Чёрное

По отсеку разнёсся мелодичный сигнал будильника. Женская рука высунулась из-под тонкого термоодеяла и ткнула в выключатель. Пора вставать. Прошёпали по полу босые ступни. Вспыхнуло основное освещение, выхватив из полумрака обставленную посудой кухоньку, полотенце на двери душевой, стеллаж с контейнерами, одеждой и разными мелочами, разделяющий отсек на две части. В одной, полупустой, стояла лишь заправленная кровать и ящик, заменяющий тумбочку или стол. В другой царил лёгкий утренний хаос и висело на стенах несколько старомодно распечатанных фотографий. Вот Эйзен и Элиан возле «Голдроя»: их зачем-то снял сосед по парковочному месту. Вот уже один Элиан в недавно купленной майке и куртке, заменившей ту, что досталась им от Кларка. А вот здесь, на картинке с заваленным горизонтом — снимал явно полукровка, — Эйзен в новом образе. Она изменила внешность сразу, как только после ремонта отсека и необходимых трат стали оставаться деньги. Отрезала косу по плечи, превратила неяркие русые волосы в каштановые, отливающие медью. Постоянно носить линзы не хотелось, поэтому Эйзен раскошелилась — лишь из-за того, что провести операцию на себе не могла — и сделала глаза ярче, подпустив больше зелени. Ещё пара фотографий — Эйзен и Элиан в окружении других существ. Никто не косился на полукровку с настороженностью или страхом, никто не смотрел на учёную невидящим взглядом, будто на обычное лабораторное оборудование. Пожалуй, они выглядели как те, кто наконец нашёл своё место. Наскоро позавтракав, Эйзен вышла из отсека. Её тут же окликнула соседка — немолодая землянка, учившая местных детей естественным наукам. — Эйз, доброе утро! — Привет, Макку, — махнула рукой в ответ Эйзен. — Свободна сегодня после шести? Хочу с тобой поболтать о химических опытах, которые показываю малькам. — Конечно, — отозвалась Эйзен, отпирая рабочий отсек. — Не знаю, как малькам, а мне твои опыты в школе понравились бы просто до визга. Макку польщённо ухмыльнулась. — Ну, спасибо. Кстати, сегодня твой с рейда возвращается, да? Эйзен мысленно вздохнула и напомнила себе, что просить Макку не называть Элиана «твой» бесполезно. Да и вообще в чём-либо переубеждать. — Вроде бы. Если нигде не задержатся. В этот раз они снова были на дикой планете, так что могут и дольше провозиться. — Ладно, передавай привет от меня! — Передай сама, — усмехнулась Эйзен. — Или боишься? — Ой, да кто его бояться будет? — беспечно фыркнула Макку, отбросив со лба выжженные слоями краски чёрные пряди. — Может, на неделе в гости к вам загляну. «Никуда ты не заглянешь, потому что боишься». Элиана в округе и правда опасались, но иначе, чем раньше. Не как монстра, а как сурового наёмника, который не станет церемониться и слушать оправдания, и связываться с ним не стоит. Опасались как человека. Учёную это устраивало. В лаборатории она щёлкнула переключателями, и сразу вспыхнул свет, загудела громче система охлаждения, пиликнул старенький, но рабочий терминал. Всё необходимое оборудование Эйзен смогла добыть, а о большем пока не думала. Работы хватало и с тем, что есть. Учёная накинула поверх удобного комбинезона белый халат — настоящий, как у врачей и исследователей из старинных фильмов. Теперь она могла его себе позволить. Никто не диктовал ей форму одежды. Ожидая загрузки терминала, Эйзен задумчиво собрала волнистое каре в короткий хвостик. «Что там по планам на сегодня…» Скоро должны прийти за заказом на удобрения. Потом — на плановый осмотр с протезом старого образца. После этого, наверное, заглянет пара человек с мелкими травмами или с заказами на что-то по химическому или биологическому профилю. К вечеру можно будет повозиться с личным исследованием, а потом пойти к Макку. Только когда же вернётся Элиан? Эйзен не любила пропускать его возвращения, особенно после диких планет. Одиночество всё усложняло. После планового осмотра протеза, на удивление, наступило затишье. Эйзен неторопливо возилась с данными в терминале и мурлыкала под нос какую-то старую земную песенку. Когда учёная рассортировывала по папкам трёхмерные модели гибридных позвоночных форм жизни, настроенная на открытый доступ дверь отворилась. В отсек зашёл мужчина с аккуратной бородкой и в добротном бронепластиковом жилете. — Здравствуйте, доктор, — хрипловато сказал посетитель. — Есть конфиденциальный разговор. Эйзен лёгким толчком подкатила стул ближе к нему. — Здравствуйте. Я не выношу информацию клиентов за пределы лаборатории. Ваше имя? — Это не важно. У меня срочный заказ, — клиент закатал рукав куртки, показав биоимплант. — По слухам, вы хорошо знакомы с такими моделями. Модель и правда оказалась знакомой: усиленный имплант с повышенной регенерацией клеток. Приживается далеко не у всех, но если получится, служит такое приобретение долго и хорошо. — Да, случалось с ними работать, — сдержанно кивнула Эйзен. — Что конкретно вы хотите? — Такие же импланты есть ещё у нескольких человек. Со всеми нужно провести одну и ту же операцию: вмонтировать скрытое оружие. Эйзен недоумённо вздёрнула бровь. — Вам нужны ядовитые шипы, вылетающие из-под ногтей, или что? — Нет. Клинки наподобие этого, — посетитель даже не попытался изобразить смешок, зато вытащил из-под одежды и положил на прилавок тонкое недлинное лезвие, кажется, титановое. — Я знаю, что их активно применяют в киберпротезах, но ведь есть эксперименты по совмещению кибернетических и биологических частей. Знаете о них? Повторить сможете? — Знаю, конечно. Повторить… — с некоторым сомнением произнесла Эйзен. — Что ж, думаю, я могу это сделать. Но учтите, что операция получится дорогой. — Тогда сейчас я передам своим, что нашёл специалиста, и скажу вам, куда приходить всю неделю для выполнения работы, — немного заторопился клиент. — И оплата, да. Семь человек, по тысяче коинов за каждого, значит… — Подождите, пожалуйста, — Эйзен жестом остановила собеседника. — Давайте сразу избегать недопониманий. Во-первых, я обычно провожу все операции здесь. В другом месте это сложнее и опаснее, только если у вас не оборудована своя лаборатория. Во-вторых, семь операций, да ещё и такой сложности, не делаются за неделю. То есть, первичные я успею провести, но нужна также восстановительная, а между ними — период реабилитации. Есть шанс уложиться в подобные сроки только с использованием препаратов вроде асцидилума. Но даже без него стоимость семи таких операций — не меньше четырнадцати тысяч. А если вам так уж нужна работа на вашей территории и скорость, то и все двадцать. Клиент некоторое время молча смотрел на Эйзен. Та как раз успела получше разглядеть его глаза: тёмные, как бы чуть прищуренные. Их выражение учёной не понравилось. — Нет. — Простите? — Эйзен сделала вид, что не расслышала. — Я не буду вам столько платить, доктор. На двадцать тысяч коинов я могу жить почти месяц. Никто на Вавилоне не станет драть таких денег за операции на биоимплантах, — в голосе покупателя наконец резко проступило недовольство. — За обычные — не станет. Но если вам не нравится эта цена, ищите варианты подешевле в других местах. Снова наступила короткая пауза. Эйзен прекрасно знала, что за меньшую сумму никто не станет монтировать оружие в импланты, а большинство вообще не возьмутся за такое дело. Да и не так уж много на Вавилоне нужных специалистов: обычный хирург тут не справится. — Берите десятку и не вздумайте никому рассказывать о сделке или о месте, где будете работать! — раздражённо выдал клиент следующее «гениальное» предложение. — Извините, всё ещё не пойдёт, — развела руками Эйзен. — Я постараюсь выполнить работу в кратчайшие сроки из возможных и с лучшим результатом, но за равноценную плату. Это ведь основной принцип Вавилона, сами понимаете. Меньше восемнадцати тысяч я не возьму. Клиент грохнул кулаком по прилавку, второй ладонью сжав обмотанный силиконом конец клинка. — Хватит торговаться! — рявкнул он. — У меня нет времени на это дерьмо, мне нужен результат и молчание! Рука Эйзен нырнула под прилавок. Хорошо отработанный навык уже несколько раз пригождался, особенно поначалу. Даже Элиан в конце концов уважительно кивнул, когда учёная продемонстрировала результаты тренировок. Эйзен стремительно вскинула автомат — местную облегчённую переделку старого оружия — и направила на посетителя. — Ладно, поговорим другим языком, — сказала она холодно и спокойно. — Ты предлагаешь делать сложную операцию в сжатые сроки и в трудных условиях, да ещё и по дешёвке. Не прокатит. А вся эта тема с секретностью… Ты пытаешься что-то скрыть? От кого? Может, от рутов? Хотел втянуть меня в свои подковёрные игры? Я в них не участвую и не собираюсь. — Какое тебе дело, чего именно я хочу? — огрызнулся напряжённо замерший клиент. — Ты огребёшь гораздо больше проблем, если тронешь меня. Мои парни тебя и без имплантов на куски порвут. — Меня? Ну, возможно. Но как-то слабо верится, что им нужны проблемы с рутами из-за смерти хорошего врача. И ещё меньше верится, — Эйзен недобро усмехнулась, — что ради тебя хоть кто-то захочет связываться с ним. Она кивком указала наверх. Клиент бросил туда взгляд и слегка изменился в лице, выпустив клинок. Месяца три назад Элиан принёс с одной из миссий весьма… странный сувенир. Точнее, попросту вывалил перед Эйзен обрубок собственного хвоста, слегка оплавленный на месте раны. — Отрубило. Новый уже вырос. А этот — тебе. На память, — заявил полукровка категорично, и никакие уговоры и требования не заставили его выбросить жуткий подарочек. Сначала Эйзен старалась даже не смотреть на обрубок, но потом ей пришла в голову идиотская мысль повесить «сувенир» в лаборатории, у покупателей на виду. А что, создаётся неплохой антураж, если подумать… Эйзен и повесила. И ни разу не пожалела. Потому что теперь, глядя на хищно блестящее чёрное острие, даже в таком виде куда более опасное, чем титановый клинок, наглый клиент явно терял желание ссориться. Он, как и все, кого приходилось так пугать до него, многое слышал о чёрном наёмнике. И прекрасно знал, что хвост взамен этого давно отрос и готов вспороть горло любому, что вздумает угрожать доктору Эйз. — Итак, ты ещё намерен настаивать на своих условиях? — резким тоном осведомилась Эйзен. Клиент сглотнул и ничего не ответил. — Тогда у меня встречное предложение. За две тысячи я готова забыть о нашей встрече и позволить тебе дальше плести интриги. Мне до них особого дела нет, а результата вы всё равно вряд ли добьётесь. Итак? Посетитель глянул на Эйзен и осторожно достал из кармана карточку идентификатора, выполнявшую ещё и роль электронного кошелька. — Проведите оплату через терминал, доктор, — процедил мужчина. Не убирая автомат, учёная одной рукой быстро ввела нужную комбинацию на терминале, и клиент коснулся карточкой маленького датчика на задней панели. Эйзен кивнула и чуть отвела ствол в сторону, сделав шаг назад. — Отлично. Можете идти. И чтобы я вас или ваших прихвостней тут не видела. Когда дверь отсека закрылась, учёная с тяжёлым вздохом бухнула автомат на прилавок. Конечно, руты в своё время явно почистили местный контингент, да и сейчас нарушителей спокойствия без малейших колебаний превращали в идиотов специальными препаратами и оставляли на самых простых работах. Но всё же иногда находились такие… кадры. И лезли, конечно, в основном к новичкам, которыми Эйзен и Элиан перестали считаться совсем недавно. — Достали, — высказалась учёная вслух, убрала оружие под прилавок и вернулась к делам. В начале седьмого Эйзен постучалась в отсек Макку и через пару минут оказалась на кухоньке, где кипело на плите ароматное варево. Потом учёная пила бульон с сухарями и пряностями, а Макку увлечённо рассказывала об опытах. — Сколько работаю, а до сих пор не понимаю, откуда у всех мальков, причём не только человеческого вида, такая тяга ко всему опасному, — говорила она и отхлёбывала обжигающе горячий бульон. — Есть же безобидные опыты. Вода цвет меняет, пена из маленькой щепоточки порошка валит… Нет, им подавай горящий аммиак с оксидом хрома! — «Огненная метель»? — понимающе улыбнулась Эйзен. — Неудивительно, что они в восторге. — В восторге — это ещё слабо сказано. Каждые пятнадцать секунд надо кого-то ловить за шкирку, чтобы они не совали свои ручонки в контейнер. Эйзен хихикнула. — А это уже похоже на меня в детстве. — О-о-о, так ты была непоседой, Эйз? — ухмыльнулась Макку. — И сколько пробирок взорвала? — До того, как защитила докторскую, или после? Женщины вновь рассмеялись. Макку бросила в бульон горсть разломанных сухарей и начала с удовольствием уплетать их. — Знаешь, — сказала она не очень разборчиво, — я тоже очень долго хотела стать доктором наук. Думала, как круто это будет звучать. Не мисс, не профессор, а доктор Берзиньш!.. Макку осеклась и уставилась на Эйзен. Изредка такое происходило со всеми жителями Вавилона: они случайно позволяли всплыть чему-то из прошлого, и посторонние узнавали о них нечто важное. Реакция зависела от того, насколько доверяли собеседнику и вообще переживали за свою безопасность. Профессор Берзиньш, очевидно, переживала. Эйзен ободряюще улыбнулась. — Не переживай, Макку. У меня ужасная память на фамилии. Макку с явным облегчением вздохнула и стала быстро запивать волнение бульоном. — Ты не договорила про получение докторской степени, — напомнила учёная. — Удалось исполнить мечту? — Не-а. Я просто поняла, что мне это не так уж и нужно. В конце концов, для преподавания детишкам химии степень не требуется, — с тёплой улыбкой ответила Макку. — А что насчёт тебя? Ты же не так давно её получила, судя по возрасту. Не жалеешь, что потратила время? — Да я просто выгляжу молодо. И… Нет, не жалею. Потому что в конце концов благодаря степени я оказалась в одной лаборатории, где произошла, скажем так… судьбоносная встреча, — Эйзен слегка нервно усмехнулась. — Хотя поначалу она казалась мне карой за что-то очень плохое. Я была просто в ужасе, что это случилось. — А сейчас? Если не секрет, конечно. — Сейчас я не представляю, как жила бы по-другому. Многое из того, что я любила, осталось позади, но… Но, чёрт возьми, где бы ещё я взяла столько приключений и открытий, сколько пережила за последний год? — Ну вот, теперь мне интересно, кто это! А спрашивать против правил! — Что ж, ничего не поделаешь. — А если я расскажу что-то в ответ? — Макку, тебе не стыдно? Сама боишься болтать о прошлом, а от меня требуешь таких откровений. — Брось, я же не твоё настоящее имя или идентификатор выспрашиваю. Кто там был? — Макку с хитрым видом придвинулась ближе. — Симпатичный лаборант, из-за которого ты влипла в неприятности? Безумная учёная, от которой ты прячешься? Агент тайной корпорации, который тебя завербовал? Кто же, Эйз?! Эйзен не успела заявить, что Макку испытывает её терпение. Снаружи донёсся детский визг — не разобрать, радости или ужаса. Женщины переглянулись и, не сговариваясь, бросились к двери. По пути Эйзен наткнулась на стул Макку, а та чуть не запнулась об собственную обувь, но наконец обе учёные выглянули из отсека и… На свободном пространстве полукругом собралась ребятня с этажа. С отдаления на толпу поглядывали родители и просто любопытные. А среди детей стоял Элиан, даже не переодевшийся после рейда. Чёрный хвост стремительно метался возле самого пола под пристальным взглядом полукровки, а сияющая от восторга детвора подпрыгивала, чтобы их не сшибло с ног. Некоторые скакали над самым острием, пролетающим в считанных сантиметрах от их подошв, и вот эти-то экстремалы и взвизгивали особенно громко. И явно радостно. — Элиан! — удивлённо воскликнула Эйзен. Хвост замер, а сам полукровка обернулся. Дети расстроенно загалдели, требуя продолжения игры. — Привет, — сказал Элиан, не обращая внимания на шум и несмелые попытки потянуть его за рукав. — Привет… Что тут у вас? — немного растерянно спросила учёная. — Играем. Скоро приду. — А-ага, ладно, — Эйзен кивнула, не зная, что ещё сказать. — Извините, что отвлекла. Элиан слегка дёрнул плечом, мол, ничего страшного, и вернулся к своему занятию. Дети радостно завопили и снова начали прыгать над суставчатым хвостом, как резиновые мячики. Эйзен заворожённо наблюдала за этим. Элиан выглядел расслабленным и умиротворённым, точно обычный человек, вернувшийся с работы к большой и шумной семье. Но даже на Вавилоне полукровка не избавился от своей настороженности и замкнутости, и обычно это хорошо чувствовалось. А тут… — Пожалуй, разговор про опыты продолжим в другой раз, — сказала Макку за плечом Эйзен и вдруг тихонько усмехнулась. — И, знаешь, я догадываюсь, кого ты встретила в той лаборатории. Учёная обернулась и внимательно поглядела на улыбающуюся соседку. — Вот и обменялись секретами, — ответила она наконец и тоже улыбнулась. — Кстати, спасибо за угощение, Макку. Эйзен вернулась в свой отсек, вывела на стену проекцию окна с видом на океан и успела немного полистать в коммуникаторе внутренние новостные страницы Вавилона. А потом в дверь скользнул Элиан и скинул куртку на свою кровать, оставшись в чёрной майке. Хвост покачивался из стороны в сторону, как у довольного кота. — А ты в удивительно хорошем настроении после рейда, — заметила Эйзен, слегка вопросительно глядя на друга. — Что такое замечательное вы нашли? — Планета похожа на Роуз-2. Вода, леса, — Элиан сел на табурет и повёл рукой в воздухе. — Тихо и спокойно. Только всё синее. И утром везде блестящая пыль. Как… иней. Красиво. — О, так вы задержались не из-за неприятностей? — Эйзен уселась напротив и подпёрла голову руками. — Нет. Мы отдыхали, — полукровка помедлил. — Хорошо от… оттянулись. Учёная расхохоталась. Явно чужое слово из уст Элиана прозвучало немного дико, а его сосредоточенный вид делал ситуацию уморительной. Возможно, хорошему настроению способствовало и спокойствие Элиана после рейда. Обычно ведь всё бывало иначе… Но полукровка веселья не оценил и смотрел на Эйзен недовольно. — Ох, боже ты мой… — Эйзен вытерла выступившие на глазах слёзы. — Ха… Клянусь, я скоро начну записывать словечки, которые ты притаскиваешь из рейдов! — Нет, — процедил Элиан, сверля её взглядом. — Хотя тот случай, когда ты сказал «не кипишуй», пока ничему не удалось переплюнуть! — продолжала смеяться учёная. Элиан сердито фыркнул и отвернулся. Хвост снова дёргался, на этот раз — явно раздражённо. Эйзен посмотрела на него и вспомнила малышей, прыгающих над смертельно опасным острием. — Знаешь, я сегодня даже удивилась. Когда ты начал играть с мальками? — Когда они перестали бояться, — ответил полукровка, не глядя на неё. — А они боялись? — Да. Я же большой сердитый звёздник. — Точно, — усмехнулась Эйзен. — Но почему ты вообще это делаешь? Не замечала за тобой особой любви к детям. — Игра — часть заботы о потомстве. Даже чужом. Развивает физически и умственно. Эйзен снова поглядела на чуть ссутуленную спину Элиана и осторожно спросила: — С тобой ведь… не играли в детстве, да? Помню насчёт шахмат, но ты называл это тренировкой. Ты грустишь из-за этого? — Я не потомство. Я эксперимент, — отозвался полукровка, не оборачиваясь. — Не грущу. Учёная ещё немного подумала, затем подошла и обняла Элиана со спины, слегка повиснув на нём и заглядывая в лицо сбоку. — Если в следующий раз придумаете ещё какую-нибудь интересную игру, позовёшь меня, ладно? Элиан шумно выдохнул носом, покосился на женщину и легонько ткнул пальцем в щёку. — Я подумаю. — И на том спасибо, дружище, — усмехнулась Эйзен.