Цвет её крови

The beach (instrumental) — the neighbourhood Хогвартс был необычайно тихим, в стенах замка был слышен лишь тихий шёпот учеников и портретов, которые не побоялись остаться в своих рамах. При всех входах и выводах из школы стоит минимум один пожиратель, который не делает лучше. Все те, кому не посчастливилось попасть в Слизерин, никогда не ходят по отдельности, лишь группами, желательно больше пяти человек. Иначе некому будет тебя дотащить до больничного крыла после стычки со змеиным факультетов, ведь им теперь разрешено использовать непростительные и другие виды боевой магии. На уроках магловедения рассказывают о дикости маглов, их тупости и жестокости. На уроках ЗОТИ практикуют непростительные на грязнокровках и предателях крови, а если кто-то другой осмелится мешать этому — наказание в виде Круциатуса. Все учителя не пожиратели напоминают тени. Они, всё также, ходят с прямыми спинами, помогают своим учащимся, но их внешний вид: серая кожа, синяки под глазами, тёмная одежда, дрожащие руки — даёт понять, что ничего у них не в порядке. Гриффиндорцы, как Гермиона и ожидала, не приняли её за своим столом, поэтому она сидит в окружении слизеринцев. На её удивление, они отнеслись к ней лучше, чем она расчитывала, но, возможно, это из-за того, что она — жена Драко Малфоя и единственная грязнокровка в рядах Волдеморта, а это чего-то да стоит. Паркинсон и Дафна иногда перебрасываются с ней парой фраз, а другие слизеринцы здороваются с ней. Драко почти не отходит от неё, боясь, что в тёмном коридоре Хогвартса на неё может напасть «безумный львёнок с Гриффиндора, который решится напасть на злую пожирательницу, чтобы отомстить за всех». За первые два месяца учебы на неё и правда пытались напасть какие-то третьекурсники с родного факультета, но она и сама быстро справилась с ними. Обезоруженные третьегодки прижались к стене и вытянули головы, когда Гермиона обезоружила их. Они рассчитывали на то, что она будет пытать их Круцио или чем-то другим, что обычно и делают с теми, кто, по-глупости своей, решил напасть на слизеринцев или их друзей. Но даже через тридцать секунд боли не последовало, поэтому они открыли глаза. Правда, никого не обнаружили, лишь свои палочки, которые валялись на полу. Гермиона тогда ушла в башню старост, закрылась в своей комнате и смотрела в потолок, обдумывая произошедшее. Её боялись. Эти маленькие дети думали, что она будет пытать их непростительным. Думали, что она причинит им боль и будет рада. Сколько же студентов и правда это испытали, раз они были так уверены в последствиях, которые их ждали. Гермиона думала о своём, не слыша то, как Малфой стучит в её дверь и просит, чтобы она открыла ему. Он так переживает. За неё, за их будущее, за свою семью и друзей. Драко понимает, как тяжело Гермионе быть злодейкой для всех. Он видит её настоящую каждый вечер после учебы в их башне. Видит, как она прижимает колени к себе, обхватывает руками и утыкается носом в них. Видит, как закрывает глаза и сжимает кулаки, чтобы руки не так дрожали. Он слышит, как она кричит во сне, прижимает её сильнее, будит, делает всё, чтобы ей было не так страшно. Но это не проходит. Часто во сне её преследуют её друзья и Дамблдор, говорят о том, что она — предательница и заслуживает смерти. Кричат ей о том, что она должна умереть самым мучительным способом. Иногда ей снится её смерть или смерть близких. В такие ночи она подскакивает с кровати и начинает рыдать, а потом обнимает Драко и шепчет что-то невнятно, из чего он разбирает только: «Ты жив.». В такие моменты он обязательно отвечает: «Конечно жив, а как же иначе?» и укачивает её в своих объятиях, пока она не уснёт. Гермиона слышала, что он стучит к ней, но делает вид, что не замечает. Она понимает, что поступает неправильно. Но она должна остаться со своими мыслями. Придумать дальнейший план действий. *** — Гермиона! Гермиона, подожди, пожалуйста! — Малфой слышала Генри, слышала его громкие шаги, его голос, чувствовала его приближение, но, Мерлин, она так не хотела его видеть. Именно поэтому, когда она повернулась, и на лице её отобразилось раздражение, она не врала, а правда была раздражена. — Чего тебе, Смит? — скучающе спросила Гермиона. — Гермиона, я отправлял тебе письмо, оно дошло? Ты его прочитала? Ты можешь нам помочь? — Нет, не могу, — девушка развернулась и пошла дальше по коридору в Больничное крыло. — Что? Почему? — Генри последовал за ней, что ещё больше начало раздражать её. — Генри, я понимаю, что перейти на сторону Лорда очень соблазнительно, но нет. Я не возьму на себя такую ответственность. Изабель слишком мала, так что даже если бы она и правда годилась в пожиратели, то Лорд не взял был её к себе в ряды. А ты… Ты — полукровка. Вот и всё. — Но Волде… — парень осёкся под укоризненным взглядом девушки, — Но Тёмный Лорд тоже полукровка… — Ты смеешь сравнивать себя с ним? — в глазах Гермионы вспыхнули искорки гнева. Годрик милостивый, как же Гермиона устала играть эту роль. Как же она хочет спокойной жизни. — Нет, нет конечно, — запаниковал равенкловец. — Тогда молчи в тряпочку, Смит. Я не готова брать на себя ответственность за тебя и твои косяки. Знаешь, как долго мне пришлось бороться за то, чтобы получить то отношение к себе среди Пожирателей, которое я сейчас имею? Знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы Лорд хоть во что-то меня ставил? О-о, ты знаешь. Правда, у нас больше нет сильнейших волшебников в Англии, которых можно убить, чтобы тебя хоть как-то начали уважать. Так что сиди-ка ты, Смит, тихо в своём доме и не рыпайся. Да и за сестричкой присматривай, чтобы дела не натворила. Я не смогу вас выпустить лишь по старой дружбе, тебе ясно? — Да, конечно, Гермиона, я понял, — ответил Генри, — Я… извини, я правда не подумал хорошо, когда писал то письмо… — Вот и хорошо, что мне удалось тебя вразумить, — натянула улыбку Гермиона и ускорила шаг, чтобы дойти до лазарета. Больничное крыло встретило её запахом зелий, трав и… Боли. Кровь, перемешанная с потом. Так она и пахла. На койках спали посетители, преимущественно гриффиндорцы. Гермиона оглядела комнату и увидела того, кого искала. Она подошла к нужной койке и достала из кармана мантии бумажку. Положив её на тумбу у постели, и прикрыв упаковкой с шоколадной лягушкой, она бросила ещё один взгляд на пациента и ушла. *** Невилл проснулся от удара двери. Посмотрев на выход, он понял, что никого в Крыле нет, посетитель уже ушёл. Лонгботтом повернул голову к тумбе с графином воды, чтобы налить себе стакан, но увидел упаковку с шоколадной лягушкой. Из-под неё выглядывал белый уголочек бумажки. Парень поднял упаковку и увидел записку, оставленную ему этим неизвестным посетителем. «Для укрытия вам нужна Выручай-комната на восьмом этаже. Просто думай о безопасном месте и отдыхе». Почерк казался парню знакомым, но он не мог вспомнить чьим именно он был. Несмотря на то, что он не был уверен верить незнакомцу или нет, он всё равно отправился на восьмой этаж и открыл Выручай-комнату. За дверью находилось множество гамаков и флаги четырёх факультетов. На следующий день комнату заполнило немало учеников, которым необходима была безопасность в это неспокойное времена. *** Джинни сидела в своей комнате старосты и смотрела на письмо от Блейза. Она дала себе слово не читать ни одного из них, чтобы не соблазнять себя. Она сидела на кровати и осматривала комнату грустным взглядом. Ещё недавно они здесь с Гермионой обсуждали всё, что можно было обсудить. Ещё недавно она собирала подругу на свидание с Генри Смитом. Ещё недавно она говорила ей о свидании с Блейзом. А теперь, она сидит в этой комнате одна. Рядом нет ни подруги, ни братьев, ни друзей, кроме Невилла, который почти всё время проводит в Больничном Крыле. Джинни ещё раз посмотрела на конверт с письмом, которое ей передала Минерва, ведь все письма перехватываются и просматриваются Министерством, что могло бы раскрыть местоположение Поттера. Блейз, о Блейз, как жаль, что ты не рядом. *** Флэшбэк Дом Забини после уезда Корделии стал ещё одним штабом Ордена. Здесь было очень много комнат, где могли поселиться все орденовцы и ещё оставались помещения для раненых. Блейз и Джинни сидели в одной из множества гостиных особняка. Уизли положила голову на плечо жениха и задумчиво смотрела на языки пламени. В её голове крутились множество мыслей, и ни за одну она не могла ухватиться. — Джин, о чём задумалась? — спросил разгялдывающий её Блейз. Он держал её ладонь в своей и поглаживал её большим пальцем. — Обо всём, — ответила Джинни, — Как там сейчас Гарри и Рон? Почему Гермиона так поступила? Уезжать ли в Хогвартс? — Конечно не уезжать, — сразу напрягся Забини, — сейчас там всем управляет Снейп, который убил бы Дамблдора, если бы его не опередила Грейнджер. Да и от Хогвартса там осталось только название. Всем заправляют пожиратели, я уверен, что всем причастным к сопротивлению будет несладко. — Ты прав. Конечно прав, по-другому и не бывает, Блейз, — ответила Джинни и посмотрела на парня, — Но вдруг там хранится крестраж? А дети? Маленькие дети, которые не знаю о том, что творится в мире магии? Им нужна защита, а кто её окажет, если не мы? — Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу. — ответил Забини на это. — Блейз… — Джинни положила ладонь на щеку парня, к которой он прижался, — Блейз, мне нужно туда поехать. А если там будет она? Мне нужно узнать, зачем она так поступила со всеми нами. — Если там будет она, то я точно тебя никуда не пущу, Джинни. Она опасна, ты же это понимаешь? Она предала нас всех, предала то, во что верила с первого курса, убила великого волшебника своего времени. — Но Джордж говорит, что она спасла его, — начала противится Уизли. — Гермиона Грейнджер не одна кудрявые девушка на всю магическую Британию. — Блейз, я в любом случае поеду. — Не поедешь, Джинни. Это небезопасно, я же тебе сказал это. Ты поедешь туда только со мной, а мне уж точно там нечего делать, когда против меня весь факультет, а любой пожиратель убьет меня, и никто его за это не накажет. Хогвартс уже не то безопасное место, которым оно было раньше. — Я… — попыталась возразить Джинни. — Давай закончим разговор? — Забини повернулся к девушке и нежно поцеловал её, а она ответила ему. Они так и заснули в гостиной, лёжа в обнимку на тесной софе. Джинни проснулась раньше своего жениха. Она тихо встала и вышла из гостиной, направляясь в их с Блейзом комнату, где хранятся все её вещи. Она зашла в спальню и велением палочки открыла дверцы шкафа в котором хранились её вещи. Одежда стопами летела в уже раскрытый чемодан, а девушка носилась по комнате собирая различную мелочь. Если она что-то забудет, с ней кто-нибудь поделится, она уверена. Собравшись за десять минут, девушка выбежала из комнаты. Рыжие волосы Джинни летели за ней, а она оглядывалась по сторонам, моля Мерлина о том, чтобы ни единая живая душа не попалась ей на пути. Портреты с носителями рода Забини тихо перешептывались, обсуждая девушку за побег, на что Уизли лишь поднимала губы. Джинни уже подошла к выходу из особняка, когда сзади услышала лёгкое покашливание. — Блейзу это не понравится, — сказала Адель, стоящая на лестнице. — Годрик милостивый, Адель, ты меня напугала, — выдохнула Джинни, а потом поняла, что попалась, — Адель, прошу, не говори ему. — Вы все так любите оставлять семейство Забини? Не понимаю, чем мы вам не угодили… — грустно хмыкнула Адель и начала спускаться по лестнице. После того, как Гарри сделал ей предложение и бросил одну, уйдя за крестражами с Роном, она сама не своя. Почти не выходит из своей комнаты, мало ест. У Адель часто проявляется стихийная магия, из-за которой стены её комнаты покрылись трещинами. — Адель, молю… Это ради всех нас, — взмолилась Джинни и начала поглядывать на часы. Ей нужно просто успеть на поезд до пробуждения Блейза. Лишь бы успеть. — Вы все всё делаете ради нас. Гриффиндорцы. Никогда не думаете о себе. Ты хоть представляешь, что будет с Блейзом, когда он проснётся и поймёт, что тебя нет? — Адель… — Мерлин, вы с Гарри такие эгоисты! — ваза на тумбе затряслась, а портреты немного съехали на бок. — Адель, успокойся, пожалуйста, — сказал Джинни и сделала шаг на встречу подруге. — Так забавно получается, — Забини закрыла руками лицо, — Я и Гарри, ты и Блейзи. Свадьба. Он же тоже тебе не так давно сделал предложение, и я с кольцом. И вот. Что ты, что Поттер, вы оба уходите на благо всего мира, — Адель всплеснула руками, — А о нас вы думаете? О тех, кого любите? Или вы вообще никого не любите? Может мы просто ваши игрушки для достижения ваших целей? — девушка перешла на злобный шёпот. Ваза упала с тумбы. — Адель, так нужно. Блейз поймет, что так надо. И ты должна понять. Я лишь прошу тебя забыть то, что ты меня видела этим утром, пойти в свою комнату, а по его пробуждению сказать, что не видела меня со вчерашнего вечера. Я о большем и не прошу… — Мерлин, да иди ты уже… — выдохнула девушка и закрыла глаза, — Иди! Иди, пока я не пошла говорить обо всём брату, чтобы он тебя дуру остановил! — закричала она и указала на дверь, когда поняла, что Джинни всё также смотрит на неё. — До встречи, Адель, — прошептала Джинни и вышла из дома, оставляя Адель наедине со своей болью. И не узнала она, что в ровно в одиннадцать, вместе с первым толчком поезда, болезненный крик поглотил Забини-Холл. *** Шли месяца и в Хогвартсе становилось только мрачнее. Неизвестно, послужила ли этому зима со своими холодами и тёмными днями или ужесточение правил. Произошло ли это из-за того, что всё больше детей попадало в больничное крыло. Или, возможно, из-за того, что по Англии прошёлся слух о том, что Адель и Блейза Забини заключили в темницах Малфой-Менора. Каждую пятницу Лорд призывал своих приближённых, из-за чего Драко и Гермионе вместе с учителями-пожирателями покидали стены Хогвартса. Именно поэтому Гермиона так ненавидела пятницы. Из-за красных глаз, которые следили за каждым её движением. Из-за холодных рук, которые опускались на её плечи, когда Он вставал за неё. Из-за речей о наследнике рода Малфоя. А точнее из-за его отсутствия. Именно из-за этого Драко иногда приходилось чуть ли не на руках нести жену до их покоев в Меноре, ведь после пыток было опасно трансгрессировать куда-либо. Было страшно каждый раз перемещаться в Менор, ведь каждый раз она молилась всем известным ей богам о том, чтобы на этом собрании не было никого из знакомых ей людей. И, Мерлин, как же она была счастлива, когда в одну из пятницу после новости о заключении Забини она прибыла в Менор и эти слухи опроверглись. Были последние недели февраля. Снег начал таять, давая проступить ещё жёлтой траве. Птицы начали прилетать обратно, а Гремучая Ива пробуждалась от зимней спячки. Небо затянуло серой пеленой, а ветер всё сильнее завывал за окнами. Гермиона шла к мадам Помфри, потому что Драко не давало покоя то, что её уже несколько дней подряд тошнит. Девушка была уверена в том, что она просто отравилась чем-то или её тошнит из-за слабости организма, который, помимо пыток, ещё и недосыпал. Возможно, она была в этом так уверена лишь потому, что она не хотела быть беременной. Только не сейчас. Только не тогда, когда финальная битва приближается, не тогда, когда Поттер уничтожает крестражи, и Волдеморт в ярости. Не тогда, когда её малыша будет ждать опасность в виде змееподобного сумасшедшего, который хочет устроить геноцид и сделать из её ребёнка свою правую руку, главного помощника. Не сейчас. Девушка робко постучала в двери лазарета и открыла их. Больничное крыло все также пахло травами и медикаментами. Мадам Помфри подняла голову от своего стола и улыбнулась Гермионе. — О, миссис Малфой, — сказала женщина, — Что-то случилось? Вы выглядите болезненно, — Помфри сразу нахмурила брови, ведь решила, что девушку заново пытал Лорд. Она единственная знала о собраниях и что на них происходит. Женщина часто давала зелья сна без сновидений, обезболивающие и многие другие зелья Гермионе, чтобы хоть как-то помочь ей. Гермиона огляделась, чтобы понять, есть кто-то в помещении или нет, и, к удивлению, никого не было. — Сейчас понедельник, мало кто выходит в выходные из гостиных, чтобы не нарваться на наказание, — махнула целительница, — Да и сейчас многие находятся в безопасном месте, но, извините, Гермиона, сказать о нём я не могу. — Ничего страшного, мадам Помфри, — ответила Гермиона и улыбнулась, — я пришла за зельем от тошноты. Думаю, я отравилась, в последние дни ужасно себя чувствую. — Конечно-конечно, — подскочила Пофри и привычно взмахнула палочкой, чтобы диаграммы о здоровье Гермионы появились над головой девушки. Целительница всегда так делала, чтобы не упустить ничего и дать нужные лекарства. Женщина ушла в подсобку за нужными лекарствами, а девушка, как всегда, разглядывала свои показатели. — Мадам Помфри, а что это за свечение? — спросила Гермиона, разглядывая жёлто-белое свечение у живота, которого раньше не было. — Какое свечение, Гермиона? — спросила женщина и выглянула из кладовой. Помфри прищурила глаза, чтобы увидеть показатели издалека. В мгновенье лицо женщины преобразилось: глаза размером с сикли, рот приоткрылся в удивлении. — Я могу вас поздравить, миссис Малфой, — сказала женщина. И Гермиона поняла.