ГЛАВА 17. ЗВЁЗДЫ СОШЛИСЬ
1 февраля 2021 г., 18:10
Сабо решил забыть о существовании Департамента как минимум на неделю, если не больше. Трафальгар лишь вопросительно жал плечами на очередные расспросы Луффи о Сабо и Эйсе, и все, что тот мог ему ответить, это: «Эйс в отпуске, а Сабо — не знаю». И это было правдой: после напряженного задания и после стольких событий Эйс решил взять неделю выходных за свой счет и просто как следует расслабиться дома, никуда не выходить по возможности и всю неделю вести затворнический образ жизни. Сабо же просто думал, что Эйс теперь объявил на него охоту и что как только он покинет пределы своего дома — ему конец. Какой черт дернул поцеловать его в тот вечер? Вандер корил себя и ненавидел, он думал, что это было худшей вещью, что случилась с ним за последнее время. Он даже думал о том, что простреленная нога и побег из больницы — не так уж и плохо, а главное — это то, что нога была своей, и побег был своим тоже, а вот поцелуй — нет. Тут было уже как минимум двое. Это-то и выбивало его из колеи.
«Какой же я тупица… — думал Сабо, лениво собираясь на очередную прогулку с Корицей. — Он мне бошку снесет».
Сабо все эти недели спокойно продвигал свое шоу и уже успел пригласить довольно много известных личностей, среди которых были и политики, и врачи, и спортсмены, и жертвы различных преступлений. Да что уж там говорить: у Сабо получилось затащить на шоу даже Драгона и Гарпа. Этот выпуск был не самым взрывным и прибыльным, но Вандер отмечал для себя его ценность и понимал, что Драгона и Гарпа знают немногие люди, потому как они все-таки вынуждены были по возможности не показываться и не вести публичную жизнь. Однако после шоу их известность возросла, и теперь на улицах они чаще могли слышать тихие вздохи восхищения в свою сторону.
Эйс мирно прогуливался по парку с Сахарком: было довольно тихо, как и всегда, где-то пробегали немногочисленные дети, старики по-прежнему сидели на скамейках и читали газеты или кормили прирученных голубей. Казалось, все было как всегда, и ничто не могло помешать этому мертвому умиротворению вокруг. Эйсу иногда казалось, что он сам был тем человеком, который невольно притягивал к себе смерть во всех ее проявлениях: смерть физическую, то есть смерть людей на работе, смерть духовную, ту, которая, как он думал, была у него и особенно была заметна в Ло, и смерть окружающего, то есть мертвую тишину, гробовое спокойствие, кладбищенское молчание. Он думал, что, наверное, так надо и что, наверное, такая у него была «энергетика».
«Нет, ладно… — Сабо бездумно завернул в сторону парка вместе со своей собакой, — я не позволю ему тронуть меня. Я сбегу. Да, точно сбегу, — он прошел красивые металлические ворота и оказался на территории парка. — А вообще, он так растерялся… У него были такие красные ще…» — Вандер не успел додумать, как услышал пронзительный лай Корицы, а после увидел вторую собаку рядом с ней — до боли знакомого белоснежного пуделя.
«Ну нет!» — кричал журналист в голове и уже хотел было пойти прочь из парка, как Эйс неожиданно появился в поле его зрения. Бежать было некуда, его застали врасплох. Эйс не сразу заметил журналиста, но после того, как вскинул на того небрежный взгляд, он ощутил, как сердце предательски пропустило удар. Все-таки для полицейского этот инцидент не мог пройти бесследно, ровно как и для журналиста. Оба молча переглянулись и смотрели друг на друга с секунду, а после каждый отвернул голову. У Сахарка с Корицей тем временем была своя вечеринка с коктейлем из собачьих феромонов и клоками отгрызенной в ходе веселой игры шерсти. Они катались по земле, вымазывая белую шерстку в цвета травы и земли, и Сабо понял, что разнимать их прямо сейчас было бы кощунством. Он сел на лавочку и старался вовсе не смотреть на Эйса, а куда угодно в другом направлении. Эйс стоял поодаль и не решался сделать вообще ничего.
— Хватит стоять там, я ничего не сделаю, — словно попытался уверить Эйса Сабо, по-прежнему не поднимая на того глаз.
— Хочешь сказать, что я боюсь? — полицейский вопросительно изогнул бровь и скрестил руки, в противовес Сабо смотря на него.
— …Выглядишь так, — немного приглушенно и как-то уныло отвечал Вандер, и его подавленность буквально сквозила в едва слышном голосе.
Эйс ничего не ответил и плюхнулся на другой конец скамейки, запрокинув голову и вперившись взглядом в чистое, лазурное небо над головой. Погода была чудесная, хотя ему казалось, что лучше, чем вчера, уже быть просто не могло, но нет. И именно в такой прелестный день ему суждено было наткнуться на этого раздражающего журналиста, который теперь больше был похож на половую тряпку, нежели на ехидного и лукавого владельца шоу и редактора газеты с миллионными тиражами.
— Просто забудь об этом, окей? — Сабо все еще не смотрел на Эйса и даже не планировал. Было безумно страшно и неловко. Он хотел уйти из парка как можно скорее, чтобы никогда больше не видеть полицейского.
— О чем? О том, как ты сорвался? Так ты на самом деле тащился, когда я ударил тебя? — полицейский продолжал смотреть в небо над головой и наблюдать за редкими проплывающими облаками, которые казались такими легкими, быстрыми и неуловимыми. Эйсу на мгновение показалось, что он тоже хотел бы вот так непринужденно проплыть облаком по небу когда-нибудь, без забот, проблем и сожалений.
— Нет, конечно. Было обидно, — прямо высказал журналист, едва пожав плечами. — Естественно, я не хотел доводить тебя до такого состояния. Состояния агрессии, в смысле.
В этот момент Сабо был сам не свой. Ему вовсе не хотелось шутить, язвить, говорить нечто обидное в адрес Эйса, как он делал это обычно. Он был будто не собой, будто его подменили на какого-то мрачного, невеселого Сабо, который говорил правду и корчил такое лицо, будто кто-то скончался. Вандер просто-напросто выглядел так, словно перегорел и действительно устал от всего. Ему как будто бы хотелось расставить какие-то точки над «и», которые не знал и Эйс, но сделать это так или иначе было необходимо, но, поскольку он не знал наверняка, что это были за точки, он говорил, возможно, неправильные вещи или заходил не с той стороны, с которой было бы правильнее. Сабо был в пограничном состоянии между смятением, бредом и желанием все понять. Прежде всего в самом себе.
Эйс помолчал пару секунд. — «Да что на него нашло?..»
Ему стало в какой-то степени даже жаль Сабо. Эйс словно и сам не хотел видеть своего коллегу в таком состоянии, и он бы точно предпочел этому очередную мерзкую шуточку в стиле «ну что, как дела? Давненько тебя не было в клубе~».
Полицейский фыркнул в ответ и скрестил руки, вернув голову в нормальное положение. — Мне все равно.
— Ладно, — Сабо вновь ответил как-то отрешенно и опять слабо пожал плечами. — Как работа?
— Я в отпуске. Никакой работы, — с облегчением произнес Эйс и достал из кармана брюк резиновый мячик, который кинул Сахарку и Корице.
— …А, вот как, — журналист недолго помолчал. — Видел мое интервью с Драгоном и Гарпом?
Вандер не надеялся вообще ни на что, когда задал этот вопрос, и, наверное, задал его в качестве шутки или что-то вроде того, чтобы Эйс как всегда смог как-нибудь съязвить и таким образом разрядить обстановку.
— Да.
Сабо слабо вздрогнул и обернулся к Эйсу. Он посмотрел на него сквозь стекла огромных нелепых очков удивленными глазами: такого ответа он точно не ожидал, а внутри что-то словно ёкнуло и затрепетало.
— О, правда, хах? Не ожидал. Я ведь «недошоумэн»~, — с улыбкой произнес Сабо, а Эйс в свою очередь посмотрел на него хмуро и презрительно, как и всегда.
— А мне, это… делать было нечего, — полицейский сделал неловкую паузу в середине фразы, чтобы выиграть пару секунд и придумать вразумительный ответ.
Вандер усмехнулся и решил промолчать. Эйс расслабленно и немного устало смотрел на то, как Сахарок и Корица резво носились то за мячом, то друг за другом, а в голове была пустота. Он, казалось, и вовсе не думал о том их поцелуе. По крайней мере в этот момент.
Сабо молчал. Он смотрел то в небо, то на собак, а затем стянул свои туфли и поставил их рядом со скамейкой, а ноги закинул на нее. Подумав еще несколько секунд, он решил закинуть ноги на колени Эйса.
«Покойся с миром, Сабо», — сказал он сам себе и с замиранием сердца ждал чужой реакции. Но никакой реакции не последовало.
Эйс откинулся на лавку и по-прежнему сидел со скрещенными руками. Журналист кинул на него удивленный взгляд. — Ты болен, скажи честно?
— Что ты несешь? Нет.
— Видимо, болезнь еще не проявилась, — Вандер кивнул сам себе и устроил ноги на чужих коленях поудобнее.
— …Возможно, так, — Эйс звучал немного отстраненно и даже странно, и это было совсем на него не похоже. Сегодня они оба были на себя не похожи, и никто не знал, к чему может привести такая резкая смена поведения.
— …Сделаешь массаж?~ — привычным издевательски-ехидным тоном начал Сабо и едва пошевелил ступнями, обращая на них внимание полицейского и намекая на массаж.
— Прости?.. А пососать тебе не завернуть?
Сабо едва ли не взорвался громким приступом смеха, но ему удалось себя сдержать. — Ох, ну, если можно, то и это тоже, — в конце Вандер все же тихо усмехнулся и явно взбодрился от подобной шутки.
— Днем не работаем, — было видно, как Эйс изо всех сил старался подавить предательски напрашивающуюся на лицо улыбку.
— Вечером?~ — Сабо не отступал и шел до конца, с нетерпением ожидая развязки диалога.
У Эйса было такое выражение лица, которое буквально кричало: «Боже, что я делаю? О чем я разговариваю?», и он снова запрокинул голову, чтобы посмотреть на бегущие редкие облачка. — Не знаю, сойдутся ли звезды.
— А у меня дома есть телескоп, — и это было правдой. У Сабо в комнате действительно находился любительский телескоп, порядком поцарапанный и убитый временем, но все еще исправно работающий. — Могу посмотреть~.
— Сам посмотрю.
Сердечный ритм Сабо невольно ускорился. Он почувствовал, как дыхание перехватило от простого диалога, от обычной, мать его, шутки. Ведь все это было просто розыгрышем, они просто пошутили, а теперь Вандер придавал этому такое значение, будто это было по-настоящему и Эйс действительно придет к нему домой. Сабо подумал, что он просто придурок, раз его могут волновать подобные шутки.
— Уайтхолл-стрит 39, квартира 17.
***
Сабо вот уже битый час сидел над очередной новой статьей и все никак не мог придумать такой заголовок, который цеплял бы глаз с первого прочтения. Он всегда знал, что его работа была сложнее, чем казалась, но он правда любил ее, однако сейчас ему хотелось захлопнуть свою записную книжку и отправиться спать. Время — полвосьмого вечера, но устал так, что казалось, будто все одиннадцать. Вандер откинулся на спинку стула и хорошенько потянулся, почувствовав и услышав, как парочка суставов в позвоночнике и шее хрустнула, а сам он издал тихий стон наслаждения. Он зевнул, по привычке закрыв рот ладонью, задумчиво оглядел шрамы на ней и поднялся с места, схватив со стола любимую голубую кружку, чтобы заварить в ней очередную дозу кофе. Когда Сабо пил обычный кофе, а не капучино, он постоянно вспоминал Ло и боялся, что скоро у него разовьется зависимость от кофеина, а потом он начнет курить и не заметит, как ему стукнет тридцать два. Сабо жил на пятом этаже обычного дома с красивой старинной крышей, но корпусом, сделанным на современный лад. Его дом сочетал в себе и модерн, и винтаж, но журналисту определенно нравилось это. Он вышел в кухню и вздрогнул от страха, когда услышал неожиданный звонок в дверь. Внутри все замерло: в голове мгновенно пронеслась мысль о том, что это какая-то ловушка и что кто-то хочет его обокрасть, так что он тихо поставил кружку на стол и так же неслышно подошел к двери, заглянув в глазок. Черт бы его побрал: это был Эйс, который нетерпеливо стучал ногой по плитке и ждал, пока дверь откроется. Он и правда приехал. Сабо быстро открыл дверь и молча пропустил Эйса внутрь, а затем закрыл ее. — Что? Испугался? — начал Эйс, снимая легкую куртку и вешая ее на крючок. После он стянул ботинки и прошел вглубь квартиры. — …Нет, — ответил журналист и прошел вслед за гостем. Когда Корица учуяла Эйса, она тут же взбодрилась и спрыгнула с большой кровати, радостно подбегая к нему и виляя хвостом. Тот весело почесал собаку за ушком и по спине, раззадоривая ее еще сильнее, поэтому она начала носиться вокруг его ног и громко лаять. Сабо оперся плечом на дверной косяк и скрестил руки, молча наблюдая за данной картиной. Вскоре Эйс прекратил играть с Корицей и снял с плеча кожаную строгую сумку темно-коричневого цвета, уже сильно потрепанную и больше похожую на чемодан для документов, и выудил оттуда парочку кассет с культовыми цветными фильмами первой половины двадцатого века. — Я хочу посмотреть фильм. Надеюсь, у такого кретина есть видеомагнитофон? — Есть, конечно. Вскоре Сабо пришлось настроить свой новенький «видик», как его звали в народе, которым он практически никогда не пользовался, потому как был занят на работе, но тем не менее мог его себе позволить, и вставил одну кассету, принесенную Эйсом. Это был фильм «Крестный отец» 1972 года, и в этом году кинокартине исполнялось вот уже двенадцать лет. Полицейский принес и вторую часть на другой кассете, снятую спустя еще два года. Эйс молча наблюдал, как Сабо разбирался с видеомагнитофоном и попутно смахивал пыль рукой. Сперва он не обратил внимание, но затем на мгновение замер: Вандер был без перчаток. Ну разумеется, ведь зачем носить их дома? Он вдруг вспомнил свой сон, который видел в машине Сабо, пока тот подвозил его домой, и удивился неприятному совпадению: все его ладони на внутренней и тыльной стороне, а также запястья были в шрамах, от, кажется, ожогов, как предположил Эйс. Полицейский вовсе не думал о том, что это было уродливо, но почему-то вдруг стало обидно, что из-за такого болезненного опыта Вандер был вынужден прятать руки на людях. Может, он делал это даже не потому, что вид собственных рук пугал его или вызывал отвращение, а потому, что другие люди могли проявлять к травме лишнее и неприятное внимание, поэтому он никак не стал это комментировать. Сабо, конечно же, и сам понимал, что его застали врасплох, но надевать перчатки сейчас было бы странно и, наверное, неуместно. Тем более Эйс не отпускал по этому поводу никаких шуток, и это слегка расслабило журналиста. До своего странного сновидения Эйс никогда не думал о том, что кроме шрама на лице на теле Сабо могут быть и другие ожоги. «Это же все еще шутка, да?» — прямо сейчас Сабо находился в кухне и заваривал кофе для себя и черный чай для Эйса, пока тот находился в гостиной и ждал его, чтобы начать просмотр. Сабо выудил из холодильника самодельный ягодный пирог, отрезал от него два кусочка и выложил на тарелку. Он принес все в гостиную и поставил на стеклянный столик около дивана, на котором был Эйс. Корица, наверное, убежала в комнату Сабо. Оба молча уселись и включили фильм. Все шло хорошо, даже обычно, и было немного неловко, особенно Сабо. Ему было даже страшно, сердце отчего-то непонятно сильно колотилось в груди, и это продолжалось так долго, что хотелось вытащить его на время, пока Эйс тут, чтобы не чувствовать того, что он чувствовал в этот момент. Его руки слегка дрожали, и особенно это было видно, когда он держал голубую кружку с кофе или ел пирог. — Отвлек меня от работы, — совсем тихо начал Сабо, чтобы не выдавать волнение, и откусил очередной кусок. — Бесит, да? — Эйс преспокойно смотрел в экран телевизора и непринужденно жевал пирог, который, как он подумал, покупной, а потому очень вкусный. — Не особо~. Оба снова замолчали. Сабо изредка взглядывал на Эйса и думал, что он — просто псих, раз может быть таким спокойным в подобной ситуации. Вандер не верил, что Эйс и правда пришел к нему. Как и шутил, как и обещал. Пришел и даже принес кассеты, чтобы не было скучно и чтобы не было, к примеру, дурацкой неловкой тишины. Словно он все продумал заранее, подготовился. На самом деле Сабо был благодарен за то, что хоть кто-то скрасил его крайне скучный и нудный вечер, который он провел бы за тем, чтобы придумывать заголовок к статье, который обязательно ему не понравится, и он решит, что нужно его поменять, поэтому остаток вечера будет придумывать новый. После чашки горячего чая в и без того теплой квартире стало слишком жарко. Эйс без задней мысли схватился за края своей черной водолазки и стянул ее через верх, оставаясь в такой же черной футболке без рукавов. И на кой черт он носил столько одежды? Сабо молча наблюдал за происходящим. — Зачем носить нормальную одежду, если можно одеться, как стриптизер, да? — Это — моя любимая домашняя футболка, больной извращенец, — он аккуратно сложил водолазку и положил ее на кожаную коричневую сумку. — Я же не виноват, что тебе нравится. Сабо уже было открыл рот, но замолчал сразу же, как только услышал последнюю фразу. Он на секунду задумался: неужели ему и правда нравилось это? Нравилась эта черная дурацкая футболка без рукавов, нравились рельефные плечи Эйса, его руки? Журналист тут же отмахнулся от лишних навязчивых мыслей. — Как у стриптизера, говоришь? Значит, ты в клубе тоже не книжки читал? В соседнем толчке был, что ли? — Сколько раз тебе говорить, — Сабо прокашлялся, сделав голос более уверенным, — я не хожу в клубы. У меня знакомая там работает барменом. Она мне и рассказала, — Сабо говорил с максимально серьезным выражением лица, потому как все сказанное было чистейшей правдой. Его знакомая-бармен — девушка по имени Коала, смены которой каждый раз выпадали именно на тот день, когда Эйс был в клубе. — Ох, вот как? И как это выглядело? «Ах, я видела твоего Эйса, проследила за ним, он жахался в туалете с парнем», — полицейский нахмурился и недовольно скрестил руки. Обнаженные и мускулистые руки, на которые Сабо не мог перестать смотреть. — …Ну, почти, — журналист с усилием отвел взгляд, вперив его в спинку дивана, а сам он прямо сейчас сидел боком к видеомагнитофону и лицом к Эйсу. — Она просто сказала, что коп с веснушками и бородкой угощал кого-то, а затем они ушли в туалет, — он пожал плечами, как бы намекая, что история совсем простая и никакой тайны во всем этом не было. Эйс немного помолчал. — А кому еще ты рассказывал о копе с веснушками? — мужчина едва ли мог подавить победную ухмылку и выжидающе смотрел на журналиста, вспыхнувшего в одно мгновение. — Я не рассказывал!.. — возмущенно вскрикнул Сабо, всплеснув руками и почувствовав, как щеки неистово загорелись, а голос то и дело предательски дрожал от волнения. — Ее просто зацепила твоя внешность, и она описала тебя. И я узнал по описанию, что это ты… — в конце он уже не кричал, а практически шептал, потому как по мере высказывания стремительно терял уверенность в собственной правоте. — Ты врешь полицейскому? — так же шепотом начал Эйс, опустив одну руку на спинку дивана. — Да ты охренел?! Я не вру. — Может, не врешь, но привираешь, — Эйс смотрел так пристально и пронзительно, что Сабо нервничал с каждой секундой все больше, а сердце по-прежнему громко билось в груди. — Нет, — уверенно, но тихо отвечал Вандер, а в следующую секунду Эйс одним резким движением буквально сорвал с него очки, оставляя без возможности видеть хоть что-то. Сабо подскочил от неожиданности, тут же аккуратно и на ощупь поставив голубую кружку на кофейный столик у дивана, и невольно прищурил глаза, чтобы попытаться разглядеть хоть что-нибудь, но все было безрезультатно. Он протянул руку по направлению к Эйсу, чтобы забрать очки, но тот уже из любопытства надел их на себя и ужаснулся. — Какой кошмар… — полицейский смотрел сквозь толстые стекла очков и почти тут же снял их, потому как глаза заслезились, а голова слабо закружилась. — Верни их. — Нет. — Да я же ничего не вижу, блять, — Сабо начинал злиться и все еще пытался достать очки вытянутой рукой, но вместо этого попадал то по обнаженному плечу Эйса, то по его шее, а когда брал выше, то Эйс поднимал руку с очками вверх, чтобы тот уж точно не достал их. Вдруг Вандер ощутил чужое дыхание на своем лице. Он замер в испуге и едва отпрянул, но все еще продолжал находиться вблизи Эйса. Тот дышал ему буквально в лицо, но больше ничего не делал. — Правда не видишь? — …Да. Сабо ощутил, как щеки вспыхнули с новой силой, и ему хотелось потрогать их, чтобы убедиться в этом, но это было бы слишком неловко, потому он сдерживал себя и не предпринимал вообще ничего. — Значит, ты наконец не видишь мои веснушки? — игривым шепотом начал полицейский и, пользуясь случаем, рассматривал алое лицо напротив. Сабо порывисто вздохнул и приподнял дрожащую руку, накрыв ей щеку Эйса и невесомо проведя наугад большим пальцем по веснушкам. — …Не вижу. — А что видишь? — Эйс и не думал останавливаться или отстраняться, он продолжал смотреть в голубые сощуренные глаза в полумраке тусклого света и думал о том, что еще никогда не видел журналиста таким растерянным. — Очертания, — Сабо едва ли мог говорить, ведь ему казалось, что бешеный стук его сердца сейчас слышит даже Эйс, и он был настолько убежден в этом, что смущался еще сильнее, и от этого голова кружилась и не хватало воздуха. — Глаза, — Вандер тяжело сглотнул и опустил взгляд немного вниз. — Губы. Сабо услышал, как Эйс ехидно усмехнулся, но не увидел ухмылки. — Ох, вот как, — полицейский схватил чужую руку, которая все еще была на его щеке, и стремительно поднес ее к своим губам, нежно целуя шрам, а затем вложил в нее очки, отстраняясь и возвращаясь в прежнее положение. Вандер замер, когда почувствовал сперва совсем невесомый поцелуй на своей ладони, а затем вложенные в нее очки. Он сидел в ступоре несколько секунд и молчал, а после возмущение накатило волной. — «Какого хрена?!» — Ты… — вдруг яростно заговорил Сабо, надев наконец-то очки. — «Кусок говна», — завершил он в своей голове, но вживую промолчал. — Думал, я серьезно к тебе для этого приехал? Ну щас, — Эйс закатил глаза и доел последний кусок пирога. — Но зачем-то приехал? — не унимался журналист. — Мой видик сломался, так что мне было скучно. — Что ж, в таком случае могу отдать его тебе на время, — неудовлетворенно и даже злобно отвечал Вандер, — больше не придется ехать. — Как щедро с твоей стороны. Сабо слегка отстранился от края и лег на диван, уложив голову рядом с ногами Эйса, но не касаясь их. — «Мне плохо и страшно. С другой стороны, я сам виноват… Поцеловал его. Он теперь будет вечно надо мной издеваться?» Сабо решил, что молчать отныне бесполезно и что это ни к чему хорошему точно не приведет. — И сколько еще ты планируешь издеваться? — О чем это ты? — полицейский будто бы невзначай опустил ладонь на голову Сабо. Тот лишь промолчал и положил свою руку поверх руки Эйса. Эйс тоже не стал лезть с расспросами и молча зарылся пальцами в чужие блондинистые волны. — Нравится?~ — вновь попытался съязвить Сабо. — Не знаю, — холодно ответил полицейский и едва пошевелил пальцами в чужих волосах. — Они вроде мягкие. — Не вижу никакой прелести в волосах. Это просто волосы. Да и ты тоже самый обычный, — Эйс склонился над чужой головой и убрал прядку волос за ухо. — А характер у тебя так вообще премерзкий. Терпеть тебя не могу, — полицейский неожиданно для Сабо коснулся языком его ушной раковины и влажно облизнул. Сабо заалел так, как никогда до этого. Он ощутил, как внутри все рухнуло от испуга и предвкушения, как дыхание перехватило и в животе будто запорхали бабочки, а сердце вновь ускорило ритм. Он хотел было повернуть голову к Эйсу, но передумал, однако от движения его головы в сторону очки едва съехали с лица. — …Я стараюсь быть хорошим~. — Мог бы стараться лучше, — полицейский продолжал ласкать чужое ухо языком и чуть крепче сжал мягкие волосы в кулаке. — Видимо, тебя и так все устраивает… — Сабо почувствовал, как Эйс впился зубами в ушную раковину, а Эйс в свою очередь почувствовал табун чужих мурашек. Вандер, лежа в не совсем удобной для ласк позе, все же умудрился протянуть обе руки к телу Эйса и накрыть ими его мускулистую грудь, а после провел влажными от волнения ладонями по ткани тонкой футболки вниз, в следующую секунду забравшись под нее. Он почувствовал крепкие и явные кубики пресса, провел по ним ногтями, пока Эйс уже вобрал прохладную мочку Сабо в рот, слабо посасывая и быстро нагревая ее во рту. Вандер тяжело и порывисто вздохнул, снова ощутив мурашки по всему телу и слабую тяжесть внизу живота, а после поднялся руками обратно вверх, аккуратно подцепив соски между пальцами и начав теребить их. Ласки с парнем до секса у Эйса были впервые. Обычно все всегда происходило как-то резко, сумбурно, спонтанно, в грязном клубном толчке и с минимальным контактом, но сейчас все было иначе. Хотелось трогать, кусать, целовать, и все это было так ново и необъяснимо для полицейского, что это злило и одновременно возбуждало его только сильнее. Он выпустил чужую мочку изо рта, которая теперь едва блестела от слюны, и спустился к шее Сабо, присасываясь к тонкой коже и ставя большой, болезненный засос как можно выше, так, чтобы его невозможно было прикрыть ни одним воротником. — Эй! — Сабо попытался развернуться и перестал ласкать грудь Эйса. — Давай без этого, еще и так высоко! — потерянно продолжал он, пытаясь схватиться за место засоса и оценить его масштабы по степени болезненности. Затем он привстал и присосался к чужой шее в ответ, прямо в то место, где от быстрого кровообращения вспухла венка. — Я тебя не спрашивал… — Эйс резко и несдержанно стянул с Сабо его домашнюю футболку, а тот в свою очередь поправил то и дело постоянно слетающие с лица очки. Он не снимал их, потому что хотел видеть Эйса, его алые щеки, блестящие от возбуждения карие глаза и что-то безумное, плещущееся в них на самом дне. — Уже возбудился?~ — игриво шептал журналист, едва привстав с места и опустив руку на чужой пах. — Вот какого хрена ты и сейчас такой болтливый? — Эйс был возбужден, но и раздражен пустой болтовней, потому схватил Сабо за плечи и уложил на диван на спину, сначала нависнув сверху, а после — оседлав его бедра. — …Оу, раздавишь меня~, — Сабо чувствовал, как его возбужденный член упирался в такой же член Эйса, и он едва поерзал бедрами на месте, чтобы спровоцировать трение. Затем Вандер приподнялся и сел, наконец стянув с Эйса проклятую черную безрукавку. Эйс лишь схватил Сабо обеими руками за шею и притянул к себе для жадного и долгожданного поцелуя. Он целовал резко, отрывисто, глубоко, проводя по чужим зубам и языку своим, пока Сабо едва ли успевал отвечать на такой напористый и влажный поцелуй. Его очки съехали вверх по лицу и теперь находились где-то на уровне лба, но сейчас это было неважно, поскольку оба были с закрытыми глазами. Сабо схватил Эйса за горящие щеки и стал отвечать так же жадно и несдержанно, с громкими причмоками от слюны и покалывающе-ноющим ощущением в губах от того, что хотелось больше и глубже. Эйс ерзал на чужих бедрах и терся своим членом о член Сабо, хмурясь в поцелуй от нарастающего возбуждения. Он тяжело дышал через нос, но не смел отстраняться, потому что ему тоже хотелось большего, хотелось целовать так, как еще никого и никогда до этого, до остановки сердца и потери сознания. Сабо убрал руки с чужих алых щек и опустил их на бедра, проведя ладонями вверх, к заднице, и крепко сжал ее, ощутив сильные и упругие мышцы. Он практически сразу забрался обеими руками в брюки Эйса и наконец схватил его стоящий член через ткань белья. Когда Эйс почувствовал, как вокруг его возбуждения сомкнулась чужая рука, он несдержанно укусил Сабо в губы и сцепил руки на его шее сильнее. — М!.. — Сабо тихо промычал в поцелуй от крепкой хватки на шее и взялся за одну из рук Эйса. — Ты меня задушить хочешь?.. — …Я бы задушил, — Эйс разомкнул руки и привстал, избавившись от своих брюк и боксеров и обнажая крепко стоящий и сочащийся смазкой член. Сабо вернул очки на место и восторженно вздохнул, ухмыляясь. — Вау~, — он вновь схватил его, пачкая ладонь и пальцы в чужом предэякуляте. — Так сильно тебя возбуждаю? — Твой треп меня точно не возбуждает… — Эйс кое-как наспех выпутал ноги из штанов и белья и откинул одежду на пол, оставаясь полностью обнаженным. — М, ладно~, — Вандер вдруг приподнял Эйса, сидевшего на его бедрах, а затем съехал по дивану вниз так, что чужой член находился прямо на уровне его лица. Он без промедлений взял влажную головку в рот и жарким взглядом исподлобья посмотрел на Эйса. Эйс едва сдержал первый стон, хмуря брови. Он протянул обе руки к журналисту и надел очки на его лицо плотнее, так, чтобы они точно не съехали, а затем зарылся в его волосах. — А мы разве не наоборот договаривались?.. — полицейский наугад завел одну руку назад и сжал член Сабо через домашние штаны и белье, в ответ на это получив тихий, утробный стон. Вандер пытался толкнуться в чужую руку, потому что член болезненно изнывал, требуя разрядки. Он ерзал бедрами сильнее, чтобы ощутить ладонь Эйса больше, лучше, и выпустил головку изо рта, пошло облизнув губы от смазки. — А говорил, что очки тебя не возбуждают~... — он вновь взял головку в рот и на этот раз попытался глотнуть глубже, что у него получилось, но примерно наполовину, а рукой он дрочил оставшуюся часть. Пока Вандер пытался взять нужный темп, Эйс уже приспустил его брюки и боксеры, схватив оголенную плоть, такую же крепкую и сочащуюся, и дрочил в такт тому, как Сабо старательно отсасывал. — Моя рука вся в твоей смазке, и кто кого сильнее возбуждает?.. — голос Эйса был хриплым и взбудораженным, он говорил тихо и тяжело, сбивчиво дыша и стараясь толкнуться в чужой рот глубже. Сабо постоянно сбивался со своего темпа из-за того, что Эйс дрочил ему прямо сейчас, и слабо содрогался всем телом под весом чужого. — Мнх… Пусти, дай мне закончить… — он отстранился, чтобы сглотнуть вязкую слюну вперемешку со смазкой. — Ну щас, ты так стараться будешь еще целый час, — Эйс взял свой влажный от слюны член и слабо шлепнул им по чужим вспухшим губам, отстраняясь и слезая с бедер. Он лег на бок рядом с Сабо и развернул его в свою сторону, прислонившись своим возбуждением к чужому и схватив оба ствола одной рукой. Он дрочил быстро, резко и отрывисто, пока Сабо дополнительно толкался в ладонь Эйса бедрами, а тот в свою очередь опустил свободную руку на бедро Сабо, оглаживая ляжку и ведя ею к заднице. Он постепенно ускорял толчки и вскоре почувствовал, как Вандер тоже опустил ладонь вниз и ласкал обе головки, пока Эйс продолжал активно работать рукой. Еще через несколько мгновений Сабо крупно содрогнулся всем телом и сладко простонал куда-то в чужую шею, наконец обильно кончив. Эйс зарылся носом в волосы напротив и глубоко вдохнул приятный запах, а в следующее мгновение почти прорычал, додрачивая себе в сперме Сабо и кончив практически вслед за ним. Оба дышали через раз, а полицейский и вовсе закрыл глаза. Через пару минут он поднялся с дивана. — Я в ванную. Пока Эйс был в душе, Сабо уже успел привести себя в порядок и обнаженный лежал на диване с фотоаппаратом в руке. Когда же полицейский вернулся в гостиную с полотенцем на бедрах, Вандер без промедлений щелкнул его и дождался, пока полароид выдаст свежую фотографию. — Не смей выкидывать, — журналист положил снимок на кофейный столик, а затем и фотоаппарат, направившись в ванную. Когда все процедуры были закончены, оба переместились в комнату Сабо на большую двухместную кровать, где сейчас спала Корица.
