покажи мне любовь

      Тэхён заходит в универ, образно поджав хвост. Впрочем, это было неудивительно, ведь он никогда не был смельчаком: всё это было лишь глупой маской лицемерия, что он надевал на себя изо дня в день. Только в настоящее время вся его репутация и авторитет могли пошатнуться всего лишь из-за одной вчерашней встречи, ведь, Тэхён уверен, Чонгук, что уже обладает такой малой информацией о Киме, явно просто так это всё не оставит, а потому можно было смело копать себе могилу в надежде спрятаться, ведь теперь о «настоящем» Ким Тэхёне узнал весь университет. Пустить один слушок было не проблемой: он быстро распространился бы по всему учебному заведению, словно какой-то вирус, и парень уверен, что узнай многие о такой небольшой тайне, весь его статус моментально приравнится к нулю, и он будет ниже рангом даже тех ботаников, что не вылезают из своей ёбнутой библиотеки.       Внутри лицемера засело едкое чувство паники, что начинало разрастаться с каждой секундой все быстрее, словно это какая-то опухоль. И режет эта паника так постепенно, медленно, терпеливо, что кажется вот-вот и острый нож надавит сильнее, глубже, нанося смертельную рану. Глазки бегали из стороны в сторону, а сам Тэхён даже сгорбился, теребя лямки рюкзака на плечах.       Страшно.       Компании ребят о чём-то громко смеются, что-то рассказывая друг другу, а юношу, кажется, сверху накрывает ещё и паранойей, ведь почему-то он уверен в том, что это над ним.       Над ним смеются.       Он стал посмешищем.       Ему бы сейчас, как в детстве, спрятаться в шкафу и закрыть уши, выпадая из мира, да вот только он не может этого сделать: уже не маленький, да и шкаф наверняка больше не поможет.       — Эй! — кричит какой-то голос позади, и Ким, тут же зажмуривая глаза, начинает бежать.       Кто-то точно его окликнул. Это точно было ему. Что хотел этот парень? Унизить? Тэхён думает, что да. Нет, а может его вообще хотели избить? Ну за то, что он строил из себя пупа земли, а сам оказался куда обычней многих здесь присутствующих.       Они всё знают.       Все здесь узнали о нём.       О том, что он никто в этом дрянном мире.       И вот у Тэхёна уже глаза застилаются слезами: он даже не видит, куда бежит, ведь в голове громко кричит мысль о том, что он хочет спрятаться.       От всех.       От этих взглядов, что точно направлены на него.       Через несколько секунд, вновь неудивительно для себя, Ким врезается и летит на кафель, искренне надеясь на то, что он врезался во что-то не живое, потому что оказаться у кого-то под ногами в таком виде и теперь, когда все в курсе, Тэхён точно не горел желанием.       Смаргивая слёзы и упираясь руками о пол, Ким, поднимая взгляд, тут же замирает.       — Ты чего, ослеп, придурок? Смотри, куда прёшь, — шипит сквозь зубы Чонгук и, нагло игнорируя Тэхёна, что развалился перед его ногами, просто проходит мимо, даже не окидывая студента взглядом или каким-то продолжением колкой фразочкой: абсолютно ничего. Сейчас Гуку было совершенно не до этого, как и Хосоку, который просто направился следом за младшим, двигаясь строго по своему маршруту, все ещё оставаясь в своем привычном апатичном состоянии.       Его обошли, словно он просто грязь под их ногами.       И как же горько понимать, что это на самом деле так: Тэхён никто и звать его никак.       Однако одной чести Ким всё же удостоился: ему желает смерти Чон Чонгук. Да вот только значимости от этого совершенно никакой, кроме той, что Тэхён смерти от рук Чонгука может даже обрадуется, ведь тогда все эти уебаны, что трясут с него деньги, не получат совершенно ничего, даже трупа или органов: этот монстр сожрёт его живьём.       Откидывая все размышления на второй план, парень возвращается к обстановке вокруг, начиная судорожно оглядываться по сторонам и смотреть за тем, не заметил ли кто его падения. Ведь информации, которую наплёл им Чонгук, явно было мало, так что и такое достаточно обычное происшествие вполне могло послужить причиной морального уничтожения Тэхёна, которое ему придётся принять с поражением. Господи, кажется идти в медицинский была его ошибкой: нужно было просто закончить школу и идти работать, помимо клуба, куда примут.       Быстро вскакивая с пола и отряхиваясь, Ким направляется в нужную ему аудиторию, опустив голову. Раз он решил учиться, так значит нужно продолжать, а не бросать на полпути.       Только вот страшно.       Все эти косые взгляды, которые ему кажутся, всё никак не дают покоя и просто съедают изнутри, что уже говорить про смешки. Хочется просто развернуться и рявкнуть на этих уродов: разве Ким похож на клоуна, чтобы над ним смеялись, однако ему не хочется становится ещё большим посмешищем, потому что, а что он сделает? Можно, конечно, притвориться жертвой, но эта блядская гордость…       Проходя внутрь аудитории, Тэхён занимает своё место на первом ряду прямо перед учителем, немного успокаиваясь, ведь во время лекции его никто не посмеет тронуть. Звенит отвратительный звонок, а профессор по латинскому языку начинает свою нудную речь, которую парень обычно слушает с удовольствием, но сейчас ему было не до этого: его голова была занята совсем другими мыслями.       Ему казалось, что когда профессор смотрит на него, Тэхён видит в его глазах жалость.       Кажется, паранойя достигает своего пика, когда студент, что сидит рядом с ним, начинает свой вопрос с: «а правда…», на что Тэхён, округляя глаза и чувствуя, как собственные волосы поднимаются дыбом, обрывая вопрос соседа, чуть громче обычного рявкает на него: «не правда». Учитель, конечно же, делает ему замечание и говорит остаться после урока, чтобы законспектировать материал, который Ким прослушал, отвлекаясь на Миньгю. Однако оставшуюся лекцию парень с волосами цветом серебра даже не записывает, потому что теперь действительно ловит на себе взгляды одногруппников и ребят с других курсов, а со звонком просто падает головой на парту, сильно закрывая руками уши и пряча лицо отрощенными волосами.       Поскорей бы этот день закончился.       Чонгук, разблокировывая экран телефона, бросает на него короткий взгляд, замечая нахождение Тэхёна в аудитории на втором этаже, что просто лежит на парте, и всё еще остаётся в помещении, когда все уже успели его покинуть. Несмотря на то, что камера записывала звук, внутри было тихо и достаточно уединенно, поэтому Чонгук, останавливаясь у двери, быстро убирает устройство в карман, а следом заходит внутрь, закрывая за собой дверь.       — Эй паникёр, что такое? Вообще голову потерял от вчерашней встречи со мной? — слушая стук собственных каблуков, с язвительной улыбкой на губах щебечет Чон, а затем, подходя к учительской парте, что находилась напротив Кима, вальяжно облокачивается на неё, не отрывая любопытного взгляда от своей жертвы, что, правда, будто поджала хвост, как только вошла в учебное заведение: это было очевидно, Тэхён очень сильно боялся, и Гук прекрасно понимал, чего именно.       Слыша голос Чонгука, что раздаётся над головой, Тэхён автоматически напрягается всем телом и сильно прикусывает губу, что бы не дай бог не сказать ничего лишнего. Этот парень сведёт его в могилу раньше, чем задушит, потому что в гроб уже хочется лечь самому. Ещё и в этом блядском свитере жарко до невозможности, а с появлением Чонгука в аудитории, кажется, вообще дышать не чем.       Потерял ли он голову со вчерашней встречи с Чоном? Естественно потерял, кажется, в том проклятом туалете и оставил, а сейчас с ним была только эта трусливая, мелкая и никчёмная личность.       — Отвали, — бормочит Ким, не поднимая головы. — И так уже постарался, — Тэхён, слегка приподнимаясь, уже хочет посмотреть в чёрные омуты, однако почему-то ловит себя на мысли, что не может, отводя взгляд куда-то в бок и выдавая ядовитое: — Спасибо, — выглядит жалко.       — Да я даже ничего не сделал, а ты испугался, словно маленький оленёнок, — Чонгук иронично усмехается и, толкая язык за щеку, невольно ловит себя на мысли, что ему нравится наблюдать за тем, как Ким покорно склоняет голову и даже не поднимает взгляда, будто боится встретиться с глазами, что просто разорвут его на куски: покорный Тэхён — это то, к чему Гук стремится. — Ты, конечно, бесишь меня до невозможности, но действовать я пока не намерен, — язвит парень, а затем, отталкиваясь от стола, окидывает помещение скучающим взглядом, переводя его на парня перед собой.       С Тэхёна как будто падает груз, когда вскрывается правда. Только теперь за свою паранойю ему не то, чтобы стыдно, просто не хочется, чтобы кто-то подумал, что что-то то не так. Пока у него есть время, он придумает, что можно с этим сделать. Конечно, этот выкрик на уроке, будет сложно как-то скрыть, но способы есть.       — Знаешь, прежде чем от кого-то избавиться, убийца обычно узнает о своей жертве всё, — Чон любопытно облокачивается на парту локтями, а затем словно ребенок улыбается, создавая из собственных пальцев некую подставку для подбородка.       Ким даже в какой-то момент смелеет, хочет уж было поднять свой холодный, полный набравшийся храбрости взгляд на Чона, только не успевает: замирает на месте.       — Откуда у тебя столько долгов? Ты вроде не наркоман, не алкоголик и не азартный человек, а цифра девятизначная, — парень осматривает студента, а затем возвращается взглядом к его серебристым волосам, борясь с желанием намотать их на руку и с особой силой сжать. — Ты крупно влип, когда связался с Дохёном, но винить этого наёбщика не стоит, — Чон принимает стоячее положение, а затем опирается на парту рукой, высокомерно рассматривая собственные ногти на пальцах. — В следующий раз будешь думать дважды, если ты конечно на это способен, Ким Тэхён, — Чон тыкает пальцем в чужой лоб, а затем, легко ухмыляясь, чувствует некий прилив сил, не собираясь заканчивать любимую игру или сбавлять обороты: шоу только начинается.       Ужас охватывает парня с головой.       Откуда Чонгук всё знает, и что значат те слова про убийц, что сказал брюнет до этого?       Этот ненормальный действительно копал под него?       Зачем?       В голове появляются тысяча и одна мысль, а ответов снова ноль. Тэхёну снова становится страшно, но страшно не от окружающих, а от парня перед ним, как и вчера в туалете, только из-за потрепавшихся нервов сил уже нет ни на что.       — И что ты собираешься делать? — переосиливая себя, задаёт по его мнению самый подходящий вопрос студент.       — Тэхён, ты такой наивный. Думаю, ты знаком с понятием «подходящий момент», так что информация про тебя будет готова уже к сегодняшнему вечеру, — как бы намекая на то, что до завтра Киму не дожить, констатирует факт брюнет, а затем продолжает: — Надеюсь, ты ждёшь этот сюрприз с нетерпением, — замечая страх в чужом образе, с особым наслаждением в голосе выдаёт Чон, а затем, испепеляя глазами воротник мягкого свитера, недовольно хмурит брови, пододвигаясь ближе и хватая ткань пальцами, следом оттягивая её в сторону. На шее до сих пор красовалась небольшая красная линия, однако теперь она не кровоточила, да вот только выглядела не менее ужасно. Честно, ножи никогда не были у Гука в приоритете: разве не лучше убить человека голыми руками? Клинки и пистолеты лишь облегчают тебе задачу, но разве не сладость в процессе? Или в наблюдении за тем, как цвет кожи меняется, а в глазах жертвы тухнет огонек жизни? Быстрая смерть — это некрасиво и бесполезно. Зачем тратить драгоценную жизнь человека и дарить ему покой, если можно слушать его крики, мольбы о помощи и просто смотреть на то, как он медленно иссыхает, словно какое-то растение? Чонгук не понимал.       Внимательно слушая Чонгука, внутри Кима на замену страха почему-то вспыхивает кровавая ярость, а это грубое действие Чонгука с его свитером, чтобы рассмотреть тэхёнов порез, просто выводит его из себя.       Заебал.       Неужели так хочется испортить человеку жизнь?       Да что он вообще сделал этому Чонгуку?       Ну да, толкнул в воду, ну да, сказал перед этим то, что никогда не обратит на него внимание, потому что посчитал, что тот что-то чувствует по отношению к нему, почувствовав сердце, которое забилось сильнее от его прикосновения.       Разве это не признак чувств? Блять, да у Тэ сейчас просто мозг взорвётся и он вместе с ним.       Резко поднимая голову, Ким уже просто на эмоциях направляет взгляд на Чонгука и смотрит ему в глаза, а затем хватает за руку и грубо отталкивает от себя.       Пускай все узнают, он раньше справлялся и сейчас справится.       — Не смей прикасаться ко мне, — ядовито. — И если тебе так интересно копаться в моём грязном белье, я могу тебе сам всё рассказать. Но никогда, Чонгук, — встаёт из- за стула, не сводя глаз, — никогда, — чуть приближается, — запомни,— сглатывает и облизывает губы, — не смей меня блять больше трогать.       Чонгук не убирает своей победной улыбки, вдыхая каждой ноту чужой настойчивости и злости в голосе, как самый прекрасный и душистый аромат. Ему приносит неумолимое удовольствие наблюдать за тем, как Тэхён звереет: как срывается на грубости, кричит и строит из себя кого-то неприкасаемого, словно он какой-то законопослушный гражданин, имеющий и защищающий свои права. За этим уморительно наблюдать: как, например, наблюдать за тем, как оленёнок, пытающийся казаться взрослым, даже на ноги встать не может, постоянно падая и дрожа от неумения. Однако сейчас в Чонгуке горит огонь злобы, потому что, что этот Ким вообще о себе возомнил? Чонгук может просто нанять людей или, например, заняться этим самостоятельно, и похитить Тэхёна, почему бы и нет: мучать его на протяжении нескольких лет, спасать от смертей, а затем опять заставлять страдать. Студенту не принесёт это никаких проблем, он буквально сможет сделать так, чтобы про этого парня забыли, как о человеке, которого никогда не было, а он тут указывает Чонгуку и что-то ему запрещает.       Представляете?       Нужно быть либо очень тупым, либо очень смелым, однако смелость — далеко не показатель интеллекта, потому Гук просто в очередной раз убеждается, что Ким не пользуется мозгами.       — Да кто ты такой, чтобы указывать мне, м? — возмущённо, но достаточно спокойно проговаривает Чон, а затем, резко хватая Кима двумя руками за шею, выталкивает его из-под парты, рывком прижимая к деревянной поверхности лицом, не жалея никаких сил на хватку, превращая свои руки в металлические цепи. — Кем ты себя возомнил, ублюдок? — шипит сквозь зубы Чонгук, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а хватка буквально превращается в стальную, будто мертвую. Студент вцепляется в Кима, как пес своими зубами в жертву, не отпуская парня и продолжая испепелять его холодным взглядом. — Ты зазнался, Ким Тэхён. Ты забыл, на кого, — руки сдавливают горло сильнее, — ты раскрыл свою пасть, псина.       Тэхён задыхается.       Ему не хватает воздуха, а рука на собственном горле становится единственным, что он ощущает. Тёплая, с длинными пальцами и крепкой хваткой, которая кажется вот-вот его убьёт. Он хватается за стол руками, пытается выбраться, пока мысль о том, что он слишком слаб не покидает его, а ненависть к Чону и к себе лишь растёт. В какой-то момент он перестаёт пытаться выбраться и даже ловит себя на мысли, что хочет, чтобы всё уже закончилось, но блядская тяга к жизни и надежда на лучшее, что может быть когда-нибудь всё будет хорошо, никак не покидают его глупую, наивную голову, что слепо в это верит снова продолжая сопротивление.       Слёзы опять застилают глаза, пока воздуха становится критически мало, а хватка уже болью отдаётся по всей шее. В такой ситуации он уже не в первый раз, однако тогда он знал, что не не умрёт, ведь всем от него было что-то нужно. Однако, что нужно Чонгуку, Ким и понятия не имел, отчего хотелось просто рвать и метать, а потом просто вопить от неопределённости и желания конца.       Его это всё так заебало, абсолютно всё. И даже осознание того, что он сможет сегодня выжить совсем не приносит счастья, ведь завтра все узнают о нём, дома ждёт его не менее приятные сюрпризы, а затем чёртова работа в ночную смену, что лишает Кима какого-либо сна, кроме пары часов днём. Пахать целыми днями, ради того чтобы выплатить кучу своих долгов, так ещё и родительских, а затем браться за учёбу с детской мечтой сделать мир лучше… Кажется, эти муки вечные и он никогда из них не выберется. Он словно платит за чужие грехи, совершенно не зная как оборвать эту связь.       Честно, Чонгук думал, что он задушит его прямо здесь, потому что ему было плевать на любое сопротивление. Со стороны казалось, что Чон убьёт его именно в эту секунду: что тело просто ослабнет, как тело того ребенка — Мейсона, — и скатится вниз по парте на пол, но Чонгука не смогут обвинить в убийстве, и светловолосый умрёт здесь и сейчас, не оставляя никаких следов в этом мире. В его глазах не было огня: в тёмных зрачках был только ядовитый лёд, не имеющий толщины или дна.       В его глазах будто отражалось дно тихого океана, в котором человек мог буквально захлебнуться, стоило только чужим глазам взглянуть в эту темноту, поглощающую всё и отправляющую глубоко вниз.       Его глаза были, словно сирены, которые просто топили своих жертв и тянули их на дно, пока мученики бились в агонии, мечтая о скорейшей смерти.       Его глаза убивали смелость и сопротивление в душе, заранее настраивая себя на мучительную и долгую смерть.       Его глаза будто парализовывали всё тело, заставляя мгновенно сдаться.       Хосок, оглядывая коридор в поисках брата, неожиданно останавливается у одной из дверей и, с особым подозрением прикладывая ухо к поверхности, вдруг улавливает кряхтящие звуки, будто кому-то плохо и человек пытается глотнуть воздуха, однако у него это совсем не получается, а потому он продолжает задыхаться, из-за чего парень ловит себя на неконкретной мысли из разряда: «может, у кого-то приступ?!».       Потому Хо без задней мысли смело дёргает за ручку и застает картину, от которой по коже мгновенно пробегаются мурашки, а глаза раскрываются от удивления и ужаса: Чон просто не верит в то, что видит. Однако, не медля ни секунды, шатен, буквально срываясь с места, бежит в сторону Чонгука и грубо его отталкивает, точнее, старается оттолкнуть, от Тэхёна, хватая студента за руки, дабы оторвать их от чужого горла. Тем не менее, хватка вообще не слабеет и не поддаётся, а глаза Гука будто находятся под гипнозом, а потому направляются точно на карамельные зеркала напротив, что пугало Хосока не меньше. Однако парень всё равно не теряется и, давая брату смачную пощёчину, дабы тот пришёл в себя, всё-таки отталкивает Гука от жертвы, пихая его в сторону двери, надеясь на то, что студент, наконец, успокоится и перестанет вести себя, как зверь. И пусть его руки теперь не сдавливают чужую глотку, сейчас его мёртвые глаза до сих пор держатся на Тэхёне, на которого, честно говоря, Хосоку было не плевать.       Кто бы ни оказался на этом месте, старший спас бы любого человека, потому что душить людей — это уже неправильно: у Кима аж губы посинели. Да и куда ужаснее тот факт, что это все могло привести к смерти. К смерти, чёрт возьми! Чонгук бы стал убийцей, а вы предлагаете парню просто смотреть на это всё? Ни за что.       Разрываясь в громком кашле, Тэхён начинает глотать ртом воздух, как обезумевший, искренне благодаря Хосока, что так вовремя появился, да ещё и помог. Плевать кому именно: ему не задохнуться, Чонгуку не убить, и он помог Тэхёну сегодня не умереть. И снова понимая, что слёзы держать студент не в силах, они обильным потоком начинают вытекать из глаз, иногда стекая по щекам чуть сильнее, когда Тэхёна снова корчится в кашле, медленно оседая на пол и хватаясь руками за волосы.       — Чонгук, ты что с ума сошёл? — возмущённо кричит Хосок, однако младший, конечно же, пропускает все слова мимо ушей, а затем, ускоряя шаг, напористо шагает в сторону Кима, намереваясь закончить начатое. Да вот только шатен не даёт ему этого сделать, сильно толкая студента в грудь и буквально держа Чона подальше от Кима: он вообще как-то странно влияет на Чона, каждый раз появляясь в его поле зрения. — Ты вообще меня слышишь? Одумайся! Ты чуть не задушил его! — констатирует факт старший, не убирая возмущённого взгляда от парня перед собой, дабы держать его в своём поле зрения.       — Ещё раз, Ким Тэхён, ты возомнишь из себя того, кем ты не являешься… — Чонгук выжидает короткую паузу и с такой же язвью в голосе продолжает: — Ты будешь страдать так же, как и твой дружок Юнги, ясно? Я об этом позабочусь, — срываясь, шипит Чонгук, на что Хосок удивлённо раскрывает глаза: Юнги-то тут каким боком появился? Вот его трогать совсем не стоит, он ведь тут даже не причём. — Ты блять перешёл дорогу не тому человеку, понял? Только попробуй ещё раз поставить себя выше, козёл, — снова повышая голос, рявкает Гук, после чего Хосок, испепеляя брата своим холодным взглядом, делает пару шагов вперёд, снова толкая его, и на этот раз в плечо.       — На выход, — шипит старший, после чего Гук, наконец, обращая внимание на Хо и удивлённо раскрывает глаза, не веря в услышанное.       — Чего? Хосок, не ле-.       — Я сказал, на выход! — агрессивно выдаёт Хосок и, ещё раз пихая Чонгука в сторону двери, закрывает её прямо перед чужим лицом, оставаясь в аудитории и прислушиваясь к звукам, происходящим по ту сторону. Младший что-то недовольно шипит, какое-то время стоит у двери, а затем просто уходит, после чего Хосок устало вздыхает, поднимая руки к вискам, дабы унять голову боль: что это с ним такое? Он ведь взаправду чуть не задушил его. Чуть не убил, Господи. И закрывая лицо руками, Хо трёт кожу под глазами, надеясь поскорее успокоиться и прийти в себя: атмосфера была достаточно напряжённой, потому он и сам не на шутку испугался, нуждаясь в нескольких секундах абсолютной тишины.       Тэхён не обращает внимание на присутствие Хосока, ведь думает, что тот ушёл и просто начинает рыдать в истерическом состоянии. Да с чего он вообще решил, что он чего-то стоит? Чонгук определённо прав и не стоит задирать голову слишком высоко. Как там его назвали? Пёс? А ведь правда, чистая правда. Его родители как только с ним не обращались, какие условия ему не давали, а Тэхён всё равно был им предан, словно собачка. Другой на его месте давно бы послал их со всеми их долгами и съехал, как только стал бы совершеннолетним, если не раньше, но не Тэхён. Он влез в свои долги, оплачивая чужие, в надежде, что те исправятся, только что он получил в ответ?       Ничего.       — Да что блять всем от меня надо… — тихо шепчет парень сквозь слёзы, натягивая волосы на свои пальцы лишь сильнее.       Хосок, обращая внимание на Тэхёна, поворачивается в его сторону и облегчённо выдыхает, когда парень всё-таки оказывается жив. В конце концов, он начинает кашлять, так ещё и плакать, а разве это не является точным показателем? В любом случае, парень, замечая сухие салфетки на учительном столе, спокойно берёт их в руки и, присаживаясь на корточки, ставит пачку рядом с Кимом, надеясь на то, что тот вскоре придёт в себя и успокоится.       Хотя как тут можно было вообще успокоиться? Тэхён ведь был почти на волоске от смерти, а этот Чонгук точно с ума сошёл, раз уж позволил себе сотворить такое. Конечно, братья Чон над кем только не издевались, и что только не делали с теми, кто возомнил из себя королей, но они никогда не преследовали цели убить, а Ким, хорошо, что Хосок пришёл вовремя, мог оказаться уже в числе погибших, если бы Чон подержал руки на чужой глотке чуть подольше. Несмотря ни на что, Хосок мысленно переключается на Кима и просто сожалеюще смотрит на него, оставаясь рядом: в его действиях не было высокомерия, жалости или ужасной гордости за спасение, он просто «общался» с Тэхёном на равных. Конечно, ему хотелось утешить студента, как-то помочь или что-то сделать, но почему-то он понимал, что должен просто быть рядом, поэтому, аккуратно поглаживая светловолосого по спине в успокаивающем жесте, Чон понимающе начал шептать какие-то слова поддержки из разряда: «тс, спокойно, теперь всё хорошо, тэхён, всё в порядке». Просто старший хотел заверить Кима, что теперь Гук его не тронет, а если постарается Хосок лично ему вмажет, потому что рядом с этим парнем Чонгук мгновенно теряет своё самообладание, что не есть хорошо.       В любом случае, в одном Хо был уверен наверняка: Чонгук теперь ни за что не подойдёт ни к Тэхёну ни, тем более, к Юнги, пока не придёт в себя и братья не поговорят, потому что это уже выходило за всевозможные рамки, обозначающие норму.       Чувствуя касания на спине, Ким мгновенно замолкает, поднимая взгляд на Хосока. Парень видит сожаление в глазах напротив, и слёзы вновь новым потоком начинают обтекать его щёки. Сейчас так хочется ощутить грёбаную поддержку, что руки сами тянутся к старшему Чону, обвивая его шею, а нос прячется в плечо. Страшно быть одному. Пускай его сейчас хоть оттолкнут, хоть ударят, но пусть не уходят, оставляя наедине с собой. Вряд ли бы парень осмелился на такое действие не будь он на эмоциях, однако пока он может, Ким хочет хоть немного почувствовать тепла.       И Хосок сначала немного удивляется такому сближению, однако достаточно быстро опускает плечи и просто обнимает Тэхёна, позволяя ему выплакаться и получить хоть немного облегчения: шатен лишь хотел показать, что парень не одинок и бояться больше нечего. Потому старший просто опускает руку на чужую спину, а второй начинает легко поглаживать серебристые волосы, продолжая тихо шептать свое привычное: «тс, теперь всё в порядке, всё хорошо, тебя никто не тронет».       Кто ж знал, что Ким такой чувствительный.

💎

      Чонгук наблюдает за происходящим в аудитории с помощью камеры наблюдения и прикусывает губу, испепеляя брата взглядом. Если говорить начистоту, он достаточно сильно ему завидует в данный момент, ведь тот сидит рядом с Тэхёном, с особой нежностью его обнимает и в буквальном смысле помогает, чем, кстати говоря, выводит брюнета из колеи, потому что какого чёрта?       Неужели Хосок делает это, только потому что они познакомились с Юнги, а Тэхён как бы его друг, поэтому тоже заслуживает поддержки?       Что вообще творится в голове у этого Хосока, и какое право он имеет вот так вот просто прикасаться к Киму?       Почему он помогает ему успокоиться и что-то говорит?       Почему именно он находится сейчас с ним рядом?       Почему собственные руки на тэхёновой шее вызывают у Чонгука отвращение?

💎

      Чонгук устало плюхается на кровать и, включая ноутбук, с особой силой начинает растирать веки, пытаясь расслабиться или хотя бы спокойно сделать вдох. Хосок ему все мозги вынес, рассказывая что-то там о «морали» и чему-то поучая, а Чон лишь раз за разом пересматривал эту съемку с камеры, где старший обнимал Кима и так заботливо гладил его по голове. Это было слишком близко. Внутри начинал загораться пожар из всех негативных чувств, связанных со злобой, однако брюнет не позволил себе сорваться. В конце концов, это же Чон Хосок — срываться на него младший не хотел ни под каким предлогом. Будь это кто-то другой, Чонук, конечно же, сразу же показал этому мудаку своё место, но, увы, брата он любит, потому просто физически не может пойти против него, пусть иногда он и безумно раздражает своими пустыми лекциями.       Вбивая в поле серию, номер паспорта и капчу, Чонгук на секунду замирает на месте и, когда информация появляется на экране, приближается к ноутбуку чуть ближе, беря в руки пакетик с банановым молоком и начиная легко попивать его с помощью трубочки, быстро пробегаясь глазами по высветившейся официальной информации о человеке.       Чонгук пропускает очевидные вещи вроде имени, фамилии, даты рождения и так далее, мимо глаз, останавливаясь на мысли, что ему это не нужно, а потому быстро доходит до достаточно любопытных вещей, невольно хмуря брови из-за концентрации, возникшей от напряжения.

💎

      Выдержав до конца учебного дня, благодаря поддержке, которую ему оказал, как бы странно это ни было, Хосок, Ким направлялся в сторону дома на чуть ли не ватных ногах. Шея по-прежнему адски болела, так ещё и недавно затянувшаяся рана снова начала кровоточить, пачкая внутреннюю часть ворота. Сегодня Тэхёна порядком потрепало в университете, однако это было ещё не концом дня, и нужно было ещё много чего успеть сделать. Силы ещё остались, пускай и исчезали буквально посекундно.       Ким сворачивает в какие-то заблудшие двора из порядком потрёпанных домов, направляясь прямо в один из них. Куча мусора возле подъезда и невыносимая вонь из самой открытой железной двери, Тэхёна даже не напрягает. Он привык находиться здесь; он здесь живёт с самого детсва.       Поднимаясь по лестнице в подъезде студент разглядывает потрескавшиеся стены и полуразрушенные двери соседей, пока не добирается до третьего этажа и не обыскивает собственные карманы в поисках ключа от деревянной гнилой двери, что нужно было сменить ещё несколько лет назад. Здесь он живёт; в этом грёбаном свинарнике, где место одной лишь гнили общества; самое место для его родителей.       Дверь с противным скрипом открывается, и Ким проходит внутрь, уже сталкиваясь не с запахом гнили и мусора, а с ужасным запахом спиртного. С его губ срывается короткий вдох, ведь понимание приходит сразу: его отец снова пил. Даже не снимая ботинки, Тэ проходит чуть глубже и заглядывает на кухню, где застаёт свою мать.       — Привет, — коротко кидает Ким, подходя ближе и рассматривая лицо женщины, на щеке которой красовался огромный фиолетовый синяк. — Где отец? Он снова выпил и ударил тебя, да?       — Привет, Тэхён-и, — улыбается женщина, а студента чуть ли не передёргивает от этого прозвища. — За ним зашли и он куда-то ушёл, я не стала спрашивать, иначе ещё больше бы получила… — Ким понимающе кивает, уже собираясь покинуть кухню, как его останавливает голос матери. — Тэхён-и? У тебя есть немного денег для своей мамы?       — На свою дрянь зарабатывай сама, я помогать тебе сдохнуть не буду, — язвит. — Лучше скажи, есть ли у нас что-нибудь в холодильнике? Или стоит сходить в магазин?       — Тэхён-и, — хнычет. — Ну зачем же ты так со мной? Ты же знаешь, что я уже давно с этим завязала.       — Завязала? — рявкает Тэхён, ежесекундно закипая. — Мам, блять, завязала?! Твои руки не успевают проходить после этих ебаных уколов! Ты вообще себя в зеркало видела? — шипит и дёргает Соён за руку парень, смотря на шрамы и новые пятна. — Я поверю, что ты завязала только в том случае, если ты умрёшь. Тогда, да, тогда завязала навечно, — уже более холодно бросает сын и, быстро разворачиваясь на пятках, покидает комнату, слыша, как мать бьёт по столу.       — Да как ты смеешь?! — кричит рыжая. — Я тебя воспитала! Да ты мне жизнью обязан, неблагодарный выродок, будешь таким же, как и твой отец?! Вы с ним очень похожи.       Пропуская это всё мимо ушей, Ким направляется в свою комнату, игнорируя оскорбления в свой адрес. Скоро мать успокоится и уйдёт клянчить деньги у кого-нибудь другого.       Сказать честно, Ким раньше даже боролся с наркоманией Соён, однако всё оказалось тщетно, ведь не прошло и недели, как вещества снова оказались в её теле. Отец у Тэхёна был более вменяемым, однако когда он пил, то превращался в полное животное. Мужчина почему-то решает, что все ему обязаны и ещё начинает воспитывать. Из-за него детсво Тэхёна в такие вечера, (а они были часто), превращались в сущий ад: его не просто били, а избивали до того момента, пока у него не начинало темнеть в глазах. А теперь, когда Тэхён вырос, он разгребает их проблемы, потому что считает себя обязанным, ведь, несмотря на всё, он был слишком предан этим людям, что называют себя «родителями».       Закрывая дверцу своей комнаты изнутри, парень скидывает рюкзак на пол, окидывая взглядом привычное помещение, что больше походит на коробку. Вместо кровати — матрац, вместо шкафа — саморучно сделанная вешалка и больше ничего. На полу аккуратно сложенны учебники с третрадями, а рядом лежат школьные принадлежности наподобии ручек, карандашей и всякой такой ерунды. Его взгляд подает на «кровать» с очень сильным желанием упасть на неё и уснуть на пару лет, пока весь этот ужас не закончится, только, как уже говорилось ранее, дел у Кима просто по горло.       Слыша, как закрывается входная дверь, Тэхён и вовсе выдыхает, снова поворачивая защёлку своей комнаты, тем самым отпираясь. Быстро снимая с себя свитер, он переодевается в футболку, оставляя грязную вещь на потом, а сам направляется к пустой кухне, точнее, к холодильнику, по пути заглядывая в зеркало открытый ванны. От увиденной картины губы сами поджимается: его шея вся в застывшей размазанной крови с синими отпечатками пальцев от удушья.       Кто увидит, точно испугается.       Холодильник оказывается полностью пустым, что заставляет Кима невольно взвыть, а глаза намокнуть моментально. Сегодня может что-нибудь произойти хорошее вообще? Кажется, нет. Этот отстойный день, видимо, всё не желает заканчиваться.       Собираясь наспех, Тэхён меняет свои приличные джинсы на менее приличные спортивные штаны и, заходя в ванну, открывает собственную аптечку, которую он прятал где-то под раковиной. Парень аккуратно смывает кровь. решая, что лучшим решением сейчас будет смазать шею мазью и перемотать бинтом, что собственно он и делает, а затем, забирая карту из рюкзака, и вовсе выходит из дома, закрывая никому не нужную квартиру, без доли ценного, на ключ.       Выходя на улицу, Тэхён моментально пропадет в мыслях. Его голову всё не покидают чёрные омуты, что он смог сегодня узреть: они были такими холодными, что тело просто покрывалось мурашками от одного воспоминания о них. Этот Чонгук кажется действительно хотел убить его в тот момент: он словно был под каким-то гипнозом и даже появление брата его никак не трогало.       Неужели он, правда, такой ненормальный? Но разве у убийц сердце не бьётся ровно? Глаза Чона в тот момент говорили об одном, но Ким готов поклясться, что смог услышать чёртово биение сердца: такое нестабильное, быстрое, волнующееся.       Почему он вообще об этом размышляет, когда это лучше стоит забыть, как страшный сон? Может, это не Чонгук ненормальный, а Тэхён, который продолжает думать об этом?       Из мыслей Кима выдёргивает, пожалуй, одно из самых неприятных чувств. Возможно, его снова схватила паранойя или что-то в этом роде, но Тэхён может поклясться, что он чувствует, как его спину пронизывают несколько пар глаз. Только думая о том, что ему кажется, парень старается игнорировать это чувство, держа свой курс на ближайший магазин и просто не обращая внимания на панику, что начинает охватывать его с головой. Кожу застилает мурашками как только он замечает краем глаза быстро скрывшийся капюшон, понимая, что он бредит.       Но внутреннее сознание сейчас просто кричит о том, что его блять, на самом деле, преследуют. В голове бьёт нарастающая тревога, а перед глазами появляется лишь одна мысль: нужно добраться до людного места, в данном случае, до магазина. Потому парень ускоряет шаг, переходя чуть ли не на бег, всё время вертя головой, однако в итоге саме попадает в лапы хищнику: врезается прямо в его грудь и, поднимая глаза, понимает, что это Дохён, который пришёл за своими деньгами.       — Тэхён, какая встреча! — восторженно хлопает в ладоши мужчина, а затем добавляет: — Ну ты чего? Испугался? А мне сказали, что ты хотел меня видеть, — расплываясь в даже какой-то весёлой улыбке, щебечет мужчина и делает шаг ближе, прикасаясь тыльной стороной ладони к лицу Кима.       — Не трогай, — цедит Тэхён и отстраняется, омерзительно фыркая: ну что за день. — У меня нет сейчас денег.       — Ах… — наигранно, — Тэхён-и, ты разбиваешь мне сердце, я пришёл дать тебе выгодное предложение, а ты так груб со мной? — Дохён делает вид, что задумывается, а затем, запуская руки в кармани, спокойно добавляет: — Ну ничего, скоро я буду слышать только твои стоны подо мной.       — …Что?       Внутри Тэхёна резко всё сжимется от осознания чужих слов: ему только что прямо сказали, что он станет шлюхой, чтобы отплатить долги? Но… нет, так нельзя. Лучше пусть его и дальше будут бить, калечить и резать, но только не это. Достаточно унижений, он ни за что не ляжет под этого ублюдка, который так и тянет к нему свои грязные руки.       Из-за спины Дохёна с ехидной улыбкой, выходят его люди, и страх, который рождается внутри Кима, является совсем не сродним со страхом смерти: он был куда хуже. Резко разворачиваясь, парень начинает бежать, слыша за спиной смех и противное: «беги, беги, я всё равно найду тебя».       Кажется, сегодняшняя ситуация с Чонгуком была последним случаем, когда удача улыбась ему.       Однако, сворачивая за первым попавшимся переулком, Тэхён вдруг чувствует, как кто-то хватает его за плечо, а затем, прижимая к стене, накрывает рот рукой, пока в голове проносятся лишь мысли о поимке или смерти. Тем не менее, парень всё равно испуганно раскрывает глаза, когда видит перед собой Чон Чонгука, что, закрыв чужой рот ладонью, стоит почти вплотную и давит на грудь, прислоняя парня к холодному бетону, а затем, аккуратно прикладывая палец к губам, как бы намекая молчать, и осторожно отступает, не отрывая взгляда от длинной улицы, вдоль которой бежал студент. Брюнет, поправляя на себе пиджак, без доли каких-либо эмоций отстраняется от Тэхёна и, проверяя маленькое устройство под часами на собственном запястье, быстро выходит из переулка, встречая людей Дохёна наигранно-дружелюбной улыбкой: какие же они омерзительные, господи иисусе.       Парни, конечно же, испуганно замирают прямо на месте, как только видят перед собой человека, о чьем существовании забыли, наверное, полгода назад, а потому слегка теряются, не зная, что делать.       — Давайте без паники. Я пришел встретиться с Дохёном, — спокойно выдаёт Чон и запускает руки в карманы, смотря то на одного, то на второго незнакомца. — Ну? Так и будете стоять, как идиоты? — шипит брюнет, наблюдая за тем, как один из парней берёт в руки телефон и, видимо, набирает номер главного, собираясь узнать, что же им теперь делать: встреча была действительно неожиданной.       Тэхён молча, словно мёртвый, наблюдает со стороны и просто не может понять, что происходит. Откуда здесь Чонгук и откуда он знает Дохёна? И, чёрт возьми, почему он его… спас, хотя сам чуть не убил? У Кима действительно было много вопросов, но самый волнующий вопрос относился к самому себе. Почему его сердце так неровно стучит, будто желая вырваться изнутри, а тело словно обожгло от такого близкого нахождения Чона и теперь всё горит? Только сейчас думать об этом совсем не получается, поэтому он, пряча собственную голову, нервно оглядывается по сторонам, видя выход с другой стороны переулка. Решая, что другого шанса на побег не предоставится, Тэхён неуверенно поджимает губы и, бросая короткий взгляд в сторону выхода, всё-таки сбегает с места происшествия, пуская всё насамотек.       Плевать, либо ты, либо тебя: третьего варианта не дано.       — Да, в общем… тут проблема, — неуверенно начинает один из псов, на что Гук возмущенно вскидывает брови.       — Проблема? Это я — проблема? — Чонгук издаёт короткий ироничный смешок и, мгновенно зверея, переводит разочарованный взгляд на парней, злобно стискивая зубы словно зверь. — Дохён, видимо, вообще страх потерял, раз уж позволяет своим шавкам так ко мне обращаться, — подмечает Чон, прекрасно понимая, что главный услышал, о какой «проблеме» идёт речь и что рядом находится сам Чон Чонгук собственной персоной. Невольно это заставляет мужчину напрячься и, направляясь к брюнету, Дохён быстро сбрасывает трубку, не имея ни малейшего желания не угодить такому важному человеку.       Спустя минуту в поле зрения Гука появляется главарь своей группировки, который, толкая парней в разные стороны, уважительно кланяется Чону, однако, осматривая того с ног до головы, никакой охраны не замечает, а потому сразу же расслабляется, опуская плечи и убирая улыбки с лица.       — Какими судьбами здесь? — без особого интереса спрашивает Дохён, не отрывая ядовитого взгляда от Чонгука, что сейчас выглядел страшнее хищника: вокруг витала мрачная атмосфера какой-то засады.       — Пак Дохён, — медленно произносит Чон, а затем наигранно ойкает, переводя взгляд на мужчину. — То есть блядская крыса, которая крадёт товар моей семьи, так ещё и смеет ею наебывать своих клиентов, — шипит Гук, не отрывая своих темных глаз от реального ничтожества.       — Ох, Чон Чонгук. Как будто ты не знаешь, как это…       — «Вы», а не «ты», тупорылая падаль, не знающая своего места, — язвительно поправляет Гук Дохёна, вытаскивая руки из карманов и поправляя часы на правой руке, на что мужчина удивленно вскидывает брови, нервно поджимая губы от унижения: он ведь намного старше Чонгука, так почему позволяет себе прогибаться под этим молокососом?       — Ты можешь делать всё, что угодно со своим бесполезным бизнесом, основанным на мошенничестве и обмане. Мне плевать. Но когда ты, блядское ничтожество, используешь товар, производимый благодаря деньгам моей семьи… — Чон резко делает шаг вперёд, тем самым подходя ближе к жертве. — То не думай, что я оставлю это просто так, ублюдок, — Гук останавливается прямо напротив лица темноволосого, а затем, цинично оглядывая его с ног до головы, нажимает пяткой на чужой носок лакированной туфлю, тем самым с особым напором вдавливая её в землю.       — Ты забываешь, кто ты, а я тебе напомню, — не убирая высокомерия в своём голосе, продолжает Чон, толкая мужчину в грудь. — Ты — бесполезный кусок дерьма, который не способен ни на что без своих верных псов, которых ты периодически поёбываешь, — Чонгук снова делает шаг вперёд, заставляя Дохёна отойти назад и неуверенно сжать руки в кулаки. — Ты не можешь жить в этом мире, как нормальный человек, потому что ты полностью состоишь из гнили и мусора, вызывая отвращение у всех, кто рядом с тобой, — Чон поправляет часы снова и, кидая короткий взгляд за чужую спину, слегка опускается к чужому уху, не отрывая хищных глаз от темноволосого.       — Ты уже за решёткой, — тихо шепчет Гук и, иронично скидывая брови, отходит назад, наслаждаясь резко возникшим воем сирены и большим количеством машин, что подъехали со всех сторон, окружая самого Дохёна и, конечно же, его людей. Все парни мгновенно оказываются под прицелом, поднимая руки вверх: кто-то пытается убежать, однако его быстро ловят и прижимают к земле, не позволяя сдвинуться с места и надевая наручники.       — Пак Дохён, вы обвиняетесь в мошенничестве в особо крупном размере, а также в незаконной торговле запрещенными веществами, — строго произносит полицейский, а Чонгук лишь с улыбкой до ушей наблюдает за мужчиной, уж слишком по-детски махая ему рукой.       — Только попробуй ещё раз прикоснуться к Тэхёну или моей семье, тварь, — шёпотом произносит Чонгук, прекрасно понимая, что его не услышат, но жестом показывая Дохёну, что ему крышка. После чего, бросая короткий взгляд на часы, парень устало чешет затылок, а затем, поднимая взгляд на дорогу, замечает где-то вдалеке подъехавшую красную машину. — И почему так далеко? — шипит Чон сквозь зубы, однако, тяжело вздыхая, все равно сдвигается с места и направляется к личному транспорту, даже не поворачиваясь в сторону полицейских, что с успехом погрузили всех людей в машины, постоянно переглядываясь и бросая какие-то короткие фразочки, не убирая любопытных взглядов от чонгуковой спины.       В голове работников раз за разом проскакивала лишь одна мысль: этот человек умел вселять ужас одним своим присутствием.

💎

      Руки девушки крепко окольцовывают стройную талию, а тело прижимается к мужскому плотнее, как только скорость переваливает за двести километров в час. Чонгук старался не особо разгоняться, ведь для него была важна жизнь пассажира, как и его ментальное состояние: пугать Лиён очень не хотелось. Тем не менее, несмотря на это, шатенка всё равно получала удовольствие от поездки: шлем заглушал большую часть шума, солнце не слепило глаза, а прекрасный вид, что открывался за тонированным стеклом, завораживал. Девушка не отрывала своего любопытного взгляда от длинной дороги, огромных зеленых деревьев по бокам, которые переходили в темный глубокий лес, и необъятного голубого неба, на котором не было ни облачка: просто идеальная атмосфера свежести и умиротворения. Чонгук всегда знал толк в подобных местах, он всегда знал, что нужно сделать, чтобы успокоиться и как найти в себе силы идти дальше. Его широкая спина была нерушимой стеной, а его сильные руки — спасательным кругом, который не позволял идти ко дну, держа тело на плаву настолько долго, насколько это возможно.       Сворачивая в сторону, Чонгук, сбавляя скорость, неторопливо едет по направлению особенного места, а точнее, заранее подготовленного. Правая рука давит на рычаг с нарастающим усилием, правая нога давит на педаль, а левая рука и левая нога переключают скорости вниз, тем самым резко тормозя: приехали. Чон снимает с себя шлем, а затем поворачивается к девушке, одаряя её нежным взглядом и еле заметно улыбаясь. Подруга делает то же самое и, бросая короткий взгляд на темную обстановку вокруг, завораживающе раскрывает глаза в удивлении. Словами не описать, насколько здесь было красиво: стволы деревьев внушительных размеров были покрыты мхом, грибами и вьющимися растениями, тем самым выглядя такими живыми и насыщенными, что у самой девушки в сердце невольно просыпалось желание жить и расцветать; всюду пахло хвоей и влагой, что являлось своего рода колыбельной для души и снотворным для тела; верхушки разнообразных елей и сосен были устремлены высоко вверх, потому они практически полностью загораживали лучи солнца, создавая эффект темного, но теплого мрака, что обволакивал, словно дым, позволяя полностью утонуть в нем и забыть обо всём на свете.       — Здесь так… безмятежно, — высказывает свое мнение Лиен и, кладя шлем на мотоцикл, делает пару шагов вперед, осматривая все вокруг: этот уголок выглядел действительно загадочно, потому она физически не могла оторвать от него взгляда.       — Рад, что тебе нравится, — улыбается Чон и, оставляя транспорт, поворачивается в сторону девушки, замечая, куда она собирается наступить, и инстинктивно хватая её за локоть. — Осторожнее, — предупреждает брюнет спутницу и тянет податливое тело на себя, заставляя шатенку обратить внимание на то, что было на земле.       — Вау… — единственное, что Лиен выдавливает из себя, рассматривая темное полотно, на котором располагались разные вкусности, напитки и, конечно же, одноразова посуда для полной картины пикника. — Ты приготовил это всё заранее? — задает шатенка риторический вопрос и, снимая кеды, счастливо улыбается, присаживаясь на край мягкой ткани, располагаясь поудобнее. — А я не знала, что ты такой романтик, — издав короткий смешок, подмечает девушка и, откидываясь назад всем телом, кладет голову на мягкую траву, замечая перед собой искреннюю улыбку Чонгука, что, слегка наклонившись, разглядывал красивое личико, не перестающее светиться от счастья.       — Я подумал, что тебе будет лучше отдохнуть и расслабиться после случившегося, — оправдывается Чон и, так же снимая обувь, присаживается на другую часть покрывала, аккуратно открывая бутылку с лимонадом и заполняя пластиковую емкость газированной жидкостью. — Будешь? — девушка, поворачивая голову в сторону парня, легко кивает и снова возвращается взглядом к деревьям, изучая их до мельчайших деталей: сейчас она будто находилась под каким-то слабым гипнозом, а потому не могла даже отвлечься от великолепной картины. Неудивительно, что Лиен видела это место впервые, ведь оно находилось достаточно далеко от центра города, а желания или возможности покинуть его у неё попросту не было. Потому в данный момент она просто наслаждалась идеальным стечением обстоятельств: еда, лес, звуки природы и приятная компания, которая не могла не радовать.       Чонгук быстро заполняет вторую ёмкость лимонадом и, аккуратно ставя ее рядом с девушкой, возвращается к своему стакану и делает небольшой глоток, устремляя свой взгляд куда-то вперед, вглубь деревьев.       — Вот мне интересно… — выходя из своих глубоких раздумий, вдруг начинает говорить шатенка, а затем, приподнимаясь на локтях, берет в руки стакан, отпивая немного. — Зачем ты доложил обо мне, когда нашёл?       — Довольно странный вопрос, — усмехаясь, произносит Чон и, окидывая Лиен нечитаемым взглядом, снова возвращается к мрачной глубине природы. — Каждый нормальный человек, увидев тело, которое почти не дышит, доложит об этом всем, кому только можно. Разве нет? — интересуется брюнет, на что девушка слегка качает головой, как бы говоря, что это не то, что она имела в виду.       — Мы ведь не были знакомы, — подмечает она, на что Чон лишь пожимает плечами.       — Я думаю, любой бы на моём месте поступил бы так же, — всё равно стоит на своём Чонгук, однако девушка, еле заметно хмуря брови, делает глубокий вдох, мгновенно расслабляясь: да, Чонгук прав.       В принципе, изменить документы, которые находились в больнице, не составило парню никакого труда: нужно было просто отредактировать контактную информацию того, кто доложил о попытке самоубийства, а затем со стремительной скоростью завоевать чужое доверие, и вот они уже находятся в десятках километрах от города абсолютно одни. Чон Чонгук, ты настоящий гений.       — Почему ты не оставил всё, как есть? — снова подает голос шатенка и, выпивая оставшийся лимонад залпом, прикрывает рот ладошкой, возвращаясь в свое прежнее положение, дабы не отвлекаться от лицезрения этой очаровательной прелести. — Вдруг я хотела умереть? А ты мне помешал, — без доли шутки серьезно выдает Лиен, невольно вспоминая тот день, когда она набралась смелости и наглоталась этих чертовых таблеток. Однако, увы, её спасла скорая помощь, в которую позвонил Чонгук, совершенно случайно обнаружив тело.       — Почему у тебя появляются такие депрессивные мысли? — не скрывая своего любопытства, спрашивает брюнет и, слегка прищуриваясь, направляет свой взгляд на девушку, начиная рассматривать её спокойное выражение лица под редкими лучами солнца, что иногда все-таки проскакивали между тонкими ветками высоких деревьев. — Что такого плохого в жизни, что ты предпочла бы вечную тьму, нежели яркие эмоции и сильные чувства? — поясняет свою точку зрения Чон, на что шатенка лишь весело хмыкает, переплетая пальцы собственных рук и подпирая ими затылок.       — Не всё так прекрасно в жизни, Чонгук, — выдает голую правду Лиён и, ненадолго задумываясь, продолжает. — Не знаю, получится ли у тебя понять это, — короткая пауза. — Я знаю, что твоя жизнь отличается от большей части населения. Можно сказать, у тебя с самого детства было то, что позволяло жить, а не существовать.       — Деньги, — уверенно договаривает Чон, на что девушка слабо кивает, грустно улыбаясь.       — Да. Именно, — Лиён спокойно принимает сидячее положение, а затем, окидывая «стол» изучающим взглядом, замечает тарелку с нарезанными фруктами, а потому смело тянется к еде, однако замирает на месте, спрашивая взглядом, можно ли ей перекусить: парень, конечно же, разрешает. — Даже если ты и сталкивался с проблемами, ты быстро выбирался из них, потому тебе знакомо понятие «наслаждаться жизнью», — предполагает шатенка и, закидывая кусочек ананаса в рот, быстро проглатывает его, даже не поднимая на Чона глаз. — Но другие люди не имеют такой возможности, потому, когда у них что-то случается, они просто не могут с этим справиться, утопая в пучине бесконечных страданий и боли, — хрипит девушка и, замечая это, начинает слегка кашлять, как бы прочищая горло: её голос звучит ужасно.       — Разве деньги настолько важны? — вопросительно вскидывая бровь, начинает Чонгук. — Я знаю людей, которые бедны, но не стремятся вздёрнуться на люстре, — как бы невзначай произносит Гук, однако к еде не притрагивается, делая ещё один глоток сладкого лимонада.       — И как долго они живут? — задаёт риторический вопрос девушка и, встречаясь с Чоном взглядом, тяжело вздыхает, махая рукой. — Нет, Чонгук, ты не понимаешь. Дело не в стремлении умереть, а в самом смысле держаться на плаву каких-то жалких несколько нет. Его нет, смысла жить нет. Когда ты в таком океане проблем, честно говоря, легче задохнуться, чем продолжать размахивать руками, в надежде всплыть, — пытается достучаться до парня шатенка, однако, замечая непонимание в чужих глазах, поднимает зрачки вверх, стараясь придумать, как бы объяснить более доходчиво. — Люди, которые радуются тогда, когда вокруг ничего нет — больные. А те, которые выживают хоть каким-то способом и радуются этому — нормальные. Я клоню к тому, что если человек ещё счастлив и получает от жизни удовольствие, то он что-то имеет, — активно жестикулируя руками, поясняет девушка, но на этом не останавливается. — Но когда у него ничего нет, он начинает ненавидеть жизнь, а потому стремится поскорее с этим покончить.       — Как насчёт того, чтобы решить проблему? — едко язвит Чонгук, на что Лиен, замирая на месте, вскидывает брови, смотря на брюнета, как на придурка.       — Вау, какой ты догадливый. Спасибо, капитан очевидность, — выдаёт она и, слегка поджимая губы, опускает взгляд вниз, принимая позу по-турецки и снова переходя к фруктам. — Тут немного сложнее, но выбор небольшой, — шатенка поднимает указательный палец вверх и, не отрывая взгляда от темных омутов напротив, продолжает. — Первое: способ решения этой проблемы ужасен, — Лиён поднимает средний палец. — Второе: решения этой проблемы не существует.       — Что? — Чонгук апатично задаёт вопрос, не имея ни малейшего понятия, о чем речь и как это понимать.       — Чаще всего, когда человек сталкивается с проблемами, они связаны с деньгами и долгами. Если, конечно, человек не страдает от смерти близкого человека, тут все проще некуда — нужно просто принять проблему и пройти лечение. Но и тут нужны деньги, и если у тебя их нет… Так вот, — шатенка берёт бутылку, стоящую рядом с Чоном, и самостоятельно наполняет свой стакан газировкой. — Люди убивают свою жизнь, связывая её с преступным миром, а если и пытаются заработать честно, то зарабатывают копейки, как бы продлевая свои страдания. Вскоре они начинают ненавидеть себя, сильно устают, однако расслабиться и отдохнуть уже не могут, а потому и видят выход лишь в самоубийстве, — коротко объясняет Лиен, на что Чон лишь отрицательно мотает головой, как бы говоря, что он всё равно не понимает.       — Да ты и не поймешь, — недовольно закатывая глаза, агрессивно выдает шатенка, однако затем, замирая на месте, виновато опускает взгляд, прикусывая губу. — Прости.       — Всё нормально, — отрывая взгляд от девушки, Чонгук переводит его на одно из деревьев, а затем как невзначай встает со своего места, надевая на себя берцы и молча их зашнуровывая.       — Какое твоё любимое число? — нарушая тишину, подает голос Чонгук и, закончив, присаживается на корточки напротив девушки, не отрывая от неё выжидающего взгляда: ему нужен был ответ. — У всех оно есть, — Лиен на секунду абстрагируется от реальности, не понимая, к чему вообще был задан этот вопрос и, немного растерявшись, начинает бегать глазами по местности, размышляя над ответом.       — …Десять? — все еще ничего не понимая, отвечает она, на что Чонгук, переводя взгляд на одно из деревьев, потирает ладошки, выпуская воздух через приоткрытые губы.       — Замечательное число, — задумчиво выдает он и, проверяя карманы на наличие ключей от мотоцикла, медленно подходит к старому стволу, доставая спрятанное за ним охотничье ружье. Девушка, испуганно вздрогнув, вцепляется взглядом в парня перед собой, стараясь понять хоть что-нибудь, но у нее получается только нервно улыбнуться и замереть на месте, невольно осознавая неприятный факт: Гук двигался сейчас, как самый настоящий охотник.       — Вау, ты решил научить меня стрелять? Знаешь, мне это н-.       — Раз, — Чонгук достает патроны из кармана.       — Два, — Чонгук переламывает ружье.       — Три, — Чонгук вставляет патроны внутрь.       — Четыре, — Чонгук закрывает ружье и переводит взгляд на «добычу», что испуганно сжалась, не зная, что ей теперь делать. В голове была каша: большое количество разных мыслей, вопросов и догадок, но одна из них отпечаталась перед глазами даже слишком четко: «беги».       — Пять, — Чонгук снимает ружье с предохранителя, не отрывая взгляда от девушки, что совершенно забыв об обуви и еде, резко вскакивает с места, начиная бежать вглубь леса и ловко проскакивать между деревьями, тяжело дыша от страха.       Она больше не слышала счёта, она не слышала ничего, кроме стука собственного сердца, который эхом разносился по всему организму. Она прекрасно понимала, что сейчас будет: почему Чонгук начал считать, почему достал оружие и почему он, такой продуманный мудак, повез её непонятно куда. Да, может, Лиен и хотела умереть, но сейчас, прямо в эту секунду, она все переосмыслила и, черт возьми, чувствовать боль снова она не хотела. Это ведь значит, что все закончится, верно? Пусть в этом мире ничего её не держит, она всё равно не могла спокойно остаться на месте и, позволить Чонгуку, досчитав до десяти, просто выстрелить, а потом умереть от недостатка крови или болевого шока. В голове срабатывал какой-то инстинкт, который не позволял принять свою смерть так просто: по крайней мере, не от чужих рук.       Конечно же, за пять секунд далеко убежать у девушки не получилось, а потому Чонгук, срываясь с места, быстро прицелился и, опустив ружье чуть ниже, предположил, что выстрелил в колено, после чего раздался истошный женский крик, похожий на умоляющий плач. Чон в этот момент, победно улыбнувшись, полностью впитал этот звук в себя и, испытав чувство гордости за то, что, несмотря на темноту, парень сумел попасть, смело двинулся по направлению к жертве, что сумела скрыться из поля зрения, тем самым заставив Гука напрячься. Сейчас ему следовало быть осторожнее, ведь пусть шатенка была подстрелена, она все еще была жива, а Гук не пуленепробиваемый или что-то в этом роде. Да и к тому же, ему не хотелось пораниться, так что, доходя до места, где был подранок, Чон опускает взгляд на землю, где обнаруживает часть ноги и след крови, что ведет куда-то в сторону.       Подранок.       Перезаряжая ружье, парень, аккуратно переступая отстреленную конечность, медленно начинает двигаться по пятнам крови и кускам мяса, вслушиваясь в каждый шорох. Вокруг довольно тихо, потому услышать хоть какой-нибудь звук, который является нестественным для природы, не составляет никакого труда. И довольно скоро Чонгуку удается уловить тихий всхлип, потому, быстро поворачивая голову в сторону шума, брюнет, направляя оружие на девушку, обнаруживает её дрожащую спину и прижатую к груди голову. Лиен плечом облокачивается на дерево и достаточно осторожно плачет, заглушая звуки ладонью, и ощущая всем своим телом, как сзади стоит её убийца, что неторопливо подходит все ближе и ближе, не убирая жертву с прицела. Резкие движения Гуку были не нужны, хотя о какой резкости могла идти речь, если девушка еле как стояла на уже одной ноге? Она не могла ничего сотворить, так что, запомни этот жалкий момента, парень, замечая слабость и дрожь в чужом теле, позволяет себе расслабиться и просто нажать на курок, избавляя девушку от «пучины бесконечных страданий и боли» за счёт появления пули в сердце.       Чонгук, усмехнувшись от мысли в голове, слегка чешет затылок и делает пару шагов вперёд, опускаясь на корточки и кладя оружие рядом с собой на землю. Брюнет, поднимая голову трупа за волосы, бросает взгляд на лиеновы стеклянные зеркала души перед собой, невольно застывая на бликах и удивляясь их количеству: их стало гораздо больше.       Иронично, наверное, но в её глазах начало отражаться больше жизни только после смерти.       В любом случае, славная была охота, хоть и не особо интересная: сегодня Чонгук был не в настроении, однако сдерживаться уже все равно не мог, а потому закончил неестественно быстро.       Это было на него совсем не похоже.