И их осталось десять

Феликс смотрел на клочок бумаги и ядовитый кусок ткани. Ветер усиливался, гоняя рваные облака, волны хлестали по прибрежным камням, создавая атмосферу нуар. Двое стояли напротив, еще не до конца осознавая произошедшее. Еще большую неясность вносил непривычно задумчивый, жесткий взгляд человека с синей шевелюрой. – Что? – наконец не выдержала Дарья. – Что ты так смотришь? Феликс медлил с ответом, переводя взгляд с Дарьи на Солтера и обратно. – Список сузился до минимума. Нас только трое. Всего трое. Мы все были здесь. И я точно знаю, что это не я утопил ту красотку. Так кто же из вас? – Так вот как выглядит солнечный удар, – буркнул Солтер. – А то все говорят тошнит, тошнит… А оказывается, просто бред несут. – Куда его нести? Давно уже тут рассортировали, упаковали и складировали, – попыталсь внести нотку дружелюбия и ненапряженности в сгустившуюся атмосфера Дарья. Юмора не оценили. – Я, если честно, думал, что всех втихаря мочит эта девица, – Феликс мотнул головой в сторону волн, что бушевали у скал, но при этом не рисковал поворачиваться спиной к своим собеседникам. – Но теперь и она сыграла в ящик. – Эта? – недоверчиво посмотрел Солтер. – У нее ж мозги улитки. – У улитки нет мозга, – буркнул Феликс. – А я как сказал? – Ладно, между прочим, тут гроза собирается, – провела Дарья синоптическое наблюдение. – Если вам хочется ради экзотики убиться молнией – оставайтесь. А я пошла. – И девушка решительно стала подниматься по тропинке. Первые крупные капли ударили по земле, волнам, деревьям, скалам, оставшимся в живых. И если первым было не привыкать, то последние отложили выяснение отношений до лучших времен, а именно до тех, когда небо над головой не будут разрывать молнии, а раскаты грома перекрывать реплики возмущенных оппонентов. Короче, все припустили к дому. *** Промокшим до нитки оставшимся в живых было не до осмотра своего временного пристанища. Каждый стремился поскорее заменить мокрые вещи, которые требовали основательной выжимки, на сухие и теплые. Но не тут-то было – попытка включить свет провалилась сразу, и холл освещали лишь всполохи молний. – Ебическая сила! – воскликнул Солтер, топчась посреди лужи, творцом которой он и был. Ну накапало с него, с кем не бывает. – Мы теперь еще и без электричества. Как-то умирать при свечах… – Да ладно, – протянула Дарья, – готичненько так. Интересно, а эти самые свечи тут есть? – На кухне вроде видел, – без особой решительности ответил Солтер, и троица на ощупь поползла по стеночкам. – Ебать-благоухать! – раздался вопль Солтера сразу после оглушительного звона. Куча кастрюль, которая так и валялась здесь со времен падения Дилана, сослужила скверную службу еще разок. – Ы-ы-ы-ы-ы! – Кто это?! – Да я, кто ж еще?.. – выдавил Феликс. Очередная вспышка выхватила несчастного, корчившегося на полу. Руки любовно сжимали вывихнутую ногу. – Ну, что уставились? Ищите свечки и спички, иначе рядом поляжете. Дарья и Солтер пытались двигаться очень аккуратно, периодически заезжая другу другу растопыренными пальцами то в нос, то в рот, то в ухо, матерясь и извиняясь одновременно. В конце концов им удалось найти зажигалку и свечи: одна была толстая, основательная, красная, а другие очень напоминали церковные – тонкие, как лучины. Нервное и неровное пламя осветило небольшое помещение. Феликс сидел у стены, а нога по-прежнему была неестественно вывернута. Бледное лицо на темном фоне нагнетало и без того нездоровую атмосферу. – Делать-то с тобою что? – неуверенно спросил Солтер, не имея возможности преодолеть иррациональный страх и приблизиться к синеволосому кинкрайтеру. – Что-что? – он ухмыльнулся, и Солтер готов был поклясться, что видел удлиненные клыки. – Ногу надо вернуть. Мне. В нормальное положение. Операция заняла считанные минуты – пострадавшую конечность обмотали найденным тут же полотенцем, больше напоминавшее пиратский флаг после артобстрела, нежели предмет гигиены, и дружно поползли наверх, освещая свой путь кроваво-красным сиянием. На втором этаже все трое, мокрые и холодные, смотрели друг на друга, но нашли-таки силы расстаться. Тройное щелканье замков, и опять слышны лишь раскаты грома. *** Феликс, стараясь не ступать на больную ногу, добрел до кровати и наконец смог избавиться от одежды. Лежа на кровати, он смотрел в окно, надеясь, что усталость возьмет свое и он сможет заснуть. Гроза постепенно стихала, оставляя запах озона в воздухе. Последние отголоски грома звучали все тише и тише, убаюканный тихим шорохом листвы, Феликс задремал. Резкий звук, отдаленно напоминающий гром, разбудил уснувшего фикрайтера, и парень сел на кровати, прислушиваясь. – Или что-то случилось, или одно из двух, – процитировал он братьев-пилотов и похромал на выход. Осторожно открыв дверь, стараясь предотвратить скрип пружин, Феликс снова прислушался. Теперь звук больше походил на мерные удары какого-то предмета о стену и доносился из комнаты Солтера. Тихий сдавленный стон, раздавшийся после серии ударов, заставил действовать не раздумывая. Феликс резко рванул дверь на себя, шпингалет вылетел, и взору ворвавшегося в чужие апартаменты предстала следующая картина: Солтер, сидя за столом при свете свечки-лучины, методично колотился головой о полированную поверхность. Перед ним лежал блокнот формата А4, на полу валялись обрывки – видимо, с корнем выдранные из того же блокнота. – Я думал, тебя убивают, – Феликс остановился в дверях, глядя на собрата по несчастью. – Что, решил посмотреть? Или помочь? – Скорее, оставить свидетельские показания, если вдруг кому понадобятся. Муки творчества? – понимающе покосился любитель кинков на листы бумаги. – Да, – махнул рукой Солтер, – не пишется, проклятая. – Работа? – Нца! – Я тебя умоляю! – закатил глаза Феликс. – “Вовлекая, нависая, растягивая, кончая” – вот тебе и вся нца. Что тут думать? Ну добавь там еще “колечко мышц”, “толпы мурашек” и “нефритовые стрежни, истекающие жемчужным семенем”. – Меня сейчас вырвет, – буркнул Солтер. – Ну а ты что хотел? Нца требует жертв! – Ладно, все равно свечки кончились, а электричество так и не началось. Спать буду. – Ага. – Феликс вернул шпингалет на место с помощью жвачки и удалился, а Солтер честно попытался заснуть. *** Когда парень почти уже вступил в царство Морфея, его заставил встрепенуться подозрительный шорох. В другое время Солтер спал бы даже под аккомпанемент слоновьего вальса, но сейчас, как бы они все ни храбрились, нервишки шалили и любой нетривиальный звук – хотя что в такой обстановке считать нетривиальным? – заставлял выстукивать зубную дробь. Фикрайтер заметил тонкий огонек в окне напротив. Очевидно было, что кто-то шарахается в потемках. Как и то, что в той комнате быть никого не должно. Солтер на цыпочках, не утруждая себя поисками огарков, вышел в коридор и приложил ухо к двери комнаты исчезнувшей в морской пучине Леди Гондолины – внутри раздавались какие-то сдавленные звуки: словно жертва сопротивлялась удушению то ли подушкой, то ли рыданиями. Глаза молодого человека вспыхнули в темноте. Бинго! Трое свару учинили, помирились и забыли. Ведь могли б убиться в ссоре – все равно осталось трое.