, очень эгоистично… удерживать Клауса здесь, только потому что Дэйв не мог вынести даже мысли о его потере. Только потому, что Дэйв не сможет жить без него. Выдохнув и до боли стиснув зубы, Дэйв сдержал подступившие к горлу и готовые вырваться рыдания. Он молился - подняв глаза к темному потолку вертолета, надеясь, что там найдется хоть кто-нибудь, кто его услышит. «Если ты пытаешься наказать меня за то, что я воспользовался лучшим из твоих даров… Если ты пытаешься преподать мне какой-то поганый урок о том, что нельзя отталкивать людей… Тогда почему не я? Оставь его. Забери меня». Стремительно, но всё равно недостаточно быстро, они начали снижение и приземлились. Уже подоспевшие к вертолёту медсёстры с носилками принимали раненых и торопливо исчезали с ними в дверях огромного промышленного здания с надписью Госпиталь АНБ. Дананг. Не успел Дэйв опомниться, как Клауса переложили на хирургический стол в одной из девяти операционных. Называть их «операционными» было сильным преувеличением, так как госпиталь в принципе представлял собой одно огромное помещение, разделённое занавесками на несколько секций. К счастью, все операционные были отдельно огороженными пространствами, но сам факт, что Клауса сразу же доставили на операцию, заставил Дэйва затаить дыхание. Кто-то задавал вопросы и пытался выяснить, что Дэйв здесь делает, но ему было плевать. Всё ещё сжимая портфель в левой руке, Дэйв ни на шаг не отходил от стола — словно его присутствие рядом было последним, что поддерживало в Клаусе жизнь. У него на глазах Клаус становится все более и более умиротворенным. Дэйв хотел бы вздохнуть с облегчением, но он похолодел от ужаса. — Эй, ну же... давай же, держись, — Дэйв осторожно коснулся его плеча, и Клаус слабо вздрогнул, прежде чем снова погрузиться в сонное оцепенение. Его глаза медленно моргали, будто готовились закрыться навсегда. Дэйв неотрывно смотрел на Клауса, уверенный, что если отвлечётся хотя бы на мгновение, его любимый ускользнёт навеки. Клаус что-то шептал. — Хм? — Дэйв подался вперед, радуясь хоть какой-то реакции, но сердце оборвалось в тот момент, когда он разобрал, о чём именно шепчет Клаус. — Я не… н-не лгал. Я не лгал. Я не лгал. — Клаус, я знаю. Эй, эй, эй, я знаю, это моя вина, хорошо? Я тебе верю, — Дэйв с трудом протолкнул слова через сжавшееся горло и ласково погладил Клауса по волосам. Вокруг звучали медицинские термины и суетились люди, готовые сделать всё, чтобы попытаться спасти Клауса. Его малыша. Человека, буквально залезавшего Дэйву на голову и душившего в объятиях, когда он возвращался уставшим после тяжёлых миссий. Человека, дарившего ему по утрам ту дурацкую, широченную улыбку во всё лицо. Лохматого и растрёпанного. Человека, впадающего в необъяснимое, очаровательно смешливое состояние, когда он утыкался Дэйву в грудь и смеялся совершенно без причины, пытаясь справиться с опустошённостью и растерянностью. Чертовски понимающего и непривычно тихого в моменты, когда слушал рассказы Дэйва о Мике или его семье. Клауса, умеющего находить самые безумные приключения, устраивающего спонтанные танцы и пристающего с раздражающей щекоткой. Его малыша… чьи глаза всегда так оживлённо сияли, а теперь их блеск угасал и исчезал в совершенно ином мире, где его могли видеть лишь те, кого уже нет… Подождите… Нет, нет, нет… — Клаус? — Дэйв толкнул его плечо чуть более грубо и не особо задумываясь, насколько это может быть болезненно. Глаза Клауса стали другими. Он всё ещё смотрел вниз сквозь полуприкрытые тяжёлые веки, его радужки и зрачки всё ещё были отчетливо видны, просто они стали… Другими. — Клаус! Ничего. Дэйв посмотрел на его грудь. Ничего. Дэйв провел рукой по лбу. Ничего. — Клаус, пожалуйста… пожалуйста… В ушах, подобно мощному барабану, загрохотало сердце. Надрывно заорало, что всё кончено. Кончено. — Пожалуйста… Он не мог продолжать жить без него. Он не хотел прощаться. Он был не готов. Он никогда не будет готов. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Кожа Клауса побледнела. В глазах потухли искры бесконечного озорства и любопытства. Его тело больше не дрожало от ран и кровопотери. Он был абсолютно и совершенно неподвижен. А потом Дэйва вытолкнули из операционной.

***

Он не знал, как оказался там, где оказался. Он не знал, как медсестра нашла его и как она вообще вспомнила, с кем он прибыл. Он не помнил событий последних неск.… сколько вообще прошло времени? Две минуты? Два часа? Два дня? Дэйв не имел ни малейшего понятия. Всё, что он знал — разум проснулся, начал реагировать и позволил воспринимать реальность хотя бы одним из пяти чувств только когда к нему торопливо приблизилась женщина. Он сидел на шаткой койке, прислонившись к холодной каменной стене, и прижимал к лицу кислородную маску… Как долго он так сидел? Как он здесь оказался? Он потерял сознание? — Сэр… Сэр, пройдёмте со мной, — женский голос с трудом пробивался сквозь ропот толпы, заполнявшей всё огромное помещение общей палаты. Дэйв моргнул, в глазах защипало. Он вообще моргал до этого? — Сэр? — Мхм, — Дэйв хмыкнул в ответ и поднял руки, отнимая маску от лица. Суставы разгибались так туго, будто он не шевелился несколько лет, а в груди давило так, будто на ней несколько раз перевернулся и припарковался танк. — Пройдемте со мной, — повторила она нетерпеливо, но не сердясь. «Куда? Я не хочу идти. Я не могу пошевелиться. Я ничего не могу без него делать. Клаус. Клаус». — Хорошо. У него не было сил бороться. Он не мог оставаться в этой больнице вечно. Он не знал, куда ему идти… вероятно, обратно в свой отряд: назад к людям, которые будут напоминать ему о Клаусе каждую грёбаную секунду его существования. Кстати, о Клаусе. — А… — Мистер Кац пока что стабилен. Мы продолжим наблюдать за ним на предмет инфекций или каких-то других осложнений. Нам повезло, что у нас нашёлся донор с первой отрицательной группой крови. Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Подождите… Клаус был здесь… Прямо здесь. Живой и дышал… Без сознания, но дышал. Она только что назвала его мистером Кацем? — Если снова почувствуете, что можете потерять сознание, найдите кого-нибудь из медсестер, — она забрала кислородную маску из рук Дэйва и исчезла так же быстро, как и появилась, оставив их наедине посреди бессчётного количества суетящихся людей. Дэйву было плевать на всех. Для него существовал только Клаус. Не отрывая взгляда от его лица, он осторожно приблизился к койке, будто это незаслуженное благословение, в реальности которого Дэйв всё ещё сомневался, могло рассыпаться от одного неверного движения. Один вид того, как простыни едва заметно поднимались и опускались, вдохнул жизнь в самого Дэйва. Глаза Клауса были умиротворенно закрыты, лицо его было спокойно и расслаблено, как никогда раньше. То, как он был неподвижен и слаб, сразу же отозвалось в сердце Дэйва коротким ударом тока и мысленно отбросило его в прошлое, когда состояние Клауса было почти таким же… за исключением того, что по сути своей было совершенно иным. Было смертью. Клаус ведь умер? Дэйву же не привиделось? — Эй, привет, — прошептал Дэйв, чувствуя как голова идет кругом от невесомого прикосновения к руке Клауса. Он нежно скользнул ко внутренней стороне запястья и, прижав кончики пальцев к венам, прикрыл глаза в ожидании. Тук. Тук. Тук. Тук. Только теперь Дэйв вздохнул с облегчением, тело расслабилось и тугие, сдавливающие грудь верёвки пропали. «Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо». Дэйв опустился на колени, чтобы быть ближе к Клаусу. Всматривался в его черты, старался запомнить каждую, осознавая, что он может потерять Клауса в любую секунду. Что он его потерял. Но каким-то чудом Клауса вернули. Дэйв не знал, что произошло. Но он был уверен, что… Клаус умер. Они, очевидно, приняли Клауса за Дэйва из-за жетонов на его груди. Давно следовало узнать группу крови Клауса. Им охренеть как повезло, что у Дэйва первая отрицательная. Универсальный донор. Дэйв, видимо, впал в ступор и просидел так очень долго. Клаус был в порядке.

***

Оу… Оу, Оу, Оу, Оу… Клаус скривился от боли, но не пошевелился. Мозг, парализованный постоянными волнами отупляюще сильной боли, никак не мог установить связь с мышцами. Он не открывал глаз и с трудом мог полноценно вдохнуть… грудь вздымалась и опускалась часто, но с крошечной амплитудой - так чуть меньше болело. Клаусу потребовалось совсем немного времени, чтобы восстановить в памяти картину случившегося. Гораздо дольше он осознавал, что, будь он трупом, наверняка не испытывал бы подобных мучений. Если только он не загремел в ад, что было бы весьма правдоподобно и ни разу ни весело. Клаус рискнул приоткрыть один глаз и первым, что он увидел, были раздражающие флуоресцентные лампы, наполнявшие всё помещение тусклым зелёным свечением. Черт, что это за место? Огромное, с округлой крышей, холодными, обшитыми металлом стенами и полом под стать. И он в этом «бункере» точно не один — со всех сторон доносился приглушённый гул голосов. Однако, как только Клаус увидел стоящие в ряд раскладушки, прямо как на обложке альбома «Пинк Флойд», он сразу всё понял. Он был в какой-то мрачной унылой больнице. Значит, его не отправили домой, он не умер и… «Боже правый»,— Клаус вздрогнул от неожиданности: на полу рядом с его койкой спал человек… На бетонном полу. Клаус закатил глаза и не сдержался — на губах появилась лёгкая улыбка. Вокруг полным-полно свободных коек, а Дэйв всё равно предпочёл спать на холодном твёрдом полу. Он попытался осмотреться в поисках чего-нибудь поблизости, чем можно запустить в Дэйва. Единственным доступным вариантом, не требующим активных телодвижений, а значит и наименее болезненным, оказалась цепочка с жетонами у него на шее. Клаус зажмурился, выдохнул и потянулся к цепочке, преодолевая боль, вызванную движением. Не сразу, но он справился и, свесив жетоны с края койки, стал раскачивать руку… всего чуть-чуть, но достаточно, чтобы металлические пластины несколько раз коснулись плеча Дэйва. — Бля-а, — простонал Клаус от боли, пробежавшей по позвоночнику, и уронил жетоны прямо перед лицом Дэйва. Парень вздрогнул и проснулся, а когда заметил жетоны, сразу же сжал их в руке. Глаза метнулись вверх и он слабо улыбнулся, увидев Клауса, выжидательно поднявшего бровь. — Привет, — голос был низким, хриплым. Дэйв поморщился, поднялся на ноги, и только сейчас Клаус заметил тёмные круги у него под глазами. Черт. Теперь Клаус чувствовал вину из-за того, что не дал ему поспать. Ну что ж. Клаус собирался мило улыбнуться, сказать как очаровательно он выглядел на холодном бетоне, но язык тела Дэйва вызвал вспышку до жути знакомого сомнения. Он был рад, что Клаус очнулся, но прочитать эту эмоцию на лице было очень непросто. Дэйв держал дистанцию и, хоть пальцы и сжимали край простыни на койке, прикоснуться к Клаусу он не решался. Он коротко взглянул на Клауса и тут же отвёл глаза, будто что-то другое в помещении привлекло его внимание. Весь этот спектакль напомнил Клаусу о случившемся… будто об этом вообще возможно забыть. Воспоминания преследовали его во снах и кошмарах все время, пока он был без сознания. Воспоминания о грёбаном портфеле и о том, как Дэйв избегал его. Если Клаус ничего не путал, то перед тем как чуть не разлететься на куски, он думал, что, возможно, их с Дэйвом дорога окончена, это финал их отношений. Клаус поник, стало тихо и неловко. Он стиснул зубы, снова переживая состояние опустошения после потери Дэйва. Клаус не представлял, как теперь себя вести. — Почему я здесь? Да уж, прозвучало паршиво. Голос Клауса хрипел, как если бы он одну за другой скурил пять пачек сигарет. Дэйв вскинул брови и прочистил горло. — Эм… Ты был ранен в… во время бомбежки. Оказался близко к эпицентру и шрапнель… — Нет, — Клаус не хотел перебивать его так резко, но продолжил. — Почему я здесь? В шестьдесят восьмом? Этими словами Клаус будто ударил Дэйва под дых. Тот опустил глаза как провинившийся ребёнок. — Прости, — прошептал он наконец. Клаус почувствовал, что от вида боли в глазах Дэйва, его собственные неуверенность и холод рассыпаются в пыль. — Я не смог этого сделать. Не смог взять и отослать тебя, зная, что ты там не выживешь. Я не мог убить тебя. Клаус вздохнул и попытался приподняться, быстро вспомнив, что даже малейшее движение вызывает агонию. Он скривился. — Мм… Наверное, было неправильно просить тебя о подобном. Извини. — Нет, нет… Эй, не шевелись… Клаус изо всех сил пытался перевернуться с левого бока на спину. Терпел боль, ему нужно было чуть-чуть подвинуться, пошевелиться хотя бы самую малость. Но Дэйв остановил его прикосновением к плечу. — Спину тоже задело осколками. Ты должен оставаться в этом положении. Клаус застонал, надул губы и взглянул на грудь, где из-под покрывала виднелись бинты. Он глубоко вздохнул, стараясь не обращать внимания на вопящие ребра. — Каков вердикт? Дэйв снова прочистил горло, и Клаус понял, что он делает так, когда нервничает. Но из-за чего он так волновался? В этот момент Клаус чувствовал беспокойство разом и за свое состояние, и за состояние их отношений. — Легкое сотрясение мозга, много ушибов, ожог первой степени на правом боку. Ожоги второй степени на правой руке. К счастью, жизненно важные органы не пострадали. Большинство ран были поверхностными, но потеря крови — вот что… эм… тебя доконало. Медикам удалось достать немного и… — Как они узнали мою группу крови? Дэйв запнулся и в его глазах, наконец, показалась тень улыбки. Он кивнул на зажатые в кулаке жетоны. — Они официально считают, что ты Дэвид Кац. Группа крови — первая отрицательная… — Универсальный донор, — закончил Клаус, растерянно качнув головой. — Ну разве я не счастливчик? — Да. Точно, мистер Кац. Клаус хохотнул и застонал. — Ой… — Прости, — Дэйв тихо засмеялся в ответ. Вернулось ощущение неловкости. Жжение не позволяло долго держать глаза открытыми и Клаус закрыл их, чтобы немного отдохнуть. Тем более, что разговор с Дэйвом с места не двигался. Он прислушался к сливающимся в неразборчивом шёпоте голосам вокруг и задумался, может так тихо потому, что сейчас ночь и другие пациенты спят? — Я сделал это не нарочно. Клянусь, — Клаус прошептал быстрее, чем мысль окончательно оформилась. На деле, конечно же, она крутилась где-то на задворках сознания ещё с момента, как Клаус очнулся. Может быть, именно поэтому Дэйв держался так отстранённо, из-за того, что Клаус снова чуть не погиб. Хотя на этот раз Клаус с уверенностью мог сказать, что его вины в этом не было. Но какое мнение на этот счёт было у Дэйва? Затем… — Нет… нет, Боже, нет… Клаус… Ресницы дрогнули и Клаус открыл глаза, услышав надломленный от напряжения голос. Брови сошлись над переносицей, и, когда он взглянул на Дэйва, то увидел, что тот, закусив губу, смотрит в пол и глаза его полны слёз. Клаусу это не понравилось. А ещё он не понимал, что так легко сломило самообладание Дэйва. — Эй, чт… — Мне очень жаль. Зная, что желание коснуться руки Дэйва несомненно повлечёт за собой новую вспышку боли, Клаус нахмурился ещё сильнее и тряхнул головой. — Почему… — Я так сорвался на тебя… Из-за того, что ты сказал. Не знаю, почему я так вспылил и почему мне понадобилось так много времени, чтобы все осмыслить, но… Прости, что это выглядело так, будто я тебе не верю. Да, конечно, я прямым текстом сказал об этом, но я не это имел в… Мне просто нужно было время, и я боялся, что потеряю тебя, а потом, оттолкнув, я по-настоящему потерял тебя, хотя обещал всегда прикрывать твою спину… И если бы я не был таким придурком, если бы я только был рядом… — Прекрати, — почти приказал Клаус. Голос его стал твёрже с тех пор, как он пришёл в себя. — Я… — Прекрати, — повторил Клаус. Волна эмоций захлестнула его за те несколько секунд, что Клаус слушал торопливые извинения Дэйва и видел, как по его щекам бесшумно скатилась пара слёз. Сначала он испытал облегчение от того, что Дэйв не считает, будто Клаус нарочно здесь оказался. Потом был озадачен тем, что Дэйв просит у него прощения. А в завершении было чертовски больно слышать самоосуждение за ситуацию, в которой Клаус ни за что на свете не стал бы его винить. — Иди сюда. Дэйв быстро вытер лицо, глубоко вздохнул и немного наклонился. Клаус закатил глаза. — Ближе. С едва заметной заинтересованной улыбкой Дэйв придвинулся ещё ближе, вероятно, задаваясь вопросом, что такого секретного собирался сказать Клаус. — Ближе. Дэйв грустно усмехнулся, теперь всего в паре дюймов от лица Клауса. Клаус тоже усмехнулся, глядя в мягкие голубые глаза Дэйва, по которым он так чертовски скучал. — Ближе, — прошептал одними губами. Широко улыбнувшись и преодолев ничтожное расстояние, Дэйв, наконец прижался к губам Клауса в поцелуе столь необходимом и долгожданном, в поцелуе, который растопил последние оставшиеся сомнения в себе и в друг друге. Дэйв поднес руку к лицу Клауса, пальцы скользнули вдоль линии роста волос, ниже по скуле и обняли родное лицо. Когда они отстранились, время замерло, давая им возможность просто смотреть друг на друга… наслаждаться моментом истинного облегчения. А ведь Клаус ещё даже не знал о собственной смерти. — Значит, — Дэйв шмыгнул носом, ненадолго поднял глаза к потолку, сдерживая слёзы, и снова грустно улыбнулся Клаусу. — Будущее, да? Клаус скривился, на лице его отразилась смесь чувства вины и страха перед тем, как вообще говорить о чём-то подобном. Дэйв зарылся пальцами в волосы Клауса и склонил голову. Его взгляд был внимательным и любопытным. — Расскажи мне всё.