Я узнаю тебя из тысячи

— Нет, он бы не стал… Эту фразу Малфой-младший повторял как мантру, обхватив себя руками и чуть покачиваясь вперёд-назад. Ею же он встретил незваных гостей, будто ничуть не удивившись внезапному появлению в их доме Снейпа, считавшегося умершим, и Поттера, которого со школы терпеть не мог. Ничего другого от парня добиться не удалось. Впрочем, что именно произошло, долго гадать не пришлось. Снейп со скоростью ветра добежал до спальни Малфоя-старшего, и остановился на пороге. Гарри догнал бывшего учителя и заглянул в комнату через его руку, открывшую дверь. На первый взгляд, ничего страшного не обнаружилось. Золотоволосый красавец Малфой-старший просто мирно спал в своей постели, но по тому, как закаменело лицо Северуса, Гарри понял, что всё не так просто. Северус очень медленно и очень осторожно приблизился к кровати и посмотрел в лицо любовника. — Люц никогда не спит так долго. И на спине. И в таком наряде. Тем более, когда появляюсь я, он сразу… — бывший учитель зельеварения коснулся плеча Малфоя. Чуть потряс его. Потом сильнее. Потом позвал по имени, несколько раз, всё громче и громче. Потянул. Перевернул со спины на бок. Никакой реакции. Только волосы рассыпались по подушке да рука упала вниз, свесившись с кровати. Северус поправил её. — Если бы он выпил какое-то снотворное зелье, рядом осталась бы бутылочка или стакан, — сказал Гарри, внимательно осматриваясь вокруг. — Да. Я смог бы определить какое и создать противоядие. Но, похоже, он выбрал заклинание. — Отец не стал бы кончать с собой! — выдал за их спинами Малфой-младший. Гарри обернулся на его голос. Бывший слизеринский принц был бледнее своей рубашки. — Он… он сильный. Он бы не стал… из-за несчастной любви, — всегда держащий себя в руках Драко трясся как в ознобе и похоже, даже не замечал этого. — Отец не такой. Он сильнее этого. — Мы займёмся им, — сказал Снейп Драко. — Сходи на кухню и выпей чего-нибудь горячего. Удивительно, но юный Малфой не стал спорить. Он попросил только: — Пожалуйста… Не дайте ему умереть… Драко сказал это, попеременно глядя то на Снейпа, то на Гарри, но не двигался с места, пока Поттер не подхватил с ближайшего кресла то ли покрывало, то ли плед, и накинул бывшему врагу на плечи. Только тогда тот вздрогнул, снова посмотрел на отца, развернулся и вышел из комнаты. Гарри проводил слизеринца взглядом, чувствуя волны его тревоги, и ноты благодарности от Снейпа в своей голове. Когда за младшим закрылась дверь, Снейп полностью сконцентрировался на Малфое-старшем. — Люциус, — Северус и забыл, когда говорил с кем-то с такой нежностью. — Давай… не глупи. Твой сын прав, ты бы не стал… Не стал… думая, что теперь лишний в моей жизни, а все прочие без тебя обойдутся. Я обойдусь… То, что у меня теперь вроде как есть Гарри, вовсе не означает, что я забуду тебя. О тебе… Ты просто был расстроен и заклинание ударило по тебе сильнее, чем ты хотел. Ты решил уйти, чтобы оставить меня с тем, кого я… — тут Северус поднял голову и посмотрел на подошедшего чуть ближе Гарри. — Уйти, чтобы избавиться от боли? Чтобы дать мне свободу? Так я тебя об этом не просил… Ответа не последовало, да Снейп его и не ждал. — Люциус… Я вёл себя с тобой… не очень… Ладно, я вёл себя с тобой очень эгоистично. Ну так как я извинюсь, если ты не дашь мне такой возможности? — Северус посмотрел на Гарри. Он не привык просить о помощи. Тем более, просить о помощи человека, настолько младше по возрасту. И которого он ещё не знал кем считать в своей жизни. И как с ним разговаривать. — Может, попробовать легименцию? — спросил Гарри, подходя ближе. — Заглянуть к нему в разум. Найти, где он там заблудился, и помочь выйти? — Минус двадцать очков Гриффиндору, — выдал Снейп. — Поттер, я тебя зачем учил, чтобы теперь такие глупости выслушивать? Легименция как работает? — Даёт возможность заглянуть в мысли. — А также в воспоминания. Прочитать, что человек знает и чему стал свидетелем. Но не бродить среди мыслей, как по библиотеке. Ещё идеи? Гарри подошёл совсем близко. — Использовать приём, которым в сказках уснувших красавиц будят. — Да. Об этом я тоже думал, но… Едва ли в жизни работают сказочные приёмы. — Сварить какое-нибудь зелье против сна и дать ему выпить, осторожно, по капле, передавая изо рта в рот. Произнести заклинание, противоположное тому, которое обычно используют, когда хотят уснуть. Вы знаете, какое предпочитал он? Снейп покачал головой. — Со мной он заклинаниями не пользовался. А их как минимум десяток. Если ошибиться… Последствия могут быть фатальными. Он может потерять тело и превратиться в полтергейста, вроде Пивза. — Тогда начнём с поцелуев, — Гарри спокойно сел с другой стороны кровати от Северуса. Теперь Люциус лежал между ними. Поттер выглядел совершенно спокойным. Будто для него было в порядке вещей вот так сидеть в компании двух мужчин и рассуждать о поцелуях. Хотя… после всего случившегося, это было… нет, вот совсем не ожидаемо. Снейп всё ждал, когда эйфория гормонов у парня пройдёт, он осознает во что его втянули и сбежит. — Вы позволите мне начать? — спросил тем временем Гарри. — Или, всё же, лучше, вы. Он же любит вас. Северус на миг закрыл глаза, но тут же их открыл. Ладно. Как разбираться со стыдом и прочими чувствами, он решил подумать позже. Сейчас важнее разбудить Люциуса. Потому что если Малфой не очнётся… Так, об этом было решено пока не думать. Пока жива надежда — не думать. А действовать. — Давай сначала я, а потом ты подключайся, — Снейп поверить не мог, что говорит это, а потом вытащил палочку и повесил на дверь пару самых мощнейших запирающих заклинаний, которые сумел вспомнить. Потом чуть продвинулся на кровати ближе к голове Малфоя. Склонился над ним, разглядывая лицо. Сколько времени он просто скользил по этому лицу, не удосуживаясь заметить тонкие складки скорби около губ? Тени вокруг глаз. Да и общее устало-измождённое выражение на лице? Так зациклился на собственных переживаниях, что эмоции этого золотого красавчика вообще не брал в расчёт? Малфой же всегда так сдержан, спокоен, если не сказать — холоден. Всегда только отмалчивается, когда после его очередного «люблю» получает порцию нытья и отталкивание прочь. — Люц… — Северус сказал это скорее сердцем, чем голосом, пытаясь выдохнуть в сомкнутые губы как можно больше тепла и раскаяния. Дать своему сердцу расколоть ледяной панцирь, в который оно сознательно заковывалось с годами. Погнать по сосудам кровь, согреться самому, чтобы передать часть этого тепла, этого жара, другому. Это было рискованно. Душа, способная снова полюбить, становится уязвима к боли. Но такова цена спасения того, кто столько времени спасал его, что делать. — Люц… я… на самом деле, я всегда тебя… ещё с университета… — Снейп не просто поцеловал Люциуса, он действительно пытался вдохнуть в него часть того душевного жара, что сумел обнаружить в себе. Как же трудно разгорается остывшее сердце. Как тяжело найти там среди пепла что-то, способное гореть. — Люциус… — касание губ к губам, затем — очень осторожно — к подбородку, медленно, не спеша, вдоль скул с обеих сторон, и наконец, под глазами, как раз там, где начинаются эти синяки. Нежнее касания бабочки — сами веки. — Вернись. Я… люблю тебя. Северус не видел, но глаза Гарри заблестели от этой картины. Заблестели они и у него самого. Потом добавилось жжение и пришлось на некоторое время зажмуриться, чтобы сморгнуть слёзы, потерев их кончиками пальцев. Не думая о том, что бывший ученик видит это. Пользуясь этой паузой, к Малфою наклонился уже Гарри. — Вы слышите? — тихо спросил он. — Он любит вас. Всегда любил. Поверьте, я не посмею вас разлучать. Выталкивать из его жизни. У нас получилось втроём, так может получится и дальше? Мистер Малфой… мне понадобится ещё много ваших уроков, прежде чем я смогу делать всё хорошо для мистера Снейпа. Не бросите же вы меня на произвол судьбы? Закончив эту речь, Поттер повторил действия Снейпа, пройдясь нежными касаниями губ по тем же местам. А потом, они с Северусом переглянулись и не сговариваясь, принялись по очереди наклоняться к спящему, целуя уже его губы. Снейп, Гарри. Снова Снейп, снова Гарри. Поттер не заметил, как одна его рука легла под затылок Малфоя, а вторая принялась поглаживать его по груди. Снейп зеркально повторил его движения. Их ладони легли одна на одну под затылком Малфоя. Подушка. Кисть Северуса, кисть Поттера, голова Люциуса. А ладони других рук так же легли прямо напротив его сердца. Ладонь Поттера, сверху ладонь Снейпа. — Давайте, мистер Малфой… — Прекращай это, Люциус… Оба поймали этот ритм, и совершенно непонятно, как вышло, что в один момент они наклонились одновременно, но не столкнулись, пытаясь пробиться к губам, а каждый коснулся ближайшего уголка его губ. А потом поцеловались сами. И не разрывая поцелуя, умудрились частично захватить и рот Малфоя. Что случилось потом — следовало бы изучить. Или хоть описать. Но через эти три точки соприкосновения — губы, ладони под затылком и ладони напротив сердца, пробежала волна тепла. Если не обжигающего жара. Замкнулась в этакий треугольник, и шарахнула всех троих так, что Поттера со Снейпом сбросило с кровати. Волосы у обоих встопорщились, как иглы у разозлённых дикобразов, но оба этого не заметили. Потому что Люциуса изогнуло на постели, что какой-то миг он касался её затылком и пятками, а затем рухнул уже плашмя. Рухнул громко ахнув, и открыв глаза. Чуть повернул голову в одну сторону, посмотрел на Снейпа. В другую — на Гарри. — Привет, — тихо сказал Малфой. — Сейчас утро или вечер? Я что-то пропустил?