Любить Стилински

Ливень бил с такой силой, что земля превратилась в грязь. Сквозь плотные его струи светило солнце. Оно пыталось согреть тех, кому не повезло находиться под пронизывающим дождем. Стайлз уже час сидел возле могилы своей матери, утопая коленями в грязи, и гладил буквы на камне – извилистый след самого дорогого имени. Он бывал здесь два раза в год: на день ее рождения вместе с отцом и в день смерти с букетом любимых ею цветов. Стайлз ненавидел белые цветы, особенно каллы, которыми был завален дом в день ее похорон. - Я тоже схожу с ума, мам. Не знаю, что видела ты.. – Стилински младший все также смотрел в одну точку и шевелил побелевшими губами. – Я пытался быть сильным, игнорировать ненормальные вещи в своей жизни.. но я не Рассел Кроу и мои «игры разума» становятся только хуже. Мне страшно, мам. – Стайлз обнял себя за плечи и его слезы смешались с потеками дождя на лице. – Я, наверное, убил Мэтта. Господи... Тогда меня положат в психушку и папа... – Стилински дышит часто и неглубоко через открытый рот, ему не хватает воздуха и перед глазами все плывет. Сердце бьется как сумасшедшее и кажется не таким плохим вариант умереть сейчас без клейма ненормальности. И Стайлз накручивает себя все больше. За шумом стихающего дождя ему слышится вой или быть может скулеж раненого животного. Стайлз смаргивает дождевые капли с ресниц и видит черного волчонка неуверенно ступающего среди могил. - Здравствуй, воображаемый друг, давно не виделись, - Стилински шмыгает носом и горько смеется. Сердце понемногу успокаивается и в голове уже не бьет барабанная дробь. Волчонок ведет ушами, прислушиваясь к чему-то, и срывается с места, за считанные секунды, преодолевая разделяющее их расстояние. «Пора звать его волчарой» думает Стайлз, сидя задницей в луже, пока черная морда с голубыми глазами беспорядочно вылизывает ему лицо горячим малиновым языком. Стилински обнимает его за шею, сильно вцепившись пальцами в холку. Густая мокрая шерсть под его ладонями превращается в пышущую жаром влажную кожу. Стайлз дергается, но знакомые сильные руки не дают отстраниться. - Пожалуйста, не бойся. Я не причиню тебе вреда. Никогда, - голый Дерек Хейл обнимает его на кладбище в лучах уходящего солнца. Стилински не просто псих, но и самый настоящий извращенец. Папа был прав, запрещая смотреть «Дракулу» Копполы. И если Дерек разложит его на могильной плите, виноват будет неуемный интерес Стайлза. Чёртова сублимация. - Потому, что я спас тебя? – на автомате подает реплику Стилински, не зная куда деть руки. Лучше Дереку не знать какая херня у него в голове. Но все это тоже в его голове. Стайлз совсем запутался. - Я люблю тебя. - Твое предложение руки с живым сердцем было оригинальным. Мне будет, что рассказать нашим детям. - Не надо, не закрывайся от меня, - раздражение и боль волнами расходятся от Хейла. - Хотелось бы знать, как я могу закрыться от того, что происходит вот здесь? – Стайлз поднимает руку и прикасается указательным пальцем к виску. - Все, что ты видишь – реально. Я оборотень, Стайлз. - Знаешь, что меня поражает больше всего? Мои глюки со мной же спорят. Я думал ты мутант. Это было бы понятно – обожаю фантастику: «Люди Х», «Матрица», но «Сумерки»? За что мне все это? - у Стайлза не выходит быть серьезным, пока он корчит из себя шута, Стилински может не бояться, не вспоминать. Дерек прав – он защищается, как привык. - Тебе нравится Питер, ты доверяешь Айзеку. То, что они оборотни меняет твое к ним отношение? - Нет, - уверенно отвечает Стайлз после долгой паузы. - Но меняет ко мне. – Дерек не спрашивает, он констатирует факт. – Почему? - У меня есть возможность не разговаривать с тобой? – Хейл отрицательно качает головой, продолжая сжимать свои руки вокруг Стилински в надежной ловушке. - Видишь, ты всегда давишь на меня, принимаешь за всех решения, приказываешь.. – после его побега не стоит ожидать, что Дерек отойдет от него хотя бы на шаг. Стайлз жалеет, что поступил так опрометчиво и с появлением Лейхи, подхватив дорожную сумку, понес якобы в машину к Дереку, но запихнул в свою и сорвался с места совсем не туда, где мягкие белые стены и высокий каменный забор, за который не пробраться Дереку. Ему нужна помощь специалистов, как Дэлеру. Мэтт.. Стайлз собирается с мыслями и пытается не частить как обычно. – Вместо того чтобы тебя послать еще в тот самый первый день в отделе - даю ключи от своей квартиры незнакомому раздражающему типу. Меня даже отец не может заставить сделать что-то против моей воли, а тут появляешься ты, и я, потрепыхавшись, всегда сдаюсь. Не понимаю.. - Я будущий альфа и вожак древнего рода, мне должны подчиняться, –тяжело общаться с человеком или оборотнем, который слышит только себя. На Стайлза как-то резко накатывает холод и безысходность. – Я не привык общаться с людьми. – Дерек сконфужен. Стилински впервые видит испытывающего неловкость Хейла. Похоже перед ним представитель мохнатого расизма. Дерек определенно доведет его до истерики. – Питер объяснит понятнее, - Стайлз кивает. Риторика – конек Хейла старшего. Питер может когда угодно и сколько угодно, причем на любую тему и совершенно неважно хочет ли тот с кем Хейл может. – Просто попытайся мне довериться. - Зачем мне это делать, Дерек? Я просто хочу, чтобы все было как раньше. – Стайлз пытается разорвать объятия, поднимаясь. - Когда мы только познакомились? – Хейл поднимается вместе с ним, притягивая к себе вплотную. - Когда я тебя не знал. – Стайлз испытывает восторг напополам с ужасом, наблюдая процесс превращения зеленых глаз в голубые. - Я все исправлю. – Хейл отпускает Стайлза, продолжая стоять очень близко. Облегчение борется с недоверием внутри Стилински. Может все еще будет хорошо. - Пошли, мне надо переодеться, а тебе спрятать свою стриптизерскую задницу, пока по ней не пальнул смотритель кладбища, - Стайлз проводит ладонью по лицу, стирая влагу, в то время как Дерек заходит ему за спину, опуская свою горячую руку на шею Стилински. Отросшие когти оставляют три маленьких неглубоких точки прежде, чем Стайлз теряет сознание.