Исповедь дьявола

      Свет озорных пылающих свечей переливается на фарфоровом лице медными бликами. Какофония голосов в голове раскатами грома размывается по синим венам, и кровь застывает, подобно воде при низкой температуре. Пол, пропитанный мольбами о прощении сотни грешников; сулящий скорую погибель шёпот ветра с холодными поцелуями; и нежная рука с длинными пальчиками, в отчаянном жесте сжимающая поржавевшую ручку металлического фонарика. За сетчаткой глаз цвета темно-синего неба отпечатался животный страх, проглядывающий в каждом неуверенном шаге по направлению к алтарю. Воздух пропитан ночной прохладой скандинавского городка, и легкий мороз сахарной посыпкой покрывает стекла стрельчатых окон.       Исповедью принято считать таинство покаяния, подразумевающее признание и раскаяние в своих грехах перед Господом. Очищение души и прощение себя. Нужно только обнажить все тайны, замурованные под кожей. И когда-нибудь она откроет бутылку терпкого алкоголя, опьяняющий аромат которого заставит её заговорить.

***

За два дня до этого.

      Сквозь толщу густого тумана, пологом окутавшего холодную землю, пробиваются первые лучи утреннего солнца, брезжащие на небе разноцветными веснушками. Ватные облака окрашиваются во всевозможные оттенки, и первое тепло в согревающем свечении падает на серебряные шпили, узкие тропинки из белого камня и школьные беседки с кустарниками дикой розы, чарующие благовония которых создают в воздухе магическую смесь из всех цветочных запахов, которые только можно уловить в дивном зелёном саду, откуда ежесекундно доносятся рокочущий смех и пленительная мелодия неземных инструментов, чьё звучание блаженно разливается в низу живота с каждым выверенным движением умелых рук. Желтые пятна меховым пледом укрывают шапки зеленоватых деревьев, танцующих в беззвучном пении морозного ветра, и осторожно касаются сонных лиц столпившихся подле узорчатой арки учащихся. Неловкие улыбки при новой встрече и привычные объятия — единственное, что открытые к потоку бесконечной информации души могут вручить друг другу этим прохладным утром. Глаза учеников светятся маленькими огоньками, когда один Непризнанный достаёт баночку со сдобным печеньем и с искренним удовольствием делится лакомством с друзьями, получая в ответ радостные подмигивания и ямочки на щеках. Дружба — светлые и чистые отношения, дарующие кислород. Это другая любовь, особая, волшебная и совсем не такая, как у симпатичных парочек, за которыми любила наблюдать маленькая Уокер. Она определённо знает, что такое дружба.       Девушка с неподдельной заинтересованностью внимает написанное в книге, которую одолжила в библиотеке для изучения теории к уроку. Улыбчивая хранительница книжной магии решила не оставлять трудолюбивую ученицу с одним произведением, потому в комнате бывшей студентки архитектурного вуза башней лежала стопка разных рассказов о подготовке к сдаче предпоследнего экзамена, способного определить, готов ли Непризнанный к последнему этапу в становлении полноценным ангелом или демоном. Волнение щекотало рёбра, подбиралась к горлу и напоминало о себе табуном мурашек каждый раз, когда паутина бешено скачущих мыслей вдруг распутывалась и осознание неизбежного заслоняло поток необходимого воздуха. Она была готова: повторяла небесные законы и гору определений изо дня в день и искренне верила в то, что за пеленой яркого света, застилающего глаза, скрывается новая жизнь в качестве полноценного жителя небес. Желание превзойти себя, стать лучше и стереть колени в кровь, но дойти до нужной точки, путеводной звездой указывающей нужную дорогу, – ни о чем другом думать было нельзя. Она мечтала парить над землей, вдохнуть всей грудью чистый воздух и обнять пуховые облака; грезила тем, как однажды забежит в маленькое кафе рядом с домом, закажет латте на миндальном молоке и будет разглядывать пёстрые фигуры вечно торопящихся людей за окном.       Добиться любой ценой. Разбиться тысячу раз о скалы. Перейти на следующий уровень. И даже, если на пути встанет Принц Ада, она умело перешагнет через его непомерное эго.       Рыжеволосый демон, что так полюбился брюнетке за все время ее пребывания здесь, неразборчиво бурчит, сетуя на ужасный холод, заставляющий его крылья неприятно трепетать. Его возлюбленный накручивает собственные прядки каштановых волос на палец и игриво щёлкает у рыжика перед носом, а тот, в свою очередь, лишь больше зарывается в ворот чёрной рубашки, пахнущей персиками в сахарном сиропе. Демонесса рядом с Вики не перестаёт причитать какого-то ангела за его оплошность, в виде чересчур громкого голоса и рассматривает наспех сделанный маникюр, красиво переливающийся в янтарных лучах палящего солнца, застывшего на лазурном небе подобно старой, слегка обшарпанной печати на древних свитках, разбросанных на столах во время урока. Они снова вместе: пришли сюда, потирая макушки после непродолжительного сна, и с раскалывающейся головой, ужасные боли которой все ещё напоминали о недавнем пиршестве в заброшенном поезде, чтобы поддержать подругу, потому что знали, как это для неё важно, и вместе хотели обнять те самые пуховые облака с золотистыми отблесками, отбрасываемыми жарким светилом.       Вики переминалась с ноги на ногу, продолжая повторять иерархию ангелов и демонов, попутно добавляя к густой каше определений, парочку терминов, найденных на корешке учебника демонической магии. Творить добро всегда было для неё чем-то волшебным и праведным, подталкивающим на правильный выбор и необходимым для лучшей жизни. Быть за пеленой тьмы, похоти и обмывающей каждую косточку необузданной страсти, — возможным исходом событий, если её душа встанет на путь искушения и протянет невидимые руки в бесконечный водоворот зла, из которого выбраться практически невозможно. Она стояла на перепутье, боясь сделать неверный шаг и навсегда провалиться в разочаровании окружающих. Видела блестящие фигуры ангелов, в свечении которых можно утонуть, и с восхищением наблюдала за хитрыми приёмами демонов для победы в испытании. Раздумья одновременно завораживали и пугали, настораживали и манили. Так сильно жаждать начала экзамена ненормально, хотеть почувствовать вкус новой победы — настоящее безумство, обжигающее кончики пальцев.       Страшно не ошибиться, страшно не попробовать.       Оглушающий скрип резко распахнувшихся дверей вынуждает Уокер отпрянуть от стопки рухлядей, оставляющих на тонкой коже розоватые отметины под тяжестью своего веса. Тёмная аудитория в один миг озаряется жемчужным светом, и зыбкая пыль в страстном танце кружится в воздухе, зазывая всё живое поддаться едва уловимому зову ветра. Бесчисленные ряды книг, цветные корешки которых уходят далеко вверх; деревянные полки, краска с которых сходит в несколько слоев; стол, выполненный из натурального камня; двадцать парт, аккуратно расставленных на небольшом расстоянии. Запах знаний, науки, корни которой уходят в непроглядное прошлое — пожалуй, любимое в кабинете девушки. Она любит чувствовать трепет собственного тела, когда подолгу остаётся после уроков, чтобы закрепить выученную информацию, и обожает складывать учительские тетрадки в кожаную сумку для полного погружения в мир небесных существ. Для неё это подобно сладкому соитию души, а также истинного искусства, колдовской магии, объяснить которую невозможно. И если бы у неё был холст с красками, жирными мазками она бы запечатлела себя в сказочном книжном мире. Непризнанная была готова отдать всё возможное за то, чтобы перечитать всю школьную библиотеку, ведь это один из немногих плюсов горького бессмертия.       Иногда тишину прерывали тяжёлые шаги лакированных ботинок. Их звук подбирался к ступням девушки, и та вздрагивала, когда спиной чувствовала горячее дыхание демона, который не меньше неё самой любил заглядывать в аудиторию в поисках нового произведения. Вики в этом время никогда не могла сконцентрироваться: аромат его парфюма преследовал её повсюду, оседал в лёгких пеплом и забирался под кожу. Между строк из раза в раз проскальзывал образ рубиновых глаз, за сетчаткой которых размывалась бурлящая лава. Люцифер избирательно подходил к выбору своей компании на вечер: ненадолго задерживался возле стеллажа с теорией и законами, и длительное время застывал подле высоких полок с сотнями рассказов о древних сражениях и кровопролитных битвах. Чаще всего сын Сатаны бесшумно уходил прочь после сделанного им выбора, но случалось так, что на матовом лице вдруг играла похотливая улыбка, означающая одно — сегодня девушка читает не одна. Дьявол ценит уединение, потому всегда садился за несколько парт от крылатой и, выдержав длительную паузу, погружался в выбранную на сегодня сказку. Тогда вечер превращался в игры, где оба бегали от самих себя. Мужчина смотрел на Непризнанную непозволительно долго, не беспокоясь о том, что та ощущала его пытливый взгляд в раскалённом до предела воздухе и пожелтевших страницах. Он игрался с ней и постоянно оставался в ряду проигравших в своей же игре.       Отводил взгляд, когда Уокер позволяла себе шалость и старалась установить зрительный контакт, направляя васильковые зеницы на объект с идеально очерченными скулами и пухлыми, чуть приоткрытыми губами. Тонула ли она в его темноте? Несомненно. Отыскать на земле и небесах мужчину, питающего платоническую любовь к чтению — заоблачное, слишком возбуждающее желание, от которого сжимаются органы и горит лицо. Люцифер никогда не уходил раньше неё, только брал новый рассказ и в очередной раз изображал напускную заинтересованность в книге, так утончённо сочетающейся с выпирающими венами на мускулистых руках. Как мальчишка смотрел на темноволосую ученицу, не перестающую поправлять пряди выпавших волос, и думал о чём-то своём, демоническом и никому непонятном. Кошки-мышки выходили на новый уровень, и оба местами делились впечатлениями по поводу прочитанного, на ходу придумывая концовку, потому что забывали дочитать и погружались в липкую сеть летящих мыслей.       Подобно поцелуям на расстоянии, они восхищались умом друг друга и жаждали момента, когда смогут снять с себя железные оковы и приблизиться на нещадный сантиметр к невидимой стене, разделяющей их. — Вики, ты в порядке? — Мими дергает подругу за плечо, приказывая той опомниться. — Пойдём, урок начинается.       Две соседки подлетают к свободным стульям, на бегу доставая из сумок необходимые книжки и учебники, и, забыв обо всех правилах простого приличия, со смачным звуком приземляются на твёрдое дерево, проклиная себя за детскую спешку. Геральд размеренно расхаживает вдоль просторного кабинета, проговаривая про себя строчки произведения из демонической литературы, и параллельно отмечает присутствующих в классе, проводя пером по шелестящей бумаге непорочно белого цвета. Тишина оседает на плечи тяжёлым свинцом, и собравшаяся компания начинает заметно нервничать, перешёптываясь. Поток слухов разносится по помещению быстрее молнии в страшную грозу, и Вики накрывает уши ладонями, пытаясь сконцентрироваться на скором получении полезной информации. Черноволосая ученица продолжает разглядывать глянцевый маникюр и, оставив излюбленное занятие, поворачивается всем телом к голубоглазой, ругая себя за то, что не уследила за книжным червем, повадившимся читать даже на перерыве перед занятием. — Ты ещё успеешь начитаться, сладкая, — она проводит ноготком по шее соседки и, улыбнувшись, продолжает: — Смотри, Геральд закончил разговаривать с самим собой, возвращайся в наш мир.       Учитель поправляет подол чёрной мантии и приближается к одной из парт учеников, опираясь на неё мощной рукой. Молчание электрическим током нависает над Непризнанными, ангелами и демонами, и те, в свою очередь, поддерживают серьёзный настрой преподавателя, не осмеливаясь задать разрывающие их голову вопросы о предстоящем событии, в полномочия которого входит решение дальнейшей судьбы всех присутствующих. Вики, обмерев от сладкого предвкушения помпезной речи демона, закусывает нижнюю губу, раззадоривая, полученные недавно, кровавые ранки. Она сжимает кулачок до видимой красноты и готовится к полному погружению в пучину знаний. — Вы знаете, что в скором времени Вам предстоит столкнуться с новым испытанием, которое покажет, готовы ли вы к переходу на следующий, решающий уровень. Этот этап сможет помочь профессорам принять правильное решение, способное повлиять на будущее каждого из вас. Мы все понимаем важность предстоящего задания, потому, надеюсь, никто из вас не подведёт меня и остальных учителей, что изо дня в день усердно работали для того, чтобы вы смогли достойно показать себя, не потеряв собственного достоинства. Вдруг маленький разряд тока касается шеи девушки, провалившейся в состояние нервозности насколько это возможно, — кафедра преподавателей приняла решение, что в данном испытании вам, будущим ангелам и демонам, необходим куратор, который поможет Вам справиться с кропотливым заданием, — ещё одно слово — и Виктория упадёт со стула. — Помните: здесь нет цели соревноваться друг с другом, их задача — помочь, но никак не помешать, не забывайте об этом.       Двери кабинета едва не слетают с петель, когда знакомая фигура неподвижным камнем замирает возле входа в класс и, не двигаясь, спускает звуки тяжелого мужского дыхания, горячность которого можно ощутить сидя за километр от демона. Его прямой стан, широкие плечи и чёрная рубашка, под тканью которой вершится настоящее искусство из чернильных завитков, простирающих свои ветви по всему рельефному телу, — необъяснимый гипноз, смерть и возрождение. В нос забивается аромат виски, красного перца и белого кедра. Шлейф дорогого парфюма тянется за мужчиной, размеренным шагом следующим по направлению к парте, одиноко стоящей в углу светлого помещения. Он тщеславен, горделив, сексуален – три слова и стоны всех представительниц женского пола. Эта сила ощущается в сжатых до посинения кулаках, грустном вздохе, высоко вздымающейся груди. Непомерная энергия, сражающая наповал, эхом прокатывается по полу, стенам и шипами впивается в кожу. Её чувствуют, боятся, но только не та, кто сидела с ним в одном кабинете, когда единственным свидетелем их уединения были звёзды, мерцающими пятнышками появляющиеся на синем небе. Ему плохо, больно и противно. В его горле тошнота от вида самого себя в зеркале. Ему надоело, надоело ждать чего-то, что никогда не произойдёт, и надеяться, когда надежда давно похоронена вместе с сердцем, все ещё гулко бьющимся в груди в моменты опасных игр с Уокер, где оба не знают и не хотят знать правила. На кончике языка терпкий вкус взрывных бобов и сладость восточных конфет.       Мужчина садится за парту, натягивая маску полного безразличия к происходящему, и берет в руки первую попавшуюся книгу, устремляя всё внимание на выведенные искусным пером строки. Учитель остаётся равнодушным к сию происшествию и, сделав глубокий вздох, продолжает называть кураторов для каждого из учащихся. Непризнанная вовсе не вслушивается в мелодичную речь преподавателя, прокручивая в голове цветные пластинки минувших событий, где постоянно крутится дьявол, пазлами вкрадывающийся в её черепную коробку. Он вирус, отравляющий ее организм сильнее и сильнее. Болезнь души и тела усиливается с новыми встречами в библиотеке, пленительном саду с благовониями магнолий и лилий, школьном коридоре, пустующем только для того, чтобы они вновь встретились и утонули в потоке бесконечных вопросов. Планеты сходят с орбит, звёзды разгораются сильнее, и бушующее пламя сжигает их тела, переламывая кости. Влечение, подстёгнутое притупленной страстью и заинтересованностью, кружит голову хуже, чем глоток сладко-горького глифта из хрустального бокала. Останавливаться никогда не хочется.       Шоколадные пряди девушки игриво мерцают в обжигающих лучах круглого светила и зайчиками бегают по румяным щекам, перемещаясь на аметистовые крылья. Ученица блаженно прикрывает глаза, ощущая, как россыпь мурашек бежит вдоль всей спины, обмывая каждое перышко живительным теплом. Уокер пальчиком подцепляет краешек заколки, удерживающей аккуратно собранное иссиня-чёрное месиво. Замысловатая причёска рассыпается, и чёрный шёлк волос волной струится по плечам и спине. Мизинцем задевает лямку белого атласного платья и осторожно тянет вверх по гладкой коже. Она знает: он смотрит. Прожигает одним лишь взглядом кровавых омутов каждый миллиметр хрупкого тепла и беззастенчиво рассматривает оголенное плечо. Кажется, в горло заливают бензин и бросают зажженную спичку, разжигая огромное по своим размерам пожарище. Сердце обливается кровью и в бешеном ритме отбивает гулкие удары, слышать которые может только он. Языки пламени сплетаются воедино, и все внутри горит безумным смерчем чувств и эмоций. Книги, интимное молчание и тихие обреченные вздохи — это стало кислородом и единственным спасением. — Виктория, приближается конец урока, подойдите ко мне лично, и я сообщу о Вашей паре для выполнения задания, — слетает с уст учителя, как наказание.       На негнущихся ногах Вики подходит к преподавателю, проклиная целый мир и вселенную за всё глупое, что сегодня успело произойти. В груди поют вовсе не птицы — кричат голодные грифы, готовые распотрошить органы на мелкие кусочки вместе с остатками страха и немого ужаса. Последний рывок, падение в неизвестность. Откроется новый путь, и Уокер с широкой улыбкой примет свою дальнейшую судьбу. — Виктория Уокер, — она сглатывает, — Вы определённо старательная ученица, заслуживающая сильного и верного напарника для перехода на следующий уровень, — прокашливается и чеканит что-то донельзя страшное и окутанное тягучей смолой: — Вы будете в паре с Люцифером.       Мир падает к ногам, ломается на осколки, и возмущение комом застревает в горле, перекрывая воздух. Часы тикают, отсчитывая секунды до смерти, и бомбы, ударная волна которых отбивается от пола, сгибают и ломают руки. Шок, злость, несправедливость — она готова кричать, бить и уничтожить. Разорвать на куски идеальное лицо с густыми ресницами и растоптать в клочья. Она должна сделать это прежде, чем он приблизится к ней на один нещадный сантиметр. Страх, самый глупый и идиотский страх рисует узоры на костяшках и ведёт ровную линию к острым ключицам. Несправедливо. Уокер хотела пить согревающий кофе, но теперь это будет тяжелый алкоголь, притупляющий всю злобу, просачивающуюся сквозь ноздри. — Геральд, прошу, подождите. Этого не может быть! — Ваш куратор сообщит всё необходимое для предстоящего задания.       Вкус проигрыша щиплет небо, вызывает зуд во всем теле. Голова гудит от сотни вопросов, ступни болят, а сердце отчаянно качает кровь. Это не может быть правдой. Ни в одном из возможных планов он не мог появиться в ее жизни, не мог помешать ей сделать задуманное. Бесплатный билет на аттракционы достался ей слишком легко, и теперь она в первом ряду тех, кто прокатиться на мёртвой петле, которая сожмёт её горло с приятным хрустом.       Все повторяется вновь: горячее дыхание на шее, обжигающее внутренности; спина к спине и кожа к коже. Люцифер чуть наклоняется к уху Непризнанной, и молчание достигает апогея, когда он громко выдыхает в красные от жары щеки девушки и носом втягивает цветочный аромат её волос. Никаких прикосновений, лишь непозволительная близость, съедающая обоих изнутри. Химия без правил, реакция без реагентов, огонь без спичек. Стоять так вечно — подлинное блаженство, мёдом разливающееся в животе. Они ощущают друг друга даже на расстоянии. Порочное волшебство, опьяняющее лучше всякого алкоголя. — Мисс «Хмурое Личико», для меня будет честью работать с Вами, — Люцифер заправляет выбившуюся прядь коньячных волос за ушко и самодовольно улыбается.       Вики не замечает, как остаётся одна. Солнце прячет свои косы за пушистые облака, и холод начинает пронизывать до костей. Слова Геральда набатом стучат в голове, и цепкие руки волнения режут исполосованную талию. Уокер сжимает маленький кулачок со всей силой, стараясь выразить в этом жесте всю боль.       Никогда не давай страху поражения удержать тебя от игры. Проигрыш — начало конца. И только тот остаётся в проигравших, кто никогда не попробует.