Твои сигареты меня убивают

Середина февраля. Время самой мерзкой погоды, эти постоянные качели из тепла и холода. Но Сема все равно любил этот месяц, ведь еще чуть-чуть и наступит его любимая весна, правда сначала придется перетерпеть всю мартовскую грязь и слякоть. Вот уже две недели как он перешёл работать в новую школу, все таким же учителем биологии. Новое место его вполне устраивало: к дому близко, зарплата больше, коллектив приемлем, что еще нужно преподавателю? Это утро Семен встретил вполне радостно, ведь погоду обещали теплую, а такую он любил. Взглянув на себя в зеркало он расслабленно выдохнул и направился в ванную. Оставалось лишь позавтракать и собраться. Уже на кухне в процессе приготовления взгляд нехотя опускается на руки. Эти порезы, наверное, единственное что мешало ему жить. Глубокие и не очень они покрывали руки чуть ли не до локтя. А из более свежих наружу выглядывали эти блядские красные гвоздики. Лепестки и бутоны этих цветов он ненавидел. Он ненавидел сидеть вечерами, терпя эту адскую боль и наблюдать, как на его руках появляются порезы, из которых вырастают цветы. Ненавидел, потому что ничего не мог сделать. Ненавидел своего соулмейта за такого рода занятия. Считал, что как бы не было плохо, с этим можно справится по другому, а не через «самоуничтожение». Он такое презирал. Хотя, кто он такой чтобы осуждать людей за их привычки? Сам курит сколько себя помнит. «Курить хотя-бы не больно» Впервые такой «приступ» случился едва ему исполнилось 24. Тогда он только вернулся домой. Сема прекрасно помнит ощущения того, как руки схватило судорогой и жжением, а на рукавах обильно выступали красные и липкие пятна собственной крови. Боль ему не нравилась никогда. Что в детстве, когда он разбивал колени. Что в школе когда случалась непредвиденная драка. Но вот, он уже второй год терпит то, что ненавидит. Еще бы этого было не видно, но он был вынужден прятать изрезанные руки за бинтами и рукавами. Особенно неприятно было, когда цветы не отпадали и их приходилось прятать под бинтами, что тоже приносило дискомфорт. Бывали, конечно «перерывы», когда его соулмейт на какое-то время переставал себя мучить, это время Сема ценил больше всего. Однако все повторялось снова. Он уже и не помнит как жить без этого всего. «Почему я должен терпеть все это из-за чужих проблем?» «Почему он это делает? " «Почему ему никто не поможет?» «Почему я не могу помочь?» Эти мысли терзали всегда. Каждый божий день. Когда руки вновь покрывали свежие цветы. Он злился. «Посуда разбивалась о стены и со звоном падала на пол, когда мужчина в приступе ярости кидалься ей в разные стороны. Соседи жаловались, когда по стенам разносились удары, как будто кто то бился об нее кулаками.» Он истерил. «В тёмной комнате слышались судорожные вдохи молодого человека, что сидел на краю кровати, закрыв лицо ладонями. Боль снова пронзила руки. Тогда по комнате раздался жуткий хрип. Из ран начали прорастать цветы. Парень резко поднимается и начинает вырывать их из рук пытаясь избавиться от ёбанных гвоздик. Боль становится только сильнее, но он не останавливается. Плачь становится сильнее, а парень начинает кричать. Сема садится обратно на кровать с громким и хриплым стоном. Смотрит то на руки, то на лужи крови на полу. Слез не осталось, пришло смирение. Он поднимается и идет в ванную, попутно скидывая с себя домашнюю одежду, встаёт под струи воды. Раны щипит сильно, но он лишь шикает. Выходит из душевой и достаёт аптечку.» Он устал.

***