Чёрное

В транспортере, идущем на верхние уровни станции, было тесно: многие хотели сэкономить время и доехать с ветерком, а не петлять по переходам, лифтам и лестницам. Эйзен оказалась почти прижата к стене крупным ратартом – одним из звёздников, которых редко видели в общих помещениях Вавилона. Ратарты внешне походили на детские пирамидки, только серые, неровные и высокие. Все уровни такой «пирамиды» непрерывно двигались и колыхались. А под ними, насколько знала Эйзен, скрывались конечности ратартов – те же кольца-ярусы, только разомкнутые, как рёбра. Взаимодействовать с представителями других видов ратартам было сложно: строение тела делало почти невозможным нормальный физический контакт, а язык, состоящий из скрежета, стрёкота и щелчков, был по зубам только дорогим электронным переводчикам с уникальным программным обеспечением. В своей практике космобиолога Эйзен имела дело со многими инопланетными видами, но обычно это были растения, одноклеточные организмы или животные, но не разумные существа с культурой, языком и определённым уровнем развития. Поэтому на Вавилоне она с особой жадностью впитывала всю информацию, которую могла получить об обитателях станции. Космос поражал её всё больше и больше. А ещё больше поражало, что при всём своём «космическом господстве» человечество понятия не имело о том, что на самом деле скрывается в чёрной глубине между звёздами. Ближе к концу поездки Эйзен всё же решилась и осторожно, как бы невзначай тронула ратарта. Кольцо оказалось гладким и чуть тёплым, а от такого явного прикосновения вздрогнуло. Учёная тут же сделала вид, что очень интересуется светящимся объявлением на стене и никого из соседей по транспортеру, конечно же, не трогает. Выйдя на нужном уровне, Эйзен огляделась и ещё раз сверилась с коммуникатором. – Так, «Штурвал», ну и где же ты спрятался... – пробормотала она, ища вывеску глазами. Вывеску учёная не увидела, зато приметила немного в стороне синий ирокез и замахала рукой. Ёрш помахал в ответ, ловко пробрался через толпу и с улыбкой приобнял Эйзен. – Привет, яйцеголовая! Как оно? Нормально добралась? – И тебе не хворать, громила, – усмехнулась учёная. – Да так, терпимо. – На кабинке ехала? – Конечно. Самоубийца я, что ли, через всю станцию самой тащиться? Заодно под шумок потискала ратарта. Ёрш присвистнул. – Надеюсь, он тебя не тискал в ответ. – Боюсь представить, как это выглядело бы. Ну, идём? – Конечно! Готова к вкусовым экспериментам? – Всегда готова. Учёный я или где? Владелец «Штурвала» обставил бар в соответствии с названием: на стенах светились голографические виды из окон звездолёта, столы были сделаны из старых корабельных панелей управления, накрытых сверху стеклом, а стулья – из кресел пилота. Эйзен и Ёрш заняли место в углу помещения. Учёная растерянно оглядела стол: им служил, кажется, пульт большого грузового судна. – А где тут метка? Ну, чтобы меню на коммуникаторе открыть. Ёрш сделал хитрое лицо и жестом предложил подождать. Буквально через несколько секунд загадка разрешилась. К ним подошла официантка в лёгком скафандре, только сидел он слишком уж в обтяжку, а вырез из-за расстёгнутой молнии доходил чуть не до пупа. Эйзен, вздёрнув бровь, окинула официантку взглядом, но ничего не сказала и кивком поблагодарила за принесённое меню. – Винтаж, однако, – хмыкнула она, когда девушка отошла. – Ты из-за такого сюда ходишь? – Эйз, девушек на Вавилоне полно, в том числе и полуголых, а прикольную выпивку в большом ассортименте хрен найдёшь. – Поняла, вопросов больше нет. В меню Эйзен разобралась с большим трудом. Вместо названий тут фигурировали технические термины и лётный сленг, и хотя под каждым наименованием мелким шрифтом был отпечатан состав напитка или блюда, это не особо помогало. Учёная готова была поклясться, что в жизни не слышала про столько видов алкоголя. Ёрш с довольной ухмылкой наблюдал за её замешательством, потом предложил: – Помочь? – Ну, попробуй. Только учти, что я не люблю... – Не любишь слишком яркий лимон, чересчур острое и сильно газированные напитки. Помню, – хмыкнул Ёрш. – Попробуй «Коробку передач». Интересная штука, да и выглядит эффектно. – Крепкая? – Не очень. Но больше одного стакана лучше не пей. – Ладно, поверю на слово, – Эйзен перевернула большой лист с меню и нашла список закусок. – Так-с, а заедать это будем... «Цветными закрылками». – Хороший выбор, – кивнул Ёрш и махнул, подзывая официантку. Себе наёмник заказал «Жёсткую посадку» и банальную, как он сам пошутил, мясную нарезку с соусом. Пока ждали свой заказ, Ёрш и Эйзен по очереди болтали про работу. Учёная рассказала, как подбирала профилактику для пациента с нарушением вестибулярного аппарата и делала биоимплант «плавника» для одного из сородичей незабвенной розовокожей Ливирис. Наёмник же поделился впечатлениями от последнего рейда на уже хорошо изученный, но всё ещё опасный планетоид, на котором корабли после посадки регулярно проваливались под землю. – Мне наши умники пытались объяснить, в чём прикол тамошней почвы, но я не понял, – сокрушённо сообщил Ёрш. – Правда, общую суть уловил: видишь, что корабль ползёт вниз – срочно бежишь и вытаскиваешь из него учёных. И особо хрупкое оборудование с пометками, если придётся. А с кораблём можно разбираться потом. – Так вы ещё и спасателями в рейдах работаете? – удивилась Эйзен. – Мы много кем работаем. Я рассказывал, как с Миксом познакомился? – Не-а, – Эйзен уже подпёрла голову кулачком и приготовилась слушать, но тут появилась официантка с подносом. – Ваш заказ, – сообщила она и с очаровательной улыбкой выставила на стол два бокала, тарелку и глубокую миску. Эйзен окинула взглядом свой напиток и присвистнула. Крупный стеклянный стакан был заключён в металлическую решётку, как лампы на старых станциях, и полупрозрачная жидкость в нём слабо переливалась перламутром. Вместе со стаканом принесли коробочку, в которой лежало несколько предметов, похожих на круглые леденцы на палочке или рычаги-переключатели. – А теперь вставляй эти штуки в напиток, как трубочки, – подсказал Ёрш. Эйзен положила один из «рычажков» в стакан. И увидела, как перламутровая жидкость стремительно меняет цвет на синий, будто что-то выливалось в неё. – Ого! – учёная осторожно отпила из стакана и удивлённо вскинула брови. – Как вкусно! Не помню, чтобы пробовала такое раньше. – Думаю, и не было возможности попробовать, – усмехнулся Ёрш. – Хозяин этого местечка любит подобные эксперименты. И он в них хорош. – А у тебя что за «Жёсткая посадка»? – Эйзен с интересом заглянула в чужой бокал. На первый взгляд напиток Ерша выглядел непримечательно: тёмно-красная жидкость не блестела и не бурлила, а сверху была покрыта коркой. На тарелочке рядом лежала маленькая светлая фигурка звездолёта. – Шедевр местного коктейлестроения, – мечтательно улыбнулся Ёрш, поднял фигурку повыше над бокалом и разжал пальцы. – Бам. Звездолёт пробил корку и плюхнулся в жидкость. Через мгновение напиток забурлил, звездолёт стал стремительно растворяться, осветляя красный цвет, а из-под сломанной корки повалил дым. Учёная от неожиданности едва не отпрянула, затем потянула воздух носом: дым был прохладным и на запах отдавал пряностями. – Потрясно, да? – спросил Ёрш с такой гордостью, будто это он готовил такие чудеса. – Очень здорово, – совершенно искренне согласилась Эйзен. «Цветные закрылки» оказались обычными куриными крылышками, только пёстрыми из-за пищевых красителей. Но мясо всё равно было вкусным, и Эйзен с удовольствием заедала им свою выпивку. В баре негромко гудели голоса и звенели бокалы, приглушённо играла музыка. Учёная и наёмник привычно разговорились о всякой ерунде. Эйзен очень нравился этот контраст между Элианом и Ершом. С первым она могла не разговарить целыми днями и при этом отлично взаимодействовать, ощущать чужое ненавязчивое присутствие и просто жить бок о бок, отдыхая от слов и прочего шума. Зато со вторым можно было нести любую чушь и знать, что её послушают с искренним интересом, всегда поддержат беседу, а если болтать вдруг не захочется, Ёрш будет трепаться за двоих, да ещё и весьма увлекательно. Хотя, казалось бы, говорил он обычно о повседневных вещах. Может, дело было в энергии, которой он лучился во время таких рассказов. Вот и теперь всё происходило именно так. Эйзен потихоньку уменьшила степень участия в разговоре и одну за другой выслушала истории о нерадивом заказчике, криворуко организовавшем частный вылет на «заброшку», о выигранном турнире по армрестлингу, о недавно купленной новой кроватке для Пуфы... Потом Ёрш мельком упомянул рейд, где Элиану оторвало руку. Эйзен оживилась. – Слушай, а можешь рассказать побольше? Элиан говорить отказывается, отчёты и фотки в станционную сеть так и не загрузили, а Микс уже третью неделю в этой их экспедиции и на связь не выходит. Что там вообще случилось? Ёрш помолчал, закинул в рот кусочек ветчины, задумчиво пригладил бородку. Эйзен такая реакция не понравилась. – Ладно, – наконец сказал наёмник. – Хотя нам не могут ничего запретить, но всему составу рейда намекнули, что лучше держать язык за зубами. А официально информация в общий доступ вообще не попадёт. – Чем же она опасна? – учёная понизила голос. – Мы нашли на планете формы жизни. Не агрессивные, но прожорливые. Твари типа здоровенных колючих гусениц, только быстрые и питаются химическими соединениями из местных пород. Жрут вообще всё: минералы, металлы, кремний, углеродистые образования, ещё какую-то дичь, об название которой я язык сломал. Звездолёт мы, к счастью, успели в воздух поднять, чтобы не надкусили. А вот сами немного попались. – Так, и опасность этой информации в том, что... Эти существа могут есть корабли? – Бинго. Запускаешь одну зверюшку на станцию или звездолёт, и им крышка. Руты не горят желанием рассказывать всем, где живут эти милые создания. – Да уж... – Эйзен задумчиво потёрла лоб и вдруг встрепенулась. – Погоди, а вы как попали под раздачу? Если эти существа, по твоим словам, не агрессивные. – Скорее всего, нас приняли за еду. Учёные же вечно нагружены металлическим оборудованием, а рейдеры – пушками. Одного не пойму: почему на Эльку бросились. У него ничего такого с собой не было. Эйзен немного подумала, напряжённо прикусив губу, и хлопнула ладонью по столу. – Строение тела. – Что? – Организм Элиана частично состоит из кремниево-металлических и углеродных структур. Видимо, у этих твоих гусениц очень хорошее чутьё. – Кремний и металл? – Ёрш озадаченно поскрёб затылок. – Кто ж он такой... Хотя после того, как он однажды при нас лёгкое обратно в тело запихал и к концу полёта дырку зарастил, уже можно не удивляться. Эйзен едва не поперхнулась кусочком курицы. – Ч-что он сделал?! В смысле «лёгкое обратно запихал»?! Что оно, мать вашу, делало снаружи, и почему я про это ничего не знала?! – Тише, тише, Эйз! – Ёрш поспешно выставил руки перед собой. – Я ничего от тебя не скрывал, честно! Он просил не рассказывать! – Не удивлена! – Эйзен сердито скрестила руки на груди. – Что ещё вы от меня утаили по просьбе Элиана, м? – Даже и не спрашивай. Я за сегодня выболтал достаточно того, о чём должен бы помалкивать. И вообще, чего ты так трясёшься над ним? Он большой мальчик, к тому же, крепкий. Ещё нас всех переживёт. Эйзен сжала губы, взяла бокал и сделала глоток. Напиток к этому момента уже имел розовый цвет. – Понятия не имею, кого он переживёт и на сколько, – сказала учёная, глядя на стеклянную столешницу. – А ты пыталась прикинуть? – поинтересовался Ёрш. – Да, но ничего не вышло. Его организм так мастерски слеплен из двух разных видов, что перенял от каждого лучшие черты. Думаю, к долгожительству это тоже относится. С людьми всё понятно, а вот старых ксеноморфов мы ещё не видели, так что не представляю, сколько он может прожить. А ещё я понятия не имею, сколько Элиану лет сейчас. Он говорит, что не считал, – Эйзен вздохнула. – Но я тоже думаю, что он переживёт многих на этой станции, если не угробится раньше. Ёрш вдруг усмехнулся. – Прям зеркалочка. – А? – Да просто... – наёмник помялся и махнул рукой. – Ай, ладно, спишем на выпивку. В общем, мне это напомнило случай Микса, но наоборот. Он ведь тоже много из чего намешан, только результат не такой удачный. Мы не знаем, сколько он проживёт. И в какой момент очередной сбой в организме может его прикончить. Он же наверняка рассказывал тебе, с какими проблемами родился? – Да, он... упоминал когда-то, – немного растерянно сказала Эйзен. – Так вот, всё это никуда не делось. Он хорошо скрывает, но у него иногда случаются разные... приступы. То руки сводит, то задыхаться начинает, то просто что-нибудь заболит и не унимается по несколько дней, – Ёрш покачал головой. – Я молчу про то, что ему подходят не все медикаменты. И если случится что-то серьёзное, даже непонятно, чем его лечить. Вдруг препараты убьют его быстрее, чем болезнь? А постоянные вылазки к чёрту на рога, как ты понимаешь, здоровья ему не прибавляют. Эйзен потрясённо молчала. Она пыталась сопоставить всё, что услышала, с улыбчивой физиономией ресёрчера, и не могла. Микс не просто хорошо скрывал свои проблемы. Он делал это настолько умело, что учёная почти забыла их первый разговор. «Не хочу, чтобы ещё один малыш родился без ног и одного глаза, едва не задохнулся в первые секунды жизни, а потом всё детство с трудом разговаривал и держал ложку в руках». – Зачем же он летает, если для него это вредно? – наконец выдавила Эйзен, но увидела выражение глаз Ерша и вдруг поняла, что знает ответ. – Нет, погоди. Он... не хочет всю жизнь просто сидеть в безопасной железной коробке посреди космоса. Верно? – Всегда знал, что ты умница, – слегка улыбнулся Ёрш. – Мы с Миксом дружим уже лет девять, с первого совместного рейда, когда вдвоём из заброшки по мусоропроводу выбирались. Собственно, тогда я его и спас: тащил на себе этого дурилу с продырявленной спиной. И я тоже спрашивал: зачем? Знаешь, что он ответил? «Чтобы книжка про меня получилась прикольной». – Книжка? Потрясающе, – пробормотала Эйзен. – Кто ж ещё мог такое сказать... – Да, пожалуй. – А ты? Как ты переживаешь всё это? Я понимаю, что ситуации не очень сравнимы, и всё же. Разве не тяжело быть другом того, кто может умереть в любой момент?.. Ёрш улыбнулся шире и качнул бокалом в её сторону. – Это ты мне скажи, Эйз. Учёная подумала и тоже улыбнулась, подняв стакан. – Оно того стоит. За Микса и за всё оставшееся время, сколько бы его не было. – И за прикольные книжки, – с готовностью откликнулся Ёрш под тихий звон бокалов. Несмотря ни на что, из бара они выходили в отличном настроении. И, надо заметить, не опьяневшие, но от смеха, хорошей еды и выпивки, тепла и приятной компании обоих так разморило, что учёная и наёмник то и дело немного сбивались с прямого курса, сталкивались плечами и глупо хихикали. – Между прочим, я забыла сказать, что это было о-о-очень вкусно, – заявила Эйзен. – Спасибо, что позвал. – Всегда пожалуйста, – широко ухмыльнулся Ёрш. – А Микс тут бывал? – Ага, мы иногда заглядываем сюда. – Надо будет сходить всем вчетвером. – Так Элька ж не любит алкоголь, – удивился Ёрш. – Ну... – Эйзен немного подумала. – Мы ему закажем детского шампанского. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. И тут со стороны столиков, выставленных перед другим баром, раздался женский вскрик. Эйзен и Ёрш резко обернулись. Между столами столпилось несколько крупных мужчин, среди которых виднелась женская фигура – судя по одежде, официантка. – Ты совсем охренела, стерва?! – рявкнул на неё рослый блондин с несправедливо красивыми чертами лица. – Думаешь, я просто пойду твоему боссу жаловаться?! Я с тобой сам разберусь! – Прекратите! Вы нарушаете правила! – крикнула девушка, но в её голосе было больше страха, чем злости. Блондин замахнулся для пощёчины. Эйзен только открыла рот, чтобы сказать, что нужно вмешаться, но её заглушил пронзительный свист. На звук обернулись многие, включая и агрессивную компанию. Получив нужный эффект, Ёрш широким, обманчиво неторопливым шагом направился к ним. – Ребят, оставьте девушку в покое, – громко и веско сказал он. Эйзен, внутренне сжавшись, смотрела, как Ёрш подошёл к блондину и спокойно посмотрел на него снизу вверх. Дебошир был заметно выше, чем наёмник, и силы выглядели неравными. Блондин, видимо, пришёл к такому же выводу. – А ты не лезь в чужие разборки, лады? – процедил он неприязненно, но пока без угрозы. – Я не просто так шум устраиваю. И тебе... – И мне плевать, – бесцеремонно перебил Ёрш. – Девчушка тебя меньше раза в три. Лупить тех, кто слабее, и даже просто орать на них будет только последний подонок. Блондин нехорошо сощурился, губы искривились в презрительной усмешке. – Значит, мне придётся до такого опуститься. Ты, смотрю, тоже миниатюрная дамочка. Если бы Эйзен в этот момент видела лицо Ерша, то не узнала бы своего добродушного и невозмутимого друга. Только не с таким колючим льдом в чёрных глазах и улыбкой, в которой было не больше веселья, чем в похоронной процессии. – Да, опуститься придётся, – сказал Ёрш и плавно сжал кулак. Быстрый удар пришёлся в корпус блондина – точнее Эйзен не успела разглядеть. Бедняга пошатнулся и с хрипом согнулся едва ли не пополам, а Ёрш схватил его за шею и ударил головой о край столика. Блондин мешком рухнул на пол, прижав руки к лицу и что-то задушенно скуля. Толпа вокруг разом подалась в стороны. Ёрш сделал шаг назад и встал в боксёрскую стойку, глядя на остальную компанию, растерявшуюся от того, как быстро всё произошло. Официантка, с которой началась ссора, выглядывала из-за спины охранника бара, а тот хмуро смотрел на возмутителей спокойствия. – Валите-ка отсюда по-хорошему, – недовольно пробасил он, сжимая кулаки, каждый размером чуть ли не с голову. – Все. Ёрш ещё несколько секунд не двигался, оценивающе глядя на потенциальных противников. Затем приподнял руки в примирительном жесте. – Если мораль ситуации всем ясна, то я уже ушёл, – сказал он и бросил взгляд на официантку. Та слегка кивнула и несмело, но благодарно улыбнулась. Наёмник ответил короткой улыбкой. Компания блондина угрюмо покосилась на охранника, любопытных зрителей, сгребла своего товарища с пола и побрела прочь от бара. Ёрш поравнялся с Эйзен, и они зашагали немного в другую сторону, чем блондин и его банда. – Благородно, – заметила учёная, искоса поглядывая на Ерша. – И эффектно. Ещё не видела тебя в драке. – Повезло, – усмехнулся наёмник. – Кстати, научишь парочке приёмов? Нам, миниатюрным дамочкам, нужно держаться вместе. Ёрш расхохотался так, что на него покосились посетители очередного бара, мимо которого они шли. – А Элька с Миксом – наши статные рыцари, ага? Ответить Эйзен не успела. – Эй, ты! – рявкнули сзади. Ёрш обернулся, одновременно толкнув Эйзен вперёд и вниз, отчего она сделала несколько поспешных шагов, машинально пригнувшись, и лишь потом смогла развернуться. Как раз в тот момент, когда блондин и один из его приятелей налетели на Ерша с кулаками. Первый удар в челюсть наёмник пропустил, пошатнулся, едва успел закрыться от двух ударов в живот и грудь, отскочил в сторону. Противники мигом окружили его: крепкие, злые, явно не раз бывавшие в потасовках. Ситуация выглядела безнадёжной. Но Эйзен, успевшая улизнуть в сторонку, увидела кое-что, изрядно её удивившее и, пожалуй, даже испугавшее. Она увидела, как узкими чёрными глазами метиса-землянина на противников взглянул зверь. А потом Ёрш резко пригнулся, уходя из-под нового удара, и ринулся в атаку. В одном он был прав: Эйзен повезло, что раньше она не видела наёмника в драке. Образ дружелюбного балагура исчез. Остался незнакомый, явно опытный боец, который не разменивался на щадящие удары и обманные манёвры. Если он бил, то наверняка. Так, чтобы противник остался в живых, но перестал быть проблемой. Снова мигом собравшаяся толпа шумела: некоторые возмущались и требовали прекратить, другие свистели, подбадривая дерущихся и предвкушая зрелище. Щёлкнул вывихнутый сустав. Брызнула кровь из разбитого носа. Кто-то рухнул на пол, сбитый подсечкой. Если самого Ерша и успели задеть, Эйзен этого не заметила. Наёмник, казалось, тоже. А ещё он не заметил медленно, словно бы невзначай приближающегося к нему мужика с одним ухом – второе, похоже, было отрезано подчистую. В его руке блеснуло: нож. Эйзен мигом припомнила, что видела его в компании блондина. Отделился, значит. План составили, ублюдки. Предупредить значит отвлечь. Напасть в лоб – опасно. Тогда... Эйзен, лавируя между столиками, по дуге бросилась к одноухому. Тот уже был совсем рядом с Ершом, который как раз точным, даже аккуратным ударом вырубил долговязого плечистого типа. Нож уже отчётливо показался меж пальцами, но никто из зрителей, похоже, не обратил внимания. Ещё всего один шаг до расстояния атаки. Полная бутылка звонко разбилась о загривок одноухого, янтарная жидкость быстро впиталась в одежду, закапала на пол. Сильно запахло алкоголем. Одноухий пошатнулся и развернулся, рыча ругательства сквозь зубы. И новая порция алкоголя плеснула ему в лицо из стакана. – Ах ты с-с!.. – взревел одноухий, одной рукой вытирая лицо, а другой занося нож для удара, но осёкся и замер. В считанных сантиметрах от него покачивался огонёк зажигалки – фирменной, одной из тех, что выдавали заядлым курильщикам в баре, близ которого и завязалась потасовка. Зажигалку держала невысокая круглолицая женщина. – Проведём опыт с горением? – спросила она ледяным тоном под шёпот, удивлённые возгласы и аханье в толпе. Зелёными глазами в обрамлении русых ресниц на одноухого смотрел зверь. Ответа на вопрос Эйзен не дождалась: Ёрш уже освободился для того, чтобы быстренько вывернуть одноухому руку, отшвырнуть нож подальше, а самого бедолагу на всякий случай свалить на пол. Учёная спрятала зажигалку и окинула друга взглядом. Ерша почти не потрепали, только наливался синяк на подбородке да краснела ссадина на бритом виске. Увидев лёгкое беспокойство на лице Эйзен, наёмник подмигнул ей, а потом повернулся к собравшимся вокруг вавилонянам. Кое-как встающие с пола противники его, видимо, больше не заботили. – Поясню на всякий случай, – громко сказал Ёрш. – Эти парни оскорбили девушку и хотели поднять на неё руку. Намёк, что делать так нельзя, они не поняли. А теперь скажите: они напали кучей на одного? Толпа отозвалась согласным гудением и возгласами. – Я дрался честно? – продолжил Ёрш. Зрители принялись нестройно поддакивать и кивать, кто-то крикнул «молодец» и «классный апперкот». Сбившиеся в кучку приятели блондина угрюмо молчали, одноухий прижимал к себе вывихнутую руку и даже не пытался добраться до лежащего в стороне ножа. – Вы сообщите об этом рутам? – спросил Ёрш, и Эйзен затаила дыхание: могут ли у них быть проблемы?.. – Не, они своё получили! – тут же откликнулись зрители. – Им поделом, а ты не виноват! – Зачем? Вы ж с подружкой всё разрулили! – Зажигательная парочка! – крикнул кто-то из задних рядов, и по толпе прокатился смех. Ёрш тоже усмехнулся и потёр плечо: видимо, ему всё же досталось. – Ну, пойдём, мисс Опасность? – обернулся он к учёной. – Заглянем в лабораторию за чем-нибудь от твоих синяков, берсерк, – слегка улыбнулась та. На этот раз они проследили, чтобы блондин и его компания скрылись из виду, и потом пошли в другую сторону. По пути Ёрш глянул на Эйзен и негромко спросил: – Ты-то как? Цела? Не испугалась? Эйзен фыркнула от смеха. – Кого? Их или тебя? Они дилетанты в сравнении с теми, от кого я и Элиан бегали раньше. А ты... – Элька в драке страшнее, – кивнул Ёрш. – Понял. – Они теперь не начнут нам мстить, как считаешь? – Вряд ли. Сама видела: по шее получили, толпа встала на нашу сторону... Ещё и ты, – наёмник снова посмотрел на Эйзен, неожиданно внимательно и серьёзно. – Ты действительно подожгла бы его? Учёная ответила не сразу. Конечно, одна её часть хотела заявить: ни за что, это ведь жестоко. Но другая часть уже прикидывала, как будет удобнее всего носить с собой пистолет и где бы научиться хорошо стрелять. Поэтому Эйзен сказала правду. – Не знаю. Зависит от того, насколько серьёзной была бы опасность для тебя. – Мне кажется, что некоторое время назад ты ответила бы иначе, – задумчиво произнёс Ёрш после паузы. – Не «некоторое». Это было очень давно, Ёрш. До транспортеров они дошли молча. Уже здесь, ожидая прибытия кабины, Эйзен осторожно тронула наёмника за плечо, которое тот раньше потирал. – Не очень сильно тебя приложили? – Да не парься, – махнул рукой Ёрш, потрогал синяк на подбородке и поморщился. – Через недельку регенерирую. Понимаю, ты привыкла к более впечатляющим темпам, но... – Ой, не начинай. Сейчас вот придём ко мне и проверим, не зря ли ты так хорохоришься. Ёрш что-то буркнул про заботливую наседку, получил щипок за руку и благоразумно притих. Только когда транспортер подъехал к площадке, наёмник негромко сказал: – Я рад, что разобрался с ними поскорее. Не хотел бы смотреть, как это делаешь ты. Эйзен довольно долго думала над этим. Сегодня Ёрш несколько раз напомнил ей Элиана, и последней фразой у транспортера – тоже. Полукровка не говорил этого напрямую, но он явно считал, что в их семье, их стае, драки – его задача. А от Эйзен в этой сфере требовалось быть в безопасности и не позволить ему утонуть в бесконечной бойне. Кажется, у Ерша было схожее мнение. А ещё Эйзен думала о татуировке. В лаборатории удалось заставить Ерша снять одежду выше пояса и дать себя осмотреть. Серьёзных повреждений Эйзен не нашла, только ещё пару синяков, но зато увидела кое-что... занятное. Руки Ерша, украшенные шрамами, были на виду почти постоянно. Да и наличие отметин на боках и спине Эйзен не удивило. Но на груди наёмника, повыше сердца, темнела старая, при этом всё ещё сохранившая чёткие контуры татуировка. Правда, разобрать можно было только край стилизованного крыла и фрагмент надписи – «SP...ES» Поверх татуировки светлым хищным спрутом раскинулся химический ожог, слишком уж удачно скрывший только изображение и почти не задевший кожу вокруг. Эйзен хотела спросить, что это значит, но не стала. В конце концов, если кто-то так хотел избавиться от прошлого, что выжег его, воскрешать старых призраков не стоило. Тем более, на Вавилоне не было места призракам.