Любить Стилински

Пять месяцев спустя - Стилински! – проревел капитан Финсток в открытую дверь своего кабинета. – Живо ко мне!! – Крис усмехнулся своей запатентованной ухмылкой. Стайлз ответил не менее пугающе и поднялся из-за стола. - Стилински, какого хера на тебя опять жалоба от подозреваемого?! – Стайлз плюхнулся в кресло напротив капитана и попытался закинуть ноги на стол, но вовремя вспомнил, чем закончился прошлый раз. – Зачем ударил мистера Тупицу стулом? - Я хотел предложить ему сесть, а он испугался и упал. - На стул? – Финсток прекратил, наконец, коситься на длинные конечности детектива Стилински и убрал руку с кобуры. - Ну, да. - Стилински, о твоих допросах уже ходят слухи среди местного криминала. Наш птенчик оперился! – радостно пропел капитан и хлопнул по столу ладонью. – Вырастили достойную замену, - улыбнулся Финсток и уставился на Стайлза глазами довольного жизнью шизофреника. – Но я позвал тебя не за этим. Похвалил, пора и поругать. Ты, прыткий маленький грызун, куда намылил свой тощий зад?! – детектив Стилински испуганно икнул. Хорошо, что их с капитаном разделяет хотя бы стол. Он все же не так стар, чтобы накладывать в штаны, хотя кончать туда тоже не по возрасту, но Дереку нравится доводить Стайлза, а кто Стилински, чтобы с ним спорить. – Да я скорее подамся в сутенеры и буду продавать тебя всякой швали до конца твоей жалкой жизни, чем отпущу из своего отдела, - шипел Финсток в лицо Стилински, подаваясь вперед. - Капитан.. - Молчать!! – заорал капитан и его художественный беспорядок на голове, казалось, потрескивал от вырабатываемого электричества. Стайлзу не нужно даже оборачиваться, он знает – во всем отделе наступила мертвая тишина. – Я говорю, а ты внимаешь. – Финсток встал из-за стола и подошел к окну, сложив руки за спиной. За окном уже было темно, яркие праздничные огни освещали Бостон Коммон – главный парк города, где берет свое начало Тропа Свободы. Стайлз ощущает себя счастливым именно здесь, в этом месте. Каждый уголок Бостона пропитан духом независимости и свободы на грани вседозволенности. Стайлз сросся с ним своей мятежной душой, играя в городского героя на его улицах. – Я запомнил тебя еще с практики. Ты как амфетаминовый суслик носился с такой скоростью, аж в ушах свистело.. Кого из практикантов берем на допрос? Никого, там уже Стилински. Чертов придурок из юридического отдела застрял в пробке – бумаги уже привез Стилински. Куда не плюнь – Стилински! Заслал в архив на четыре дня. Ну, все, думаю, никто не дышит мне в затылок – сдох суслик, не дотянул до конца практики, – капитан отворачивается от огней ждущего Рождество города и улыбается легкой несвойственной ему улыбкой. – Пятница. Восемь вечера. И ни одной сволочи, исправляющей отчет. Только я, отбывающий повинность дежурный и дикий ржач с нулевого этажа. Это Стилински читает по ролям материалы дела и пытается убить себя вещдоком перед выше упомянутыми сволочами. – Стайлз до сих пор помнил, какой разгон они все получили. Его выперли тогда на неделю раньше. Стайлз ужасно расстроился – работать в отделе по борьбе с организованной преступностью в Бостоне было его сокровенной мечтой. И как же он визжал от счастья, когда за неделю до выпускного им зачитали итоги распределения. - Пришлось брать ценный кадр. И после всего я вдруг узнаю, что ты хочешь перевестись? И ни куда-нибудь, а в Англию! Тебе для счастья не хватает заплыва по Темзе? – Стайлзу нечего было на это ответить. У Дерека планы, он будет учиться в Оксфорде, как все Хейлы. Там лучшее отделение политики и международных отношений. – Я понимаю, у них левосторонне движение, а ты у нас любишь ездить по встречной, но мы друг друга поняли... Все, иди, Стилински и помни про свое очко. Стайлз застегивает бомбер и выходит из здания полицейского участка. Белые хлопья снега садятся на его волосы. Он набрасывает капюшон и вспоминает, что забыл перчатки. Руки начинают замерзать. Черная Камаро мигает фарами и Стайлз идет к ней, быстро пересекая дорогу. - Я скучал, - говорит Дерек и утягивает Стайлза в долгий страстный поцелуй. - Бедный волчишка, - смеется Стилински ему в губы и обнимает лицо Хейла ладонями. Дерек смотрит на него с укором и кладет свои горячие ладони сверху. – Как же ты продержишься без меня целый учебный год? - Все улажено, - самодовольно вздернутый подбородок говорит о том, что Дереку пришлось попотеть. – Ухожу на домашнее обучение и сдам экзамены в конце года. Потом мы уезжаем в Оксфорд. – Стилински кивает. Родители Дерека, наверное, его ненавидят. Им придется тратиться на репетиторов, лишь бы чадо не испортило себе аттестат. - Я такой голодный! – жалуется Стайлз и замечает плотоядный блеск в голубых глазах напротив. - Могу накормить тебя прямо сейчас, - кивает Дерек, указывая взглядом на свой пах. - Бесчувственный мудак! - Который приготовил романтический ужин. - Опять будем практиковать столовый этикет.. – стонет Стайлз, отпихивая от себя распускающего руки Дерека. - На мне шмотки от Армани, которые ты выбрал, теперь еще учиться есть как принц Уильям? - Ты должен быть готов к нашей совместной жизни, - они не впервые говорят на эту тему, но Стайлзу каждый раз страшно об этом слышать. Он боится не справиться и подвести Дерека. - Я не достойная для тебя пара, - серьезно говорит Стилински и внутренности скручивает болезненным спазмом. Ему не следует расстраивать Хейла. Тот постоянно чем-то жертвует, чтобы они со Стайлзом могли быть вместе. - Но обязательно станешь. - Дерек тянет его за капюшон на себя и жестко целует. Стайлз не понимает, чем заслужил такое счастье. Кое-как отработав повинность во время ужина, Стайлз вспоминает о планах навестить чету МакКолл. Он и не помнит, когда они виделись в последний раз. Нужно обсудить перспективы этого Рождества. Возможно, они в последний раз отпразднуют его все вместе. Стайлз уже обулся, когда Дерек вышел в коридор. - Куда ты? – Хейл младший закончил расписывать друзьям преимущества английского образования перед Лигой плюща. - На девятый, - улыбнулся Стайлз, открывая дверь. - Не сегодня. Иди сюда. – Дерек развел руки в стороны в приглашающем жесте. Стилински запер дверь и шагнул в надежные объятия, прижимаясь к Дереку, забираясь под его свитер, туда, где находилась обожаемая им татуировка.