The girl that only he can love

***

Я шла по поляне. Солнце выглядывало из-за облаков, поляна была покрыта различными цветами, её даже можно было считать за луг. Идя и идя, я вдруг остановилась, и осмотрелась, поляна сменилась лесом, в который еле пробивался солнечный луч. С каждым поворотом все больше казалось, что на тебя что-то нападёт. Пройдя немного дальше, я увидела женщину. На вид ей было тридцать или сорок. Белые, как снег, волосы, ниспадали по её спине до бёдер. Одета она была в белое платье в пол. А ноги, судя по всему, были босыми. Она начала идти в каком-то непонятном направлении, и я, словно в трансе, поспешила за ней. Когда за одним поворотом женщина исчезла, я будто выпала из транса и оглянулась. Пройдя за поворотом, я наткнулась на круг детей. Пройдя ближе к ним, я услышала:  — Она убийца!  — Она бездушная тварь!  — Она дьявол во плоти!  — Она чудовище! Это были не дети, то были студенты, одетые в форму Хогвартса, они все указывали на девушку, что прятала своё лицо. Тут в круг зашел какой-то старик, напоминающий мне директора Диппета. Он громко заговорил.  — Тихо! — и все умолкли, не скрывая своего полного ненависти взгляда, которым они испепеляли девушку. Она мне кого то напоминает. — В связи с недавними событиями, а точнее новостью, я отчисляю… — на этом я, к своему ужасу, поняла, о ком речь. — Розабеллу Вольтури за её сущность, что может быть очень опасна для невинных учеников школы. И она приговаривается к смертной казни, ведь она Угроза! — только закончив, Диппет взял из неоткуда появившийся крест. Он был похож на тот, которым в средневековье сжигали ведьм или вампиров. По моему телу пробежал холодок. Я тут же отступила. Это мой сон. Это мой сон. Это просто сон. Я пыталась открыть глаза и уйти из этой реальности, но не получалось. Внезапно я перенеслась к кресту, к которому уже привязали другую Меня*, что была одета в белое платье, местами порванное и запятнанное кровью. Я хотела убежать оттуда прочь, ведь это не реальность. Но меня будто парализовало, и я не могла двигаться. Даже глаза — мои веки, я не могла ими двигать. В круг зашла та самая женщина, что привела меня сюда, и подняла свою голову. И я узнала эту женщину. Эта женщина была моей матерью. Глаза её были похоже на чёрную, бесконечную бездну, ведь они не имели зрачков. Она скверно улыбнулась, скорее кровожадно и, держа в руках из неоткуда взявшийся факел, преподнесла к кресту, глядя на меня.  — Тебе место в Аду, Дьявольское Отродье, — я загорелась, при этом истошно крича. Я заметила, что Мои* глаза имели алый оттенок, а бордовая субстанция, что стекала по Моим* губам и подбородку, оказалась Кровью. В этот момент я почувствовала, будто что-то меня укусило за ногу. Посмотрев, я ужаснулась, это была змея, с чёрным окрасом. Но подумать мне время не дали, я сама начала кричать, словно меня режут. Да, так и было. Меня пронзила боль, словно моё тело режут пополам, потом меня опять зашивают и обратно бросают в огонь. Я уже не помню, когда мои крики сменились хрипами. Казалось, время для меня остановилось. И после сорок третьей попытки я открыла глаза. Наколдовав часы, я посмотрела на время — было пять тридцать утра. Но я заметила, что на моей пижаме были струйки крови. И во рту я почувствовала кровь и прорезавшие клыки. Но что-то с кровью было не так. Она будто была более соленной и жгучей. Кровь жгучая? Обычно она просто была со вкусом металла, но уж точно не жгучая. И, пощупав языком клыки, я отметила изменения. Они были острее и чуть длиннее. Встав, я увидела, что по всей пижаме была размазана кровь, и я направилась к зеркалу. Посмотрев в него, я сперва не заметила чего-то примечательного. Но хотела я выдохнуть, как заметила клыки. А клыки были не в форме вампирских, или какие у меня они были раньше. Они были, словно клыки змеи.