Чёрное

— Осторожно. — Я и так осторо-а-а!.. — Эйзен взмахнула руками, в одной из которых всё ещё была зажата оказавшаяся ненадёжной железка. Элиан поймал учёную, крепко стиснув локоть, и укоризненно посмотрел на неё. Эйзен немного оторопело сдула со лба упавшую на глаза прядь — с Нового года волосы уже порядком отросли. Надо бы подстричься. — Спасибо, Элиан, — выдохнула она, отбросила предательский обломок и взялась за более устойчивую опору — остов старого станка, торчащий из общей кучи. О том, что на станционной свалке металлолома можно найти много полезного, Эйзен узнала от одного из пациентов — местного гениального механика, немного тронутого, как все гении, и поставляющего наёмникам устройства типа ловушек. Стабильно раз в год-полтора он умудрялся отчекрыжить себе палец во время возни с изобретениями, после чего быстренько приращивал на его место биоимплант, с трудом дожидался полного заживления и продолжал работу. Импланты не всегда функционировали без сбоев, поэтому механику приходилось иногда мотаться по специалистам и разбираться с неполадками в собственном организме. А специалистов было не так уж много, и среди них Эйзен успела заработать определённую положительную репутацию. Во время операции учёная случайно разговорилась с механиком. И вот теперь думала, что было не совсем умно слушать советы человека, у которого из десяти пальцев на руках настоящих только три. Тем не менее, она и правда рассчитывала найти тут кое-что полезное до того, как всё растащат другие охотники за деталями или очередную партию мусора отправят на переплавку. Эйзен тоже собиралась устроить дома небольшую плавильню, но пока лишь искала предметы, сделанные из нужных металлов. Улов до сих пор был невелик, хотя рюкзак за плечами Элиана уже погромыхивал при движении. — Пахнет топливом, — вдруг сказал полукровка, который пробирался следом за Эйзен — чтобы подхватить её, если начнёт падать назад. — Откуда? — учёная обернулась. — Там, — Элиан указал на соседнюю кучу, готовую вот-вот обвалиться. — Может, двигатель. — Поняла. Туда не полезем, — кивнула Эйзен и стала карабкаться дальше. На вершине мусорного кургана она наконец нашла то, что искала и что приметила ещё издали, от подножия горы металлолома — старую схему какого-то огромного устройства, которая обнадёживающе поблёскивала золотистыми деталями. Эйзен тут же вцепилась в неё и вытянула из кучи, опасно балансируя на непрочной опоре. — Вот! Берём это, и останется ещё примерно треть. — Не влезет, — Элиан покосился через плечо на рюкзак. — Ну… Можно её раскурочить. Ты сможешь, я в тебя верю, — и Эйзен мило улыбнулась. — Спасибо. Элиан недовольно зашипел, но схему взял и с душераздирающим скрежетом начал ломать. Во все стороны полетели осколки, проводки и металлическая крошка. Эйзен оглядывалась в поисках следующей цели, пока звуки за спиной вдруг не смолкли. Неожиданная полная тишина насторожила учёную. — Что случилось? — она резко развернулась. Элиан ещё несколько секунд прислушивался к чему-то, потом расслабился и принялся запихивать куски схемы в рюкзак. — Услышал мелкое животное. Крыса. Эйзен немного подумала и встревоженно нахмурилась. — Я хочу посмотреть поближе. Это как-то странно. — Почему? — Элиан тоже нахмурился, но скорее озадаченно. — Тут свалка. Крысы живут на свалках. — Здесь нет органических отходов. А зачем крысам жить там, где нечего есть? Элиан, откуда идёт звук? Я его не слышу. Полукровка нехотя указал направление: он явно считал, что Эйзен озабочена какой-то ерундой. А когда учёная, оступаясь, поспешила на поиски источника звука, Элиан раздражённо выдохнул, но всё же рванул замок, с трудом застегнув его, и пошёл следом. Эйзен пробиралась между металлических курганов, изо всех сил прислушиваясь. Писк, если он и был, пока оставался неразличим за гудением механизмов далеко вверху, тихим скрипом и скрежетом неустойчивых ржавеющих куч, лязгом новых порций металлолома, готовых вывалиться по широким трубам из отсека для сбора мусора. В стороне возились и хрипловато перекрикивались работники свалки, которые тащили что-то на переплавку. Ослепительный свет белых ламп на потолке за долгое время стал неравномерным, потускнел и кое-где приобрёл жёлтый оттенок. Резко пахло ржавчиной, машинным маслом, топливом — теперь Эйзен чувствовала его вонь — и пылью. Да, свалка была не самым приятным местом и отнюдь не безопасным. А обувь после всех этих жирных пятен и острых углов, наверное, придётся как-то ремонтировать. Или попросту выкидывать. Наконец почти под самой трубой для сброса мусора Эйзен услышала новый звук. Что-то маленькое жалобно пищало и скреблось на склоне металлической кучи. Учёная невольно содрогнулась от того, как отчаянно это звучало, и заспешила вперёд. При первой же попытке взобраться на металлический холм вся конструкция угрожающе заскрипела и чуть накренилась. Эйзен замерла, потом заозиралась и обернулась к Элиану. — Пожалуйста, подержи вот ту трубу! Она подпирает весь склон, по-моему. Полукровка тихо недовольно зарычал, но упёрся в торчащую почти вертикально трубу плечом и кивнул, мол, теперь можно. Эйзен полезла на склон. Писк и царапанье приближались, хотя их заглушал отдалённый шум наверху — кажется, новая партия мусора готовилась отправиться на свалку. В спину учёной неодобрительно глядел Элиан. Обнаружив нужный контейнер, придавленный ещё какими-то железками, Эйзен нахмурилась. Писк шёл изнутри, но дверца была заперта снаружи. — Какого чёрта? — пробормотала учёная, с трудом открыла задвижку и распахнула дверцу. Из полутёмной глубины контейнера на неё испуганно таращилась глазками-бусинками очень странная крыса. Крупное тельце оказалось розовым и голым, как у кота-сфинкса, уши выглядели непомерно большими, а лап и хвостов у зверька было явно больше, чем нужно. — Эй, иди сюда, малышка, — ласково позвала Эйзен. — Как ты здесь оказалась, глупенькая? Тут же опасно. Крыса пискнула и вжалась в заднюю стенку контейнера. — Я тебя не обижу, честно. Просто помогу выбраться, — Эйзен подставила ладони «лодочкой» к краю контейнера. — Залезай, ну же. Крыса ещё помедлила, потом стала осторожно приближаться к учёной. Та терпеливо ждала, с улыбкой глядя на зверька. Чем-то эта крепышка напоминала ей героев сказок про храбрых и умных лабораторных мышек, удиравших от злых учёных. Мама, рассказывая такие истории, всегда смеялась и говорила, что вот они-то с Хьюго совсем не такие учёные. Над головой раздался приближающийся грохот и лязг. — Эйз! — напряжённо позвал Элиан снизу. — Слезай! Услышав громыхание, крыса вздрогнула, сжалась в комок и начала затравленно озираться. Эйзен стало не по себе от того, каким осмысленным, даже человеческим было выражение тревоги на нежно-розовой мордочке. — Скорее, иди сюда! Надо сматываться! — учёная снова протянула ладонь к крысе. — Эйз, вниз! — прорычал Элиан от подножия горы. Зловещий шум нарастал. Учёная почувствовала, как вибрирует воздух под трубой. — Эйзен! — Пожалуйста, малышка, я хочу помочь! — в отчаянии выпалила Эйзен и сунула руку в контейнер. Конечно, это был глупый ход. Испуганная крыса могла не даться или даже укусить её, но Эйзен почему-то думала, что всё будет иначе. И оказалась права. Крыса наконец решилась, метнулась к человеческой ладони и позволила схватить себя и вытащить из контейнера. — Будет трясти! — крикнула Эйзен, прижимая к себе крысу одной рукой, а второй пытаясь балансировать и хвататься за выступы, чтобы не скатиться с мусорной горы кубарем. — Эйз!.. — голос Элиана потонул в грохоте. Эйзен успела спуститься всего на пару метров — меньше половины расстояния. Она буквально ощутила, как на неё сползает, катится, несётся лавина металлических обломков и запчастей. Учёная отпустила опору, за которую придерживалась, и рванула вниз по крутому склону. Первые мелкие обломки ощутимо ударили по ногам. Эйзен вскрикнула и наклонилась вперёд, потеряв равновесие. Потом на неё налетело что-то большое, и всё исчезло в темноте и душераздирающем скрежете. Сначала из него выступили встревоженные голоса вдалеке и придушенный писк где-то совсем рядом. А ещё — ужасная головная боль. Приоткрыв глаза, Эйзен увидела перед собой мордочку отчаянно вырывающейся крысы. И в глазках-бусинках учёной почудились крошечные капельки слёз. Эйзен выпустила крысу, та отбежала чуть в сторону и сжалась в комок на дверце от какого-то небольшого аппарата, дрожа всем телом. Рука Эйзен же вместо осколков уперлась во что-то мягкое и тёплое, и тогда до учёной дошло, на чём она лежит. — Господи, Элиан! — она отпрянула, неловко скатилась набок и зашипела от боли, когда в голове зазвенело, а под рёбра ткнулся металлический угол. Элиан, лёжа на спине, повернул голову и пристально посмотрел на Эйзен. Он выглядел почти спокойно, только плотнее обычного сжал губы. По обломкам, оказавшимся у него под спиной, медленно стекала кровь. — Ох… Элиан, ты… Что повреждено? — Эйзен подползла ближе. Полукровка не отреагировал и ещё несколько секунд лежал неподвижно. Затем опёрся на локоть и стал медленно подниматься, стиснув зубы и тихо шипя. Рюкзак, который он так и не снял, был порван в нескольких местах, а его содержимое вместе с валяющимся всюду металлоломом изрядно разодрали Элиану спину и руки, заодно зацепив голову. В основном это были просто крупные царапины, но один обломок глубоко вонзился под лопатку Элиану. Тот дотянулся до раны, поглядел на окровавленную ладонь, поморщился и вытер руку об штаны. — Тебе нужна помощь? — Нет, — хрипловато ответил Элиан. — Я буду в порядке. — Прости, — Эйзен сжала губы. — Я не знала, что так случится. Элиан коротко кивнул: само собой, кто вообще мог бы знать? — Спасибо, что выручил. Опять тебе пришлось спасать моё хрупкое человеческое тельце. Полукровка дёрнул плечом: ничего такого, привычное дело. Потом поднял взгляд на Эйзен, нахмурился и коснулся лба чуть ближе к виску. — В чём дело? — учёная несколько секунд непонимающе смотрела на него, потом всё же догадалась, провела рукой по лбу, отозвавшемуся болью, и тоже обнаружила на пальцах кровь. — Ох, блин… — Идём, — Элиан встал и снова поморщился. — Бери свою крысу. Эйзен, которая в волнении за друга совершенно забыла о спасённом зверьке, обернулась. Крыса сидела на прежнем месте — розовая, шестилапая и двухвостая, очень напуганная, но оставшаяся ждать чего-то. Учёная осторожно подошла, присела рядом на корточки и протянула руку к крысе. Та неожиданно вздрогнула и отпрыгнула. — Ты чего? — удивилась Эйзен. — Тот шум — не моя вина, честно. Иди сюда. Она подалась ближе, немного наклонилась, и в голове опять загудело. Эйзен зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, заметила капнувшую ей под ноги кровь. Крыса тоже увидела красное пятно, задрожала и стала медленно отползать подальше. Учёная уставилась на неё, потом на свою окровавленную руку, которой пыталась коснуться зверька. Картинка наконец сложилась. — Да вы шутите, — пробормотала Эйзен и глянула на подошедшего Элиана. — В рюкзаке есть что-нибудь почище, чем можно перевязать голову? Элиан скинул с плеч рюкзак, затем стянул дырявую и грязную куртку и без малейшего колебания превратил один рукав в длинный лоскут. — Что ты… Ладно, спасибо, — Эйзен взяла импровизированную повязку и перетянула голову, заодно вытерев о ткань руки. Теперь крыса позволила взять себя, хотя на расцарапанную щёку учёной косилась с опаской. Элиан посмотрел на них, закинул рюкзак на плечо и первым направился к воротам свалки. Эйзен шла следом, поглядывала на зарастающую спину полукровки под драной майкой и тихонько расстроенно вздыхала.