Полный джингл белс

Звонок застает Чана, когда часы показывают почти пять, а на нем сверху лежит Чонин, когда сам Бан лежит на полу и протяжно стонет. От боли. В затылке. Просто Ян со старшим украшали квартиру. Младший уж больно хотел повесить омелу именно в этом месте. И ему было чисто параллельно, что потолок слишком высокий, а стул слишком низкий и неустойчивый. Если бы Чан не подоспел, то Чонин встречал бы Новый год в травматологии, а не с друзьями. - Да, - Бан достает телефон, но продолжает лежать. Не потому что ему удобно, хотя несомненно приятно, когда на тебе лежит Ян Чонин, который тебе нравится, но ты его игнорируешь уже который год лишь потому, что тот “ещё совсем ребенок”, хотя на самом деле ребенку уже двадцать два и он заканчивает университет, но Чан вечно усложняет себе жизнь. Бан Кристофер Чан не Бан Кристофер Чан, если не усложняет свою жизнь. Чану двадцать семь, а он уже чуть ли не считает себя стариком лет пятидесяти и вечно говорит Чанбину, что для Яна он слишком стар. Со глаза на это только закатывает и крутит пальцем у виска. “Пройдет”, - думает Чанбин каждый раз. “Идиот”, - думает Феликс то и дело. “Дети”, - думает Бан Чан почти всегда обо всех своих друзьях. - Мы что-то придумаем, - отвечает Бан, после того, как выслушивает все причитания Феликса. - Ну, да, Чонин у меня. Эм, чем заняты? - Чан смотрит на младшего, который лишь довольно улыбается, лежа на своем хёне. - Украшаем квартиру. Сможет ли он? Наверное… - Ян отрицательно качает головой, хотя и не знает, что он там должен смочь. - Ну, мы подумаем. Давай. Пока, у меня срочные дела. - Хорошо лежим. - Ага, - отвечает Бан, сбрасывая вызов. Он так близко ещё не был к младшему. Обычно такой близости он избегал. - А омелу я повесил, - младший довольно улыбается и резко сокращает расстояние между их губами, целуя настойчиво. Чан не понимает, что с ним не так, ведь совсем не может такому сопротивляться. Вероятно он просто сильно ударился головой, поэтому тело не слушается. Тут внезапно его руки сами обнимают Чонина. И тут Бан думает, что удар затылком об пол повредил ему мозг, потому что старший не контролирует свои действия. Ян стонет в поцелуй. - Упс, я не вовремя, - от этих слов Чан резко дергается и отталкивает от себя Чонина, что тот врубается спиной в стул и шипит. - Больно? Прости, - он подскакивает к младшему и резко отстраняется, пугаясь осознания того, что он сейчас целовался с Чонином, с тем Чонином, которого знал давно, которому объяснял, как ухаживать за девушками, как делать комплименты, с тем Чонином, которого учил завязывать галстук, и с тем Чонином, которого часто забирал после музыкалки и вел домой, потому что они жили всегда по соседству. Да он же буквально вырос у него на глазах. А он… Поцеловал его, обнимал, трогал, там, где не следовало. Ужасно. Чан себе этого не простит. Хотя это и было чертовски приятно, но… - Мне не надо было заходить, да? - Хван виновато смотрит. - Просто дверь была открыта. - Ничего, хён, - Чонин поджимает губы и вздыхает. Обидно. Чан так отреагировал. Вероятно, пора переключаться на кого-то ещё. Но Ян ведь любит Бана. И от этого ещё хуже. Вот тебе и полный джингл белс. - Поможешь? - Хёнджин кивает и подает брату руку. - Цел? - Угу, - Ян кидает взгляд на Чана, который стоит и сверлит взглядом пол. Почему? Почему ему стыдно? Он выглядел, как нашкодивший котенок, хотя это ведь Чонин полез целоваться, даже не спросив разрешения. Он не понимает Бана. Ян видит, что интересен старшему, но того что-то останавливает. И это глупое “что-то” безумно бесит. - Я на кухню. Надо приготовить еду Сынмину и отнести, - выпаливает Чан. - А что с ним? - интересуется Хёнджин. - Наш Минни заболел. Несколько дней температурил и сегодня с нами не будет, - Чан тяжело вздыхает. - Бедненький, будет совершенно сам, в пустой квартире, больной. Так, надо быстро что-то приготовить и собрать уже часть из заготовленных закусок. А ещё надо отнести. Феликс с Бинни не успеют. Они поехали за алкоголем. - Удивлен ли я? - спрашивает Ян. - Нет. Чего ещё ожидать от этих женатиков. Опять алкоголь закупают в последний момент. Нужно было мне, - возмущается Чонин. - Ты что? Ты ведь ещё маленький, - говорит Бан. - Я, блять, не маленький. Мне уже двадцать два, Чан. Я взрослый парень, а не маленький мальчик десяти лет, который бегал за тобой хвостиком. Я взрослый, - повышает голос Ян. - Я курить, - он направляется в коридор, надевает свою куртку и хлопает дверью. - Он курит? - тихо спрашивает Чан, не ожидая ответа. Он уже и забыл, что тут стоял и Хёнджин. - Недавно начал. Из-за тебя. - Что? - старший смотрит на Хвана. - Разберись-ка в себе, Чани-хён, - парень поджимает губы. - Я сам приготовлю Сынмину еду на сегодня и сам отнесу. А вам нужно поговорить с Нини, - Хёнджин проходит мимо Чана и хлопает того рукой по плечу, смотрит прямо в глаза так сочувствующе, будто Бан сейчас потерял что-то очень дорогое. Хотя если он не поторопится, то может и вправду потерять нечто важное, точнее кого-то важного. Бан смотрит на Хвана, кивает и срывается с места, спеша догнать Чонина. Он ведь и вправду уже не маленький мальчик. Он вырос, уже давно, а старший это игнорировал, делал вид, что это не так, пытался отрицать свои чувства, ссылаясь на простую заботу о младшеньком. Забота… Глупый Кристофер, почему ты перепутал заботу и привязанность с чувством, которое в сотню, нет, в тысячу, миллион раз больше? Чан выбегает из подъезда в одном свитере с оленями и комнатных тапочках и видит Яна, который одной рукой вытирает слезы, а другой держит тлеющую сигарету. - Я придурок, - вскрикивает Чан, будто боится, что младший не услышит, если тот скажет спокойно. Чонин оборачивается. - Я придурок, слышишь? - Почему? - Потому что игнорировал свои чувства к тебе, - Ян молчит. - Я… Это не просто дружеские чувства, оказывается. Я, вероятно, люблю тебя. И уже давно. - Что?.. - Я люблю тебя, Ян Чонин, - уже спокойно говорит Чан и вздрагивает. Холодно. В этом году зима явно заигралась с морозами. - Холодно, зайди в подъезд. - Только с тобой, - Бан боится двинуться. Он не понимает реакции младшего. - А-а-а, хён зайди в подъезд, - Чонин закрывает лицо рукой. - Не смотри на меня, я ведь ужасно выгляжу, - он отворачивается. Ян вздрагивает, когда ощущает на своей руке чужое прикосновение. Сигарету отбирают и та летит в урну. Чонина разворачивают к себе и убирают руку, нежно вытирая руками слезы,а затем целуют, так трепетно и осторожно, будто боясь спугнуть. - А курить ты бросаешь, - старший сминает в руке пачку сигарет. Чонин даже не заметил, как тот достал ее. Ян бы и хотел что-то возразить, да не охота. - Люблю, - Чан улыбается и тянет Чонина в подъезд. Тот лишь глупо улыбается.