Обязанный.

Северус напомнил себе, что не имеет права злиться. Гермиона была вольна поступать так, как хочет. Они расстались. Расстались. Вполне естественно, что она вступила в другие отношения. Вполне нормально, что глубокой ночью какой-то мудак поднимает ее телефон. Как он мог ожидать иного, если даже в его постели — вернее, на диване, совсем не принадлежащем ему — побывала другая женщина? Конечно же, у Гермионы было больше шансов устроить свою личную жизнь, потому что она… Ну, идеальная что ли? И быстро нашелся человек, который смог оценить ее по достоинству. Так что… И вообще… К чему эти вспышки гнева? Ведь все и так было давно предопределено, и он это знал, как никто другой. Грейнджер утеряна для него — вне зависимости от того, появился у нее другой возлюбленный или нет; она никогда более не подпустит его к себе, и будет безоговорочно права. Пока он может рассчитывать только на дружбу. И то только, если очень сильно повезет. Гермиона, кажется, вообще не желала лицезреть его рядом — ни в каком качестве. И будь Северус Снейп добропорядочным мужчиной он бы внял ее просьбам, но… Но это же означает, что он вообще перестанет ее видеть, а это было слишком большой жертвой. Остаток ночи он провел без сна, терзаемый нерадужными размышлениями. Часы, стоящие на прикроватной тумбе, велели ему подниматься на ноги и приступать к новому рабочему дню. Так он и сделал, предварительно приняв контрастный душ, что хоть немного ослабило невыносимую головную боль. Проглоченное зелье оставило неприятный привкус во рту, но Снейп этого даже не заметил, механически застегивая ровный ряд мелких пуговиц. В карман брюк он, подумав, отправил телефон — может быть, ему хватит духа вновь набрать ее номер. Сегодня Северус отдал предпочтение не завтраку, а походу в больничное крыло. После дружеского напоминания Минервы он наведывался туда каждый день и проводил там не менее десяти минут, нервируя своим присутствием главную целительницу — Поппи заверяла, что сама пригласит его, когда возникнет необходимость, но кто он такой, чтобы спорить с ценным указанием директрисы? В последнее время, несмотря на то что он старался лишний раз не высовываться, ему было физически тяжело находиться в замке. В этой мрачной атмосфере с привкусом отчаяния и смерти, со всеми этими людьми, свидетелями всех его слабостей и тяжелых лет; они с потрясающей легкостью судили о его натуре и сыпали ценными замечаниями. Слишком поздно он заприметил Лили и поэтому не успел привычно скрыться в каком-нибудь ответвлении и дождаться освобождения дороги, поэтому он вынужденно затормозил и кивнул ей в знак приветствия, тщетно пытаясь вспомнить, сколько дней они уже не пересекались. — Я хотел сказать, что в субботу… Что у меня не получится с тобой сходить, — в ее глазах было столько затаенной благодарности, что у Снейпа ненадолго сперло дыхание. Неужели ей настолько тяжело давалось их общение? — Ничего страшного, — бодро ответила она и после неловкой паузы, показавшейся им обоим вечностью, направилась вперед. И в этот самый момент его телефон предательски завибрировал и воспроизвел на свет заунывную мелодию. Северус вздрогнул от неожиданности и сразу потянул руку в карман — отчего-то он так невообразимо заволновался. Это не помешало ему почувствовать на себе чужое внимание; он обернулся, без капли стеснения уставившись в зеленые глаза Лили. — Ты что-то хотела? — Откуда у тебя телефон? Снейп хмыкнул глупому вопросу. — Купил. — Зачем? — волшебный мир плохо соотносился с магловской техникой, можно даже сказать, что вообще никак. По пальцам пересчитать магов, у кого есть сотовые телефоны. В окружении Лили таких нашлось только восемь человек (включая ее семью), точнее уже девять. — Лили, я немного занят, — прошипел он недовольно: интересно, как скоро эта чертова штука отключится или как скоро лопнет терпение Гермионы? — Вернее, очень много. Поговорим позже, если ты не возражаешь. Снейп не вытерпел и нажал кнопку, принимая вызов: — Привет, — собственный голос на поверку оказался хриплым. Мужчина быстрым шагом направился вперед, ища более уединенный уголок. Подальше от всех. Тишина не заражала оптимизмом, и он поспешил ее разрушить первыми же, посетившими голову, словами: — Я надеюсь, ты не собираешься вешать трубку? — Северус? — он вдохнул глубже, наконец, услышав ее голос. — Что-то случилось? — А должно было? Еле слышный недовольный вздох заставил его смутиться и пояснить цель звонка: — Просто мы очень давно не общались, и я… Соскучился по тебе, — затаив дыхание, признался Северус. — И хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Извини, что вчера позвонил так поздно, я не хотел каким-то образом тебе помешать и не сразу сообразил о разнице во времени. — Ничего страшного. У меня все хорошо, а у тебя? — Тоже, — поспешил заверить он. — Откуда у тебя телефон? Они определенно издеваются. — Из магазина. Он услышал, как девушка ухмыльнулась в ответ. — А где ты взял мой номер? — Не важно. — У Гарри? Зачем обязательно упомянуть Поттера? — Да, но он об этом не знает. Еще не хватало, чтобы она мимолетом упомянула эту информацию мальчику-который-выжил, тот сильно удивится. — И как это понимать? — Гермиона, нам обязательно говорить о Поттере? — Нет. Ты звонишь с какой-то определенной целью? — Нет, я просто хотел услышать твой голос, — о, Мерлин, какую несусветную чушь он несет и хуже всего, что это правда. Почти в голос с ним она сообщила, что больше не может разговаривать, что ей пора работать. Снейп не знал, услышала она его слова или нет, но понимал, что в любом случае выглядит жалким в ее глазах. И через пару секунд станет выглядеть еще жальче: — Но ты перезвонишь мне, когда появится свободное время? — Северус, я сегодня заступаю в вечернюю смену, когда я освобожусь, у вас будет глубокая ночь. — И что? Ты же знаешь, что я поздно ложусь. Подожди, а вчера… Вчера ты тоже работала? — надежда умирает последней. — Вчера у меня был выходной. *** Она правда перезвонила ему. Она была такой обязательной. Разговор вышел скомканным и коротким, они не поговорили и пяти минут, когда Гермиона распрощалась с ним и отключила телефон. Причина прозвучала вполне правдоподобная: ей нужно выспаться перед следующим рабочим днем. Грейнджер не сообщила ему ничего личного, ни слова не сказала о своем новом бойфренде, словно это было запретной темой, как и Лили Поттер. Северус ничего не спрашивал, потому что боялся услышать ответы, а так… А так он мог тешить себя подобием дружбы. Гермиона не обременяла себя звонками в течении следующих двух дней, но они и не договаривались о них, поэтому Снейп чувствовал себя одновременно и отвергнутым, и умалишенным (она же и не обещала позвонить, она была занята работой и… наверное, еще личной жизнью). Возможно, ей просто некомфортно столько времени разговаривать с ним и придумывать односложные ответы. Возможно… Причин можно было найти несколько, и каждая из них так или иначе не шла в его пользу. Признать, что он заинтересован в этом общении намного сильнее, было не так уж и сложно. И поэтому именно ему нужно найти связующую нить. Импровизированные разговоры никогда не были его сильной стороной, и весь предыдущий его опыт общения с Гермионой только подтверждал это. Практически каждый раз, когда беседы сходили с привычной колеи, и Северус оставался неподготовленным, когда он пребывал в расстроенных чувствах и не обдумывал каждую свою фразу, что-то шло не так. Он говорил что-то не то и всенепременно обижал Грейнджер, хоть в помыслах этого и не было. Взять хотя бы их откровенный разговор после первого посещения Кингсли, тогда все закончилось фееричным провалом. Сейчас ставки были еще выше. Теперь ему приходилось бороться даже не за право вернуть ее в свою постель, а за право — просто быть рядом. В качестве гребаного друга, словно ни о чем большем он и мечтать не мог. Выход только один. Нужно вспомнить то, благодаря чему их отношения когда-то очень давно вообще стали возможны. И нет, это не Лестрейндж с его волшебной палочкой, и не Гермиона истекающая кровью сначала на полу в старой лавке, а потом и на его диване, когда он изо всех сил старался обеспокоиться только ее кровоточащими ранами, а не ощущением полуобнаженного девичьего тела в своих руках. Такого теплого, такого… Снейп качнул головой, пытаясь прогнать воспоминания. Так вот… Нужно вернуться к переписке. Это был приемлемый вариант. Он сможет обдумать каждое свое сообщение и только потом его отправить. Северус никогда не был слишком общительным человеком, он и понятия не имел, как завести интересную для молодой девушки тему. В прошлый раз они обсуждали последствия неудачного снятия обливиэйта, но тогда она сама подкралась к этому разговору. А сейчас… А сейчас он двинулся в эту сторону и поинтересовался здоровьем ее родителей. Гермиона ответила меньше, чем через час, что Снейп смело воспринял как небольшую победу. С ними все было в полном порядке. Узнать это он, конечно, был рад, но вот оставался вопрос, о чем написать далее. Спросить: как дела? Банально. Ответ будет состоять из одного слова максимум, и вновь наступит этот ступор. Недолго думая, он поинтересовался рабочим процессом в местной клинике. О работе Святого Мунго он был достаточно осведомлен, личный опыт лечения темномагических травм на любой цвет и вкус — и вовсе делал его заправским специалистом. Снейп с удовольствием лавировал между заумными терминами и методами борьбы с каким-либо проклятием, получая в ответ не менее длинные и до жути самоуверенные опусы; гриффиндорцев так легко поймать на крючок. Девочка, одна из немногих, была отлично осведомлена о его боевых травмах и печальном жизненном опыте, и при этом так нагло ставила его слова под сомнение! Она умудрилась поспорить с ним даже о методе лечения банальных судорог у подвергшихся круциатусу, своеобразном флэшбеке из прошлого, напоминающего о себе своим жертвам острыми болезненными сокращениями мышц длительностью не менее двадцати пяти минут. Щадящее дорогостоящее лечение, которое практиковалось в клинике Франциска, конечно, ставило на паузу боль — эффекта хватало на пять-семь лет, но вот следующий приступ, приступ, который неизбежно случится, заставил бы пациента мигом забыть о тех славных годах. Двое суток, проведенных в скрюченном состоянии на полу, с вспышками боли попеременно охватывающим участки тела и вырывающими ежеминутно крики, с серым промозглым туманом в голове — когда сдохнуть мечтаешь сильнее всего, явно не стоят несколько часов в полубредовом состоянии со спазмами. Снейп предпочитал несколько раз в год утолять боль обезболивающими и мучаться мигренью пару суток, когда на него накатывали подобные приступы, но не это зелье. Прислушалась она в итоге к его мнению или нет, Северус не знал, но по крайней мере во время этого диспута Гермиона не заставляла его томиться часами возле телефона в ожидании заветного сообщения. Перескакивать с темы на тему дальше оказалось проще простого, он прочел достаточно книг, чтобы теперь бросаться аргументами по вопросам, даже в которых совсем не смыслил. Уж очень ему хотелось поставить под сомнение и клинику, в которой мисс Грейнджер сейчас работала, и сомнительный опыт целителя Картера. Снять с какого-то пьедестала его персону. Недостатков в этой продолжительной переписке почти не было. Так, мелкие житейские недочеты, которые совсем не наступали Северусу на горло. Например, то, что спать он практически перестал — на его сообщения Гермиона отвечала чаще всего только после работы (в то самое время, когда в Англии стояла глубокая ночь), а откладывать сообщения на утро Снейп не рисковал. А вот когда у нее выпадали выходные, они могли общаться в более комфортное время суток. Снейп старался не акцентировать внимания на тех моментах, когда Грейнджер должна была быть абсолютно свободна — в вечерние часы по Нью-Йоркскому времени — но при этом она пропадала и телефон пиликал только утром. Он совсем не хотел представлять, как именно девушка проводит вечера и ночи. Совсем не хотел. А еще он невольно начал приковывать к себе внимание коллег, хоть и старался выполнять свою работу строго в срок. Они постоянно так раздражающе пялились на него, стоило ему достать из кармана телефон — и это еще он отключил звук, оставив только еле слышную вибрацию. Но сейчас их поведение и вовсе показалось ему вызывающим — он, обдумав ответ несколько минут, как раз кропотливо набирал сообщение — когда получил болезненный толчок по ноге. Северус поднял глаза и с непониманием посмотрел на Лили, сидящую по правую сторону; за последние дни она ни разу его не побеспокоила, они даже не разговаривали-то толком, продолжая избегать друг друга, а теперь вдруг — вот это. — Что? — прошипел он недовольно, положив телефон экраном вниз. А потом Снейп посмотрел по сторонам и поймал на себе несколько взглядов коллег. Ах, да, Минерва, кажется, что-то вещала и отчитывала молодого профессора Травологии. — Северус, ты можешь, наконец, отложишь свою игрушку в сторону?! — очки Макгонагалл сдвинулись на переносицу, и она стояла слишком близко к нему. — Это не игрушка, — возмутился он. Игрушка? Она стоила целую кучу денег! И это он еще не учитывал тех фунтов, которые потратил на связь. — Ты все собрание провел, уткнувшись в эту штуку! — возмущение директрисы не знало границ. — Как и прошлые три собрания! — Эта штука, — иронично протянул в ответ штатный зельевар, — ни коим способом не мешает мне тебя внимательно слушать, когда ты действительно озвучиваешь ценную информацию, а не обсуждаешь рабочие успехи и неудачи коллектива. Ко мне же нет никаких претензий? — Никаких, — с небывалым смирением подтвердила женщина. Он почувствовал обман и подвох, но не успел отреагировать на молниеносную атаку на мирно лежащий телефон. Минерва с опаской подхватила его своими пальцами, будто боялась, что эта дьявольская вещь взорвется прямо в ее руках, и посмотрела на экран. Снейп сначала побелел, а потом покраснел — и от гнева, и от смущения; какого черта она лезет в его личные дела? Судя по тому, как едва заметно округлились глаза Макгонагалл, она прочитала имя абонента, с которым ее подчиненный вел активную переписку. — Останься после собрания, — велела она. — И что ты от меня хочешь? — позже спросил Северус, когда кабинет опустел. — Чем, по-твоему, ты занимаешься? — О чем ты? — притворился он невинным. — О Гермионе, разумеется. Тебе пора повзрослеть, Северус, и определиться, чего ты хочешь, а не продолжать так глупо и эгоистично портить девочке жизнь, повышая свою самооценку. — Ничем подобным я не занимаюсь, — проворчал Снейп раздраженно. Меньше всего он хотел портить Гермионе жизнь. Меньше всего. — И я давно определился. — Да что ты говоришь? — Какое тебе дело до моей личной жизни, Минерва? Или до жизни мисс Грейнджер? Если она не против со мной общаться, то тебе-то что? И если она когда-нибудь захочет дать мне еще один… — Уж этого точно не произойдет, профессор Снейп. — И чем обоснована твоя уверенность? Он… Он рассчитывал на еще один шанс, правда рассчитывал, в его груди разлилась согревающая надежда: не просто же так она с ним общается? Если приложить максимум усилий, то… — А зачем ей это делать? Что хорошего ты ей дал? *** Слова Макгонагалл заезженной пластинкой крутились в его голове. Они сочили правдой и безысходностью. Потому что ответ на них был прекрасно ему известен: ничего. Совершенно, блять, ничего. До начала отношений он сделал для нее только одну мало-мальски хорошую вещь: защитил ее от Руди. Но, наверное, и этот поступок можно смело обесценить в глазах Гермионы: потому что потом он помог этому подонку безнаказанно покинуть страну. А что он делал после? Методично трахал ее и не забывал при этом периодически указывать на ее место. Еще он слетал с ней в Австралию к ее родителям — видит бог, с благими целями — но даже тут все испортил. Рассорил девушку с ее матерью. Не специально, но все же. Далее он старался вести себя с ней деликатнее, мягче быть что ли и идти на уступки, хотя и сам тогда не понимал, зачем так заморачивается. Чудесное воскрешение Лили навело смуту в его душе, поставила весь мир с ног на голову. Вишенкой на торте стал их заключительный секс, в тот момент он мало, что соображал и уж точно не пытался заверяться ее согласием или банально удовлетворить, он просто, блять, трахнул ее, спустил пар. И ведь хотел же, черт подери, хотя бы извиниться перед ней, хотел же! Но вместо этого бросил. И теперь он на что-то рассчитывает? Серьезно? Северус ухмыльнулся и уставился на экран мобильного телефона. Он же маниакально преследует ее, верно? Знает, что Гермиона изо всех сил пытается вычеркнуть его из своей жизни и несмотря на это ежедневно, ежечасно, заявляет ей о своем существовании, доставляя боль. Теперь-то он уже даже не знал, стоит отвечать на ее крайнее сообщение или нет. Но не ответить было бы совсем некрасиво. Снейп поджал губы. Захотелось спросить, насколько сильно она на него обижена, каким образом он может исправить собственные отвратительные поступки. Внутренний шепот преподнес единственно допустимые ответы: сильно, никаким. Идея пригласить ее куда-нибудь по возвращении на дружеский ужин казалась теперь совсем неоправданной, ну, и что, что она отвечает ему на долбанные сообщения? Он ведь не дал ей шанса отказаться, ставя почти в каждом из них вопросительный знак. Ни единого. Посоветоваться бы с кем-нибудь. С кем-нибудь кроме Минервы, она ведь заранее настроена против него. А кто не настроен? Все, блять. Он оттолкнул абсолютно всех, кто хоть когда-нибудь проявлял к нему искреннюю заботу.