Чёрное

Коммуникатор тихо загудел, когда Эйзен заканчивала настройку функций костного мозга в биоимпланте. Клиент, с интересом наблюдавший за временно потерявшей чувствительность ногой, повернулся на звук. – Это у вас, док? – Да, – отозвалась Эйзен, не отрываясь от монитора. – Болевых ощущений нет? – Не, всё в порядке. – Отлично. Коммуникатор замолк, но тут же загудел снова, а затем и в третий раз. Наконец он коротко щёлкнул, и на этом звуки закончились. «Ещё и сообщение прислали, – раздражённо подумала Эйзен. – Кому так хочется моего внимания под вечер?» Закрыв дверь за довольным клиентом, учёная взглянула на коммуникатор. Три пропущенных вызова от Ерша и сообщение от него же. «Мы на подлёте. В рейде была жесть. Элька ранен». Если тогда они были на подлёте и уже вошли в зону действия сигнала со станции, значит... Эйзен быстро набрала «Спасибо», выключила электронику в лаборатории и поспешила в соседний отсек. Всё-таки Ёрш – настоящий друг. Всегда предупреждает её, если такое случается. В отсеке было темно, если не считать слабой подсветки над кухонным столом. На стеллаже, разделявшем помещение, шуршала в своём домике Утро. Эйзен тихо зашла и включила проекцию окна на стене. За ненастоящим окном светилось ненастоящее, но красивое звёздное небо. Только после этого учёная повернулась и взглянула на другую половину отсека. Элиан сидел на полу, в самом углу. В сумраке ярко выделялась бледная кожа – полукровка был без куртки и майки. Тускло поблёскивал нервно дёргающийся хвост. Хитиновые спинки жуков. Подрагивающее гладкое острие. Эйзен спокойно, неторопливо подошла ближе. Даже при плохом освещении стало заметно, что левая рука Элиана тоньше правой и имеет нездоровый розоватый оттенок. И без того костлявый локоть казался таким острым, что смотреть было больно. Пальцы выглядели хрупкими неровными веточками. Теперь понятно, о чём именно говорил Ёрш. Учёная остановилась рядом с кроватью друга. Элиан поднял взгляд – непроницаемая чёрная глубина. Ни намёка на эмоции. Эйзен сделала ещё шаг. Хвост полукровки резко шевельнулся, в груди глухо заклокотало, точно там рождалось угрожающее рычание. Эйзен молча села на пол напротив Элиана, не сводя с него спокойного взгляда. Зловещий звук в груди полукровки затих. Учёная мягко улыбнулась. – С возвращением, Элиан. Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Можно мне подсесть ближе? Элиан не ответил. Но Эйзен заметила едва различимые перемены в выражении заострённого лица и немного придвинулась к полукровке. Затем протянула ему руку. Это всегда был самый сложный момент: изредка, если рейд проходил совсем плохо, Элиан шарахался и шипел. В таких случаях Эйзен становилось не по себе, но страха она всё равно не ощущала. В любом состоянии, так или иначе, но Элиан был её другом. А друзей не боятся. Элиан внимательно посмотрел на её ладонь. И медленно вложил в неё свою. Эйзен аккуратно сжала костлявые пальцы и тихо выдохнула. Получилось. Полукровка поддался почти сразу, когда его слегка потянули вперёд. Наклонился, затем подполз ближе и наконец лёг головой на колени Эйзен, всё ещё держась за её руку. Учёная погладила его по жёстким дредам, шее, положила ладонь на плечо повреждённой руки. Руки, которая заново отросла. Наверное, ужасно больно. Теперь нужно было ждать. Преимущественно молчать, осторожно поглаживая полукровку по голове, и иногда напоминать, что теперь всё в порядке, что опасности нет, и он может... вернуться. Вернуться из того состояния, в котором он способен противостоять чему угодно, но становится опасен даже для тех, кого защищает. Как бы банально ни звучало, но с этой бедой могли помочь лишь слова и время. Эйзен уже вдохнула, чтобы произнести первую фразу своего немудрёного заклинания, когда Элиан хрипло прошептал: – Всё... хорошо. Слова дались ему с некоторым трудом и прозвучали не очень внятно, но Эйзен всё равно замерла от неожиданности. А Элиан помедлил и тихо продолжил: – Тут безопасно. Всё... в порядке. Эйзен, справившись с удивлением, снова мягко погладила его по голове. Полукровка поёрзал, подставив затылок. Учёная улыбнулась. – Больше драться не нужно, – пробубнил Элиан ей в коленку. – Точно, – подтвердила Эйзен. – Всё хорошо. Я... дома. Да? – Конечно, Элиан. Полукровка умиротворённо вздохнул и прикрыл глаза. Эйзен ещё некоторое время ласково почёсывала его голову, потом коснулась почти вернувшего нормальный цвет плеча. – Что изменилось? Раньше тебе было сложнее справляться с этим. – Я не борюсь, – после длинной паузы ответил Элиан, не открывая глаз. – Учусь не бороться. Просто... успокаиваться. Эйзен снова улыбнулась и кивнула. Она поняла его. – Что насчёт куртки? Нужны обновки? – Нет. Я был без куртки. – Там было тепло? – Не очень. Я ожидал нападения. Планета с атмосферой. – И формами жизни, – догадалась Эйзен. – Кто же там обнаружился? Элиан недовольно фыркнул и слабо дёрнул плечом. – Снимки в архиве. Ресёрчеры сделали. – Ну, в архив я попасть не смогу: у меня нет рейдерского допуска. Значит, не увижу фото, пока их не выгрузят в станционную сеть. – Спроси Микса. Он их посмотрит. – Почему ты так считаешь? – Ёрш, – лаконично ответил Элиан и замолчал: видимо, разговаривать ему надоело. Эйзен снова кивнула. Логично. Ёрш растреплет всё Миксу, если ещё не растрепал, а тот заинтересуется и полезет в архив, чтобы самому посмотреть, какие твари испортили жизнь рейду в целом и Элиану в частности. – Ты хочешь, чтобы я ещё посидела с тобой, Элиан? Полукровка невразумительно тряхнул головой. – Это... «да» или «нет»? Извини, у тебя ужасное произношение на языке жестов. Элиан засопел и нехотя пробормотал: – Да. И Эйзен сидела, гладила его по голове и слегка улыбалась. Сейчас так сложно было поверить, что когда-то коснуться Элиана было не просто страшно, а опасно для жизни. Даже смешно как-то... Сбоку раздался шорох. Утро выглянула из-за угла кровати, принюхалась, подошла поближе и уселась, внимательно глядя то на Эйзен, то на Элиана. – Привет, малышка, – сказала Эйзен и протянула к крысе руку. – Хочешь к нам? Утро тут же подбежала, уцепилась коготками за кофту и резво забралась на плечо учёной. Тёплый мягкий бок прижался к шее, послышалось сопение, ухо щекотнули усы – крыса обнюхивала щёку Эйзен. Потом вдруг чихнула, вздрогнув всем тельцем. Учёная тихо рассмеялась. – Опять пахну химией, да? Извини уж. Элиан заворочался и повернулся так, чтобы можно было скосить глаза на Эйзен и Утро. – Пахнешь, – проворчал он. – Что, и тебе не нравится? – Как всегда. – Привереды! – Эйзен легонько пихнула Элиана в плечо и осторожно ущипнула Утро за бархатистый бок. – Я, между прочим, этим деньги для семьи зарабатываю! «Для семьи». Слова слетели с губ сами, настолько естественно, что Эйзен задумалась над ними только после того, как произнесла. Впрочем, так их называли всё чаще. Сама Эйзен, мысленно или вслух, Микс, Макку как-то раз во время болтовни... Интересно, думал ли так когда-нибудь Элиан? – Я тоже зарабатываю, – сказал полукровка с таким видом, будто его обвинили в обратном, а потом неожиданно выдал: – Только Утро безработная. На пару секунд воцарилась тишина, а потом Утро чуть не свалилась с плеча рассмеявшейся Эйзен. Но, несмотря на веселье, учёная всё равно заметила, как Элиан дёрнул рукой, готовый поймать крысу, если придётся. И это тоже было поводом для радости. *** Вообще-то Элиан и Утро нашли общий язык не сразу, и времени на то, чтобы ужиться, им понадобилось много. Насколько Эйзен могла судить, полукровка распознал в крысе достаточно умное существо, чтобы отнести её к полноценным членам их маленького общества. Поэтому и счёл новым соседом. А соседей, кроме Эйзен, он не любил. Утро тоже довольно точно определила, как к ней относится большое хвостатое существо, и поэтому предпочитала прятаться на половине, где обитала Эйзен, изредка совершая дерзкие вылазки в другую часть отсека. Заметив вторжение, Элиан неизменно шипел, а Утро принимала боевую стойку, задирала оба хвоста и пищала. – Территорию делят, – смеялся Микс. Эйзен было не так уж смешно, потому что разнимать соперников, явно не совпадающих по весовой категории, приходилось ей. Кроме того, в какой-то момент она заметила и другое обстоятельство. Стоило ей взять Утро на руки, или начать чесать ей бока и животик, или кормить ягодками, или разрешить крысе улечься ей на грудь или живот во время отдыха – словом, как только Эйзен проявляла повышенное внимание к крысе, Элиан недовольно фыркал и отворачивался. Причины такого поведения были, по мнению Эйзен, настолько идиотскими, что не сразу уложились у неё в голове. Элиан откровенно ревновал. И что с этим делать, Эйзен понятия не имела. Всё изменилось в тот день, когда Утро вдруг пропала. Конечно, Эйзен сначала обыскала весь отсек и опросила соседей, но это ничего не дало. Как именно Утро ускользнула из отсека, учёная тоже не понимала, однако это волновало её в последнюю очередь. Ёрш, узнав о случившемся, попытался помочь, опираясь на свои знания о повадках грызунов, но тоже безуспешно. Наступал вечер, Эйзен беспокойно мерила шагами комнату и думала, что же сделала не так, раз крыса предпочла улизнуть. Элиан, который полдня отсутствовал из-за каких-то личных дел, смотрел на это, а потом встал и вышел на этаж. Вернулся он ночью, разбудив беспокойно задремавшую Эйзен. На руках полукровка держал чумазую и испуганную Утро. – Наверное, залезла в сумку. И я унёс. Не заметил, – объяснил Элиан. – Она выбралась и заблудилась в вентиляции. Очень любопытная. – Утро! Зачем ты меня так пугаешь? – Эйзен осторожно взяла крысу и погладила дрожащую спинку. – Ну куда ты полезла, дурашка? Как ты её нашёл, Элиан? – Догадался, – проворчал полукровка. – Но не сразу. А потом – по запаху. – Спасибо тебе большое, – Эйзен, ещё держа Утро, одной рукой обняла Элиана. Следующим утром крыса принесла на прикроватную «тумбочку», вернее, ящик полукровки крекер, каким-то образом добытый с кухни. После этого отношения двух хвостатых, большого и маленького, стали налаживаться. Утро научилась уважать личное пространство и привычки Элиана, а тот наконец покончил с ревностью и воспринимал действия крысы всё спокойнее. Эйзен не нравилось считать Элиана кем-то звероподобным, но она видела, как именно эта особенность помогала полукровке сближаться с Утро. Они постепенно становились похожи, насколько могут походить друг на друга животное и тот, кто всё же старается быть человеком. Теперь Элиан и Утро почти всегда ели вместе, при чём полукровка иногда не глядя протягивал крысе кусочки, и та ловко выхватывала их из костлявых пальцев. Эйзен совершенно точно заметила, хоть и с огромным удивлением, что Утро переняла у Элиана привычку своеобразно умываться, просто подставляя лицо (в её случае – мордочку) под струи воды, а потом трясти головой, что аж брызги во все стороны. Зато Элиан стал почти в той же манере, как Утро, поворачиваться на громкий звук или открывшуюся дверь. Несколько раз Эйзен застала, как эти двое играют. Это походило на игру кота с мышью – вернее, крысой. Элиан, растопырив пальцы, «нападал» на Утро, легонько хватая её или прижимая к полу, а крыса прыгала, изворачивалась и отбивалась от хищной руки, переворачиваясь кверху животом. Изредка она цеплялась за ладонь всеми лапками, и тогда Элиан поднимал её, а порой даже слегка встряхивал. Эйзен сначала стало не по себе от таких игр, но потом она заметила, как Элиан подставляет вторую руку, готовый при необходимости поймать поднятую Утро, и успокоилась. Элиан позволял Утро возиться с его дредами, прятаться в карманах куртки и толстовок, кататься у него на плече и в сумке. Однажды вечером Эйзен зашла в отсек после работы и застала умилительную картину. Свет был приглушён, а Элиан лежал на своей кровати, привычно сжавшись и обернувшись хвостом. Но на этот раз на маленьком участке кровати, которое полукровка оставил свободным у себя под боком, мирно спала свернувшаяся калачиком Утро. Учёная тихо подошла ближе и с улыбкой посмотрела на свою спящую семью. Маленькую, очень странную... и хвостатую. Получается, что единственным мутантом в этом сообществе была бесхвостая Эйзен? «Мутантка» не удержалась и хихикнула. Элиан беззвучно вздохнул сквозь сон, но не проснулся. Тогда, поддавшись непонятному порыву, Эйзен подкралась ещё ближе, взяла куртку полукровки и осторожно укрыла его. Казалось, учёная действовала очень тихо и бережно, но уже в следующую секунду Элиан смотрел на неё, внимательно и ни капли не сонно. – Извини, что разбудила, – прошептала Эйзен и коснулась плеча полукровки. – Спи. Я не буду шуметь. Элиан помедлил пару секунд, а затем немного поёрзал, удобнее устроившись на подушке, и снова закрыл глаза. Другим вечером Эйзен засела на кровати с сериалом, надев наушники и удобно положив ноги на свёрнутое одеяло. Элиан играл с Утро. В какой-то момент возня, которую учёная видела краем глаза, прекратилась: Элиан улёгся на пол и притих. Когда серия закончилась, Эйзен выключила звук и сняла наушники, собираясь сходить за водой, но замерла. Потому что услышала голос Элиана. Он звучал непривычно, очень спокойно и даже... мягко, что ли. Учёная, затаив дыхание, присмотрелась к происходящему. Элиан лежал на животе, опираясь подбородком на кулаки, а перед ним сидела Утро и, казалось, внимательно слушала полукровку. – ...прилетели сюда. Тут много людей и звёздников. Не все хорошие. Но нас не пытались убить. Почти. Кто хотел, пожалели. Нельзя обижать стаю. Стая – это как семья. Эйзен называет нас семьёй. Элиан замолчал. Эйзен уже почти решила, что на этом речь закончится, но полукровка заговорил снова, чуть тише. – Я не умею дружить. Но Ёрш и Микс говорят, мы друзья. Они хорошие, – Элиан сделал ещё паузу. – Потом мы нашли тебя. Это было трудно. И больно. Но я всегда... буду в порядке. Эйзен – нет. Ей могло быть хуже. Но она хотела тебе помочь. Всегда хочет. Эйзен добрая. Боялась меня, но помогла. Полукровка медленно вздохнул, а Эйзен, наоборот, старалась заглушить даже стук сердца, чтобы не пропустить ни слова. Элиан редко откровенничал, а уж с кем-то, кроме Эйзен... Учёной не удалось представить его беседу по душам с кем-то ещё. Хоть бы и с крысой. – Ты была экспериментом. Как я, – сказал Элиан и поднёс к Утро ладонь, о которую крыса тут же с удовольствием потёрлась, а потом снова уставилась на Элиана. – Но теперь – нет. Мы всё, что захотим. Мы семья. И Эйзен... – полукровка помедлил и ещё сильнее понизил голос, почти до шёпота. – Эйзен нас... любит. Поэтому будь в порядке. Как я. Иначе она грустит. Сильно. Будь в порядке и живи долго. Дольше обычных крыс. Ты же необычная. Поняла? Слишком занятый мыслями и попытками облечь их в слова, Элиан вдруг услышал позади себя прерывистый вздох и резко обернулся, уже приподнявшись и готовясь к прыжку. Но нападать или убегать не потребовалось. Он увидел лишь Эйзен, которая сидела на кровати, плотно сжав губы и глядя на Элиана блестящими глазами. Она вот-вот могла заплакать. Что-то расстроило её? Элиан бросил быстрый взгляд по сторонам: кажется, всё как всегда. И до этого Эйзен просто смотрела какое-то видео, над которыми обычно не плакала. Что же случилось? – Эйзен, ты в порядке? – немного встревоженно спросил полукровка. Учёная улыбнулась и кивнула. Улыбка выглядела искренней, но глаза всё ещё готовились плакать. Элиан в очередной раз пожалел, что не разбирается в сложных человеческих эмоциях. Тогда он понял бы, что творится с Эйзен. Но оставалось лишь верить её словам... Точнее, жестам. А Эйзен всё пыталась проглотить вставший в горле комок слёз и никак не могла перестать улыбаться. Причина всего этого настороженно глядела на неё узкими чёрными глазами. «Раньше ты не раскрывал другим свои секреты. Не называл нас семьёй. Не просил кого-то жить как можно дольше. И никогда не говорил о любви. Даже о чужой».