Цвет её крови

Zabawa — Butterfly's Repose Гермиона поняла, что проспала. Поезд отправляется в одиннадцать, а сейчас уже половина десятого. Девушка подскочила с кровати и побежала вниз на кухню. Там уже стоял фруктовый йогурт и оладьи с ароматным кофе. Грейнджер добавила корицу и принялась за грушево-карамельный йогурт. Мама расстроится из-за того, что дочь не съела оладьи, но девушка опаздывает, поэтому, поднимаясь в ванную, она чуть не сбила с ног отца, который наоборот спускался вниз. — Прости, папа, я проспала, — сказала гриффиндорка, — скажи маме, что завтрак был очень вкусный. И съешь оладьи за меня, чтобы она поверила. Уильям Грейнджер был ошарашен, но с удовольствием съел завтрак дочери. Гермиона чистила зубы и сушила волосы одновременно. А опаздывает она из-за того, что всю ночь читала книгу о соулмейтах. А зря, ведь ничего нового она не узнала. Только потратила зря время и деньги. Через тридцать минут девушка стояла у шкафа и доставала уже собранный чемодан. Затем, с уже почти пустых полок, она достала белую майку на тонких бретельках и чёрную юбку на ладонь выше колена. Сверху она накинула красный короткий кардиган с тремя большими пуговицами и объёмными рукавами. Она взяла в руки свою гриффиндорскую мантию и натянула чёрные полусапожки. Гермиона уже была внизу, когда вспомнила, что забыла сову, которую назвала Ботс, и сумку. Перепрыгивая через две ступеньки, девушка добралась до комнаты и забрала забытое. Как хорошо, что она уже совершеннолетняя и ей есть семнадцать, поэтому она уже может трансгрессировать самостоятельно. И как же хорошо, что она это умеет. Гермиона схватилась за сумки и клетку, посмотрелась в зеркало. Живоглот терся об её ноги, поэтому она решила прихватить его с собой. Грейнджер взяла кота на руки и чмокнула в нос. — Пока, пап! — Крикнула она и раздался хлопок трансгрессии, поэтому она и не услышала, как отец попрощался с ней и пожелал удачного учебного года. Гермиона аппарировала в заброшенное помещение на вокзале Кингс-Кросс и осталась незамеченной. На всех парах Грейнджер бежала к стене между платформой девять и десять, чтобы успеть на свою магическую. И как же она обрадовалась, когда она увидела таких же опаздывающих Уизли. Поздоровавшись со всеми, она побежала прямо на стену и, как обычно, вместо удара, она оказалась в магическом мире, на платформе девять и три четверти. На часах было без пяти одиннадцать и Гермиона побежала к поезду, из которого уже шёл дым. Забежав в вагон, она начала ходить и заглядывать в купе, попутно здороваясь со знакомыми людьми, чтобы не пропустить родное местечко, где их наверняка ждал Гарри. Девушка выпустила своего рыжего кота, который побежал вперёд. Из купе в самом конце вагона, к которому бежал Глотик, вышел Гарри. Он посмотрел в сторону Гермионы, улыбнулся и помахал ей рукой, зазывая её к ним. Гермиона улыбнулась и кивнула другу, но улыбаться долго не пришлось. Прямо перед ней вырос никто иной, как Драко Малфой. — С дороги, грязнокровка. — Выплюнул он. — Так ничего нового и не придумал за лето? Я думала, хотя бы в этом году появится какое-нибудь разнообразие. — Она шагнула вперёд, а слизеринец прижался к стенке, тем самым пропуская Грейнджер. Девушка прошла дальше, задрав подбородок. Зайдя в купе Гермиона обнаружила, что все уже на месте, а кот вернулся клубочком в углу дивана. Джинни что-то говорила поникшему Рону. Лаванда сидела в другом углу купе, видимо, обидевшись на своего парня. Гарри смотрел в окно и выглядел усталым и грустным. — Привет, — сказала гриффиндорка и улыбнулась друзьям. Лаванда подняла взгляд и попыталась улыбнуться, но вышло не очень. Рон и Гарри кивнули подруге, а Джинни решила пожаловаться на своего брата. — Нет, ну ты можешь себе представить! — начала рыжая. — Что представить? — Рон, помимо того, что не пригласил Лаванду с нами за покупками, ещё и забыл про её день рождения! Я думала, Лаванда занята или уже всё купила сама, а оказывается, что она надеялась на Рона, который пригласит её, — младшая Уизли метнула злой взгляд на брата и сожалеющий на Браун, — Лаванде пришлось бегать по Косой Аллее тридцатого августа, чтобы успеть всё купить! А мой братец даже не извинился и не предложил ей помощи! — А почему же ты мне не напомнила? — спросил Рональд. — Рональд Билиус Уизли, — Джинни уже начала закипать, — не смей перекидывать всю вину на меня! Тебе уже… сколько? Восемнадцать лет! Я не должна бегать за тобой и напоминать о таких вещах! Гермиона сочувствующе посмотрела на Лаванду Браун, которая всё ещё была в обиде на своего парня. Рыжий кот с интересом за всем наблюдал, но в конце концов зевнул и прикрыл мордочку пушистым хвостом. Когда чемодан оказался на полке, а клетка с сипухой поставлена в угол, девушка подсела к Гарри и положила голову на его плечо. — Гарри? — Да, Герм. — откликнулся парень. — Ты как? Всё в порядке? — она взяла большую руку Гарри в свою маленькую. — Не думаю, — он глубоко вздохнул, — он даже не посмотрел на меня на пироне. И в поезде… Я проходил мимо их купе, и оно было открыто. Я знаю, что он чувствовал меня, но даже не посмотрел. И я видел вас в коридоре. Он всё ещё не понял, что мне больно, когда вы ссоритесь. — Гарри, я уверена, что всему есть объяснение, — прошептала она, — у вас ещё будет возможность поговорить. Даже сегодня. Я уверена, что всё наладится. — Ты говорила, что попытаешься поискать возможность обойти это… — Гарри, я понимаю, да. Но, я не хочу тебя огорчать… Я обыскала все библиотеки Лондона, которые знаю, — девушка посмотрела в глаза парня, — но… нет, Гарри, я ничего не нашла, — голова поникла, а с носа начали капать солёные слёзы. — Эй, Гермиона, ты чего? — Гарри обнял её, и показал друзьям, чтобы они вышли, хотя Джинни уже была готова накинуться на лучшую подругу с расспросами. — Я подвела тебя, — сказала девушка, — подвела тебя и себя, не смогла помочь! Я самая умная волшебница за последние сто лет, и я не могу помочь своему же другу. Гарри, ты же его так любишь! — Она посмотрела на него своими заплаканными глазами. — Любишь, хочешь быть с ним, а судьба не даёт вам шанса жить полной жизнью с яркими красками, любя тех, кого вы хотите любить. Как бы я хотела иметь возможность сделать тебя счастливым, — она взяла его лицо в свои ладошки, — сделать всё возможное, чтобы ты видел все цвета, которые только можно и мог насладится этим миром вместе с ним. Я бы отдала жизнь за твоё счастье, Гарри. — Гермиона… — она обняла его так сильно, как только могла, — Герм, ты же знаешь, что я готов на тоже самое. Мы не должны сдаваться, понимаешь? Жизнь — это звёздное небо, и не всегда оно бывает чистым. Иногда ветер приносит тучи, но это нормально. Без них никуда. Что это будет за жизнь без преград, препятствий? Если всё будет так, как мы хотим и запланировали? — Гарри отстранился от подруги. Он поднял её подбородок и улыбнулся так, как только он умеет, — мы справимся с этим вместе. Мы найдём твою судьбу, а я с Драко попытаюсь привыкнуть к жизни с одним цветом. Ты живёшь так уже год, и ничего, живёшь и радуешься жизни, ведь так? — Угу, — староста Гриффиндора кивнула другу и вытерла оставшиеся на щеках слёзы, — спасибо, Гарри. Чтобы я без тебя делала. — Жила бы спокойно. В дверь постучались, и из приоткрытой двери появилась голова Рона. — Можно? — спросил рыжий и, получив кивок в ответ, зашёл с Лавандой за ручку. Сзади шла Джинни и улыбалась. Многозначительно подняв брови, она кивнула в сторону сладкой парочки, которые вновь ворковали друг с другом. *** В купе старосты Слизерина было не мало людей. Астория как обычно тёрлась об руку Малфоя, который уже давно перестал обращать на неё внимание. Блейз что-то обсуждал с Теодором и Адель, а Дафна и Панси рассматривали новый журнал Спеллы. В голове Малфоя крутилось множество мыслей. Об Исчезательном шкафе, Дамблдоре, Гарри, соулмейтах. Мысли мелькали в голове яркими картинами, но ни за одну нельзя было зацепиться. Он вспомнил, как почувствовал Гарри. Почувствовал его запах. Он пах пирогом с патокой. Его любимым пирогом. А Драко терпеть не может этот пирог, но так любит вдыхать запах своего парня. И вот, он почувствовал его запах, его тепло, перед глазами встали его зелёные, как лес, глаза, которые стали для него серыми, но он так и не смог повернуть головы и улыбнуться ему. Совсем незаметно для остальных, но Гарри увидит, Гарри поймёт. Но он этого не сделал, не смог, ему стыдно. В голове только голос Лорда, который говорит, что ему нужно обмануть Гарри, предать, морально уничтожить. А правую руку жжёт Метка, хотя никто его не вызывает. Он понимает, что Гарри никогда его не простит за это. Гарри на стороне Ордена Феникса, на стороне света, а Драко на стороне Пожирателей Смерти, на стороне тьмы. А потом он увидел его, когда ссорился с этой тупой грязнокровкой. Она портит всё. Их с Гарри отношения, его жизнь, мир. Портит только одним своим существованием. Ему придётся возиться с ней, чтобы переманить на сторону тьмы. Чтобы она предала своего лучшего друга, почти брата. А если он не сделает этого, тогда его родители умрут у него на глазах, а потом умрёт он после многочисленных пыток, которые сведут его с ума, как Лонгботтомов. Ужасная смерть для ужасного человека. *** После большого пира в Большом зале все разошлись по своим гостиным. Гермиона же, как староста факультета, должна была показать и рассказать первокурсникам о школе и о том, что они должны были знать. Малыши брели за Гермионой, внимательно слушая и рассматривая стены замка. — А вот и вход в гостиную факультета, — девушка показала на портрет с Полной Дамой, — это Полная Дама и она — страж в гостиную. Вы должны ей сказать пароль, который меняется четыре раза в год. О каждых изменениях буду говорить я или мой напарник — Рон Уизли, который тоже является старостой факультета. — Пароль, милочка. — Нараспев сказала Полная Дама. — Молния, — гриффиндорка улыбнулась малышам и портрету и вошла в гостиную, — в спальню девочек ведёт эта лестница, а в спальню мальчиков — эта. Мальчики не могут подняться в комнаты девочек, а если попробуют, то лестница превратиться в горку. У каждого в комнате будет ещё три соседа. Если будут какие-то вопросы — обращайтесь, — девушка ещё раз улыбнулась первокурсникам и вышла из гостиной. Её для чего-то вызвала декан факультета. Гермиона бежала по коридорам, чтобы придти раньше и не задерживать Макгонагалл, которая наверняка устала. Дойдя до кабинета, девушка постучала и вошла. — Здравствуйте, профессор… — Гермиона запнулась. Напротив декана Гриффиндора сидел никто иной, как Драко Малфой. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, присаживайтесь, — сказала профессор и посмотрела на неё исподлобья. Когда гриффиндорка села напротив своего декана, Минерва начала, — вы знаете, что совсем скоро будет пир по случаю Хеллоуина. А если быть точнее, через два месяца, которые совершенно точно пройдут незаметно. Профессор Дамблдор решил, что именно вы должны заниматься подготовкой Большого Зала к  празднованию. — Что? — одновременно сказали старосты. — Но ведь для этого есть главные префекты школы, — сказал Малфой. — Да, да, вы правы, мистер Малфой, — кивнула Минерва, — но, в связи с Святочным балом, который будет через четыре месяца, дежурствами, которые проходят чаще, чем у префектов факультетов, организациями собраний и многими другими обязанностями, которые навалились на них, они не успевают заниматься подготовкой Хеллоуинского пира. Как я вам уже сказала, вы должны украсить Большой зал к пиру. Надеюсь, вы сможете договориться и успешно закончить подготовку. Вы же не хотите, чтобы вас заменили куда более подходящие ученики? — Макгоногалл приспустила руки и посмотрела на учеников. — Нет, профессор, — сказали старосты на разный лад. — Тогда, можете быть свободны. Выйдя из кабинета, Гермиона посмотрела на наручные часы и поняла, что совсем скоро начнётся отбой и следует быстрее дойти до гостиной. — Я надеюсь, что мне не придётся марать руки, Грейнджер, и ты сделаешь всё без вопросов, — услышала девушка голос Малфоя. — С чего ты так решил? — Гермиона вздернула подбородок, — Мы будем вместе этим заниматься, или ты покинешь пост старосты факультета, что совсем не выгодно для тебя, ведь так? Не будет той власти над другими учениками. Поэтому, до встречи в Большом Зале, Малфой. — Грейнджер развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась на седьмой этаж к гостиной Гриффиндора. Драко смотрел, как прыгают ненавистные кудри, а когда девушка скрылась из виду, направился в свою гостиную. *** Как и сказала Минерва Макгонагалл, два месяца пролетели незаметно. Гермиона была занята учёбой и поисками новой информации о соулмейтах. Гарри занимался с Дамблдором и проводил тренировки квиддичной команды, так как стал новым капитаном. Рон гулял с Лавандой, списывал домашнее задание у Гермионы и тренировался на поле, потому что скоро отборочный матч, и нужно быть в форме. Джинни влюблёнными глазами смотрела на Гарри, чего он не замечал из-за Малфоя. Младшая же Уизли наотрез не замечала взглядов Блейза Забини, которые он успешно скрывал. Правда Гермиона их видела. Из-за Гарри, который кидал взгляды на Малфоя, она частенько посматривала на Слизеринский стол, где и замечала взгляды Забини. Гермиона продолжала гулять с Генри Смитом. Он весёлый, симпатичный, умный, добрый, воспитанный. Именно такие парни нравились Гермионе. Именно о таком мечтала она, да и, наверное, каждая девушка. Но… Нет, это не он, она была уверена. Не ёкает ничего внутри. Она не чувствует того, что должно было намекнуть на то, что он — её родственная душа. Гермиона уже познакомилась с Изабель, его младшей сестрой. Она перешла на четвёртый курс Хаффлпаффа и была очень милой и красивой девочкой. Как Гермиона поняла по разговорам Генри, у сестры медовые волосы, и светло-зелёные глаза. Волосы у девочки достигали поясницы и были очень густые, поэтому она и заплетала их в густую косу. У неё пухленькие губы и длинные ресницы. Щеки делали её моложе своих пятнадцати. Изабель очень умна, и Генри искренне недоумевал, почему она не попала на Равенкло. Но Гермиона понимала, что девушка была очень творческой натурой. Она очень любит придумывать истории и рассказывать их другим, у неё есть множество блокнотов с рисунками. Она, как кажется Гермионе, самый добрый человек, которого она когда-либо видела. Поэтому Изабель не зря попала на Хаффлпафф. Также, все эти два месяца Гермиона работала над пиром по случаю Хэллоуина. Она составляла список нужных вещей и отдавала его Малфою, чтобы тот передал его Макгонагалл, которая и приносила им то, что нужно. Гермиона нарисовала Большой Зал, не без помощи новой подруги Изабель, и нарисовала украшения, которые решила добавить. Конечно же в Зале будут неизменные тыквы-фонари. Она также решила, что стоит развесить ленты под цвет столов факультета и наколдовать летучих мышей, которые будут летать под потолком, но не смогут спуститься настолько близко, чтобы кому-то навредить. И вот, пришло время  украшать Зал. Летучие мыши наколдованы, тыквы развешаны. Остались только ленты. Гермиона развешивала тёмно-серые ленты над столом Слизерина, размахивая своей волшебной палочкой. Она всё никак не могла понять, почему Дамблдор поставил её в паре с Малфоем. Нужно быть благодарной хотя бы в том, что хорёк всегда молчит, и не приходится выслушивать весь гной, выходящий из его пасти, которую он называет ртом. Девушка заметила, что парень совсем ничего не делает, а просто наблюдает за ней, крутя палочкой в руке. — Малфой, если ты думаешь, что можешь весь вечер вот так просто стоять и пялиться на меня, вместо того, чтобы заниматься делом, то ты ошибаешься, — сказала девушка, вздернув подбородок, — займись лентами. Развесь красные над столом Гриффиндора, пока я займусь столом Рейвенкло. — Ещё чего, грязнокровка, — выплюнул он, —Думаешь, я буду слушать какую-то грязь под моими ногами? Это я должен тебе указывать, а не ты, поэтому заткнись и продолжай заниматься своими лентами. — Если ты думаешь, что я просто с этим смирюсь, то ты опять ошибаешься, — гриффиндорка скрестила руки на груди, — я поговорю с Макгоногалл о твоих обязанностях. Надеюсь, что она поймёт, что ты не можешь сработаться даже со своими, так называемыми, коллегами и выполнить обязанности, которые тебе поручил директор. Твое место передадут другому, более достойном слизеринцу, который может со всем управиться,  а не только кичиться своим статусом. Будет забавно, Слизеринский принц теперь не такой уж и принц, раз его убрали с поста старосты, — девушка в показательный грусти надула губки и постучала наманикюренным пальчиком по подбородку. Она видела, что её слова задели слизеринца. — Ещё раз ты скажешь что-то подобное, Грейнджер, и даже твои дружки тебе не помогут, — прорычал Малфой, в мгновение оказавшийся рядом с девушкой, ей в лицо. Несмотря на это, через две минуты Малфой уже стоял с коробкой красных лент у стола львиного факультета. Сначала Гермиона не обратила на это внимание, но когда она бросила очередной взгляд на парня, она поняла, что что-то не так. Вдруг в голове что-то щёлкнуло, и от неожиданной догадки в глазах потемнело. Красный. Он видит красный. Девушка резко сорвалась с места и через несколько секунд оказалась рядом с Малфоем и взяла в руки красные ленты. Красные ленты. — Ты… — единственное, что смогла сказать Гермиона. Она медленно перевела взгляд на недоумевавшего префекта Слизерина. — Ты сумасшедшая? — спросил Драко, — Что, магловское бешенство проснулось? — Ты видишь красный, — медленно сказала девушка. Шок. Осознание. Вот что было на лице у Драко Малфоя. Он понял, что она знает. Она знает, что он видит красный. — Даже если так, тебе то какое дело, грязнокровка? — спросил он, через пару секунд вернув лицо, — тебе всё равно ничего не светит, ведь у таких как ты нет судьбы. У маглов ведь нет такого, вот и у тебя не может быть. Ты же грязнокровка. — Я… — гриффиндорка повернулась к нему спиной и схватилась за голову, — Мы не можем быть родственными душами… Только не с тобой… Как же Гарри… Мерлин, спаси и сохрани, за что, — зашептала она. И вот, Драко понял. Он понял, что все догадки Блейза и Адель были верны. Это была правда, он и Грейнджер –соулмейты. Родственные души. Пара, предначертанная Судьбой. — Грейнджер, чтоб тебя, — он резко схватил её за плечо и повернул к себе, — что ты, чёрт возьми, несёшь?! Смотри в глаза, тварь, — девушка подняла взгляд и обречённость в карих глазах захлестнула его с головой. Он моргнул и глаза девушки вновь стали серыми, — Нет… — Я вижу красный… — Красный… — он отпустил её, посмотрел ещё раз в серые глаза. Губы сжались в тонкую полоску, и он вышел из зала. Дубовые двери громко захлопнулись. Девушка в красном платье и кудрявыми волосами осталась одна в Большом зале наедине с серыми лентами. И только одна опрокинутая коробка пылала красным.