N.Y.P. Department

1979-й.       Спустя шестнадцать лет после инцидента в доме Вандеров эта история была давно забыта большинством полицейских и простых горожан. На место старых работников приходили новоиспеченные рядовые и сержанты, соседи Вандеров переезжали на новые места, кто-то скончался от болезней или по естественным причинам, а сам злополучный дом был давно продан за более малую стоимость по сравнению с остальными на рынке недвижимости. Поскольку полиции так и не удалось разыскать законного наследника дома — Сабо, недвижимость была передана во владение государства.       Все эти годы Сабо рос под опекой Кайдо, а если быть точнее — Шанкса и немного Багги. Ввиду обстоятельств на работе эти трое часто путешествовали и разъезжали по другим городам США, а Красноволосый всегда с большим удовольствием брал Сабо в командировки. Вот только на пути беззаботных путешествий вставало одно неприятное обстоятельство: мальчик все еще был объявлен в розыск. Чтобы ни у кого не возникло лишних и неудобных вопросов, пришлось сделать для Сабо поддельные документы под выдуманным именем, а также оформить его как сына Шанкса. Кто-то поражался их непохожести, кому-то было и вовсе плевать. Так или иначе схема была рискованная, но рабочая, и таким образом они беспрепятственно путешествовали по Штатам. За такой долгий временной отрывок Сабо успел повидать очень многое и вновь полюбить страну, которую он возненавидел после того рокового вечера. Ему нравились музеи, библиотеки, статуи и другие достопримечательности, бескрайние красные каньоны, от глубины которых у него захватывало дух и кружилась голова. Сабо вел дневник, в котором старался в мельчайших подробностях описать все его замечательные путешествия. Мечта стать полицейским отошла на второй план, и теперь мальчику хотелось писать и рассказывать другим людям о местах, которые они просто обязаны посетить в этой жизни. 1960-е.       — Ты хочешь купить новый блокнот? Но мы ведь купили новый совсем недавно! — прогуливаясь по Вашингтону, Шанкс держал маленького Сабо за руку, наблюдая, как тот жадно и с большим аппетитом поедал шоколадное мороженое.       — Да, но я его уже полностью исписал. Мне уже негде писать! — мальчик приподнял голову, взглянув на рыжеволосого молящими глазами.       — Эх, ну хорошо, хорошо. Куплю тебе что захочешь~, — Шанкс как и всегда добродушно улыбнулся и сжал маленькую ручку чуть крепче. — Сегодня же сходим в книжный и выберем тебе блокнот. Может, тебе сразу пять штук купить?~ 1979-й.       — До тебя уже дошли слухи о Вандере? Говорят, похожего юношу стали видеть в городе все чаще. Но по мне так всё это — чушь собачья. Мало ли сколько похожих людей существует в мире? Тем более сравнивать какого-то молодого человека с весьма некачественной фотографией пятилетнего ребенка — просто бред, — шериф Эдвард Ньюгейт сидел напротив следователя, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.       Разумеется, до Монки Д. Драгона тоже доходили подобные слухи. Но верить в них он либо просто не хотел, либо боялся. Как Сабо удалось сбежать и выжить в ту зловещую ночь? Ведь на дворе бушевал ураган и ужасный ливень. Однако взвесив все «за» и «против», он осознавал, что слухи вполне могут быть небезосновательны. Тем не менее с Эдвардом Ньюгейтом данные обстоятельства Драгону обсуждать не очень-то хотелось, и дело было вот в чем: известный также под прозвищем «Белоус», шериф Ньюгейт был, мягко говоря, озабочен преступными организациями и видел целью всей своей жизни накрыть хотя бы одну из них. Данная формулировка вовсе не означала, что он совсем никого не раскрыл — наоборот, Белоусу с легкостью удавалось привлекать к ответственности более мелкие группировки, но он не брал это в расчет. Он грезил полным искоренением мафии из Нью-Йорка и иногда бывал весьма близок к своей цели, но преступникам каждый раз удавалось избежать наказания ввиду тех или иных обстоятельств. Эдвард Ньюгейт предпочитал заручаться поддержкой сильных и надежных товарищей — одним из таких он видел именно Монки Д. Драгона. Также он вовсе не гнушался коллег статусом ниже себя и считал, что в молодежи скрыт огромный потенциал. В очередную из сотен своих командировок шериф познакомился с перспективным сержантом полиции Бостона, Портгасом Д. Эйсом, который даже осмелился пожаловаться шерифу на то, что в его маленьком городке работа в полиции — весьма занудное дело, и что ему хотелось бы расследовать поистине что-то стоящее. Белоус принял данное замечание во внимание и посодействовал переводу тогда еще двадцатипятилетнего полицейского в Департамент Нью-Йорка, и практически сразу же ввел того в курс дела касательно «Северного и Южного города», условно разделенного бандитами-бизнесменами. Безмерно уважая Ньюгейта и будучи благодарным ему за перевод в большой город, Эйс быстро погрузился в работу и был готов выполнять абсолютно любое поручение шерифа. Именно тогда, в мае 1979-го года, Эйс отправился в солнечный Арлингтон шерстить архивы о шумном и скандальном убийстве Джизуса Бёрджесса, произошедшем двумя месяцами ранее, в марте 1979-го.       Драгону нечего было ответить Ньюгейту. Он глубоко задумался, смотря будто сквозь своего собеседника. Но он не мог просто проигнорировать их диалог и смолчать.       — Да, слышал, — детектив задумчиво кивнул, все еще не в силах сфокусировать взгляд на коллеге. — Слышал… Ты хочешь знать мое мнение? Так вот, я согласен с твоим, — Драгон наконец выбрался из плена тысячи мыслей и взглянул Белоусу в глаза. — Как бы горестно ни было это признавать, но я думаю, что мальчик мёртв, — следователь собрал пальцы в замок и слегка наклонился корпусом вперед к собеседнику. — Однако, честно говоря, слухи очень разнятся, и, возможно, мне бы хотелось верить в лучшее. Что мы будем делать, если выяснится, что молва правдива? Что ты будешь делать? — Драгон выжидающе смотрел на шерифа и не шевелился.       — Что я буду делать? Что ж, это хороший вопрос… — Белоус откинулся на спинку кресла и по примеру своего коллеги сцепил пальцы в замок. — Думаю, я бы допросил его о событиях той самой ночи шестнадцать лет назад. Но как объяснить то, что он пропал с радаров? Где он жил все это время и как существовал? Ведь если бы он оказался в приюте, мы бы тут же об этом узнали.       После высказывания Ньюгейта Драгон вновь впал в глубокую задумчивость. А ведь правда: как же ему быть, если выяснится, что Сабо все эти годы был жив? И почему они не узнали этого раньше? Что-то в этой истории явно не сходилось, и следователь понимал, что впереди его ждало очередное частное расследование, в которое он не собирался никого посвящать. Ведь если выяснится, что Сабо причастен к преступной деятельности, — а Драгон допускал такую возможность, так как в его голове родилось предположение, что Тич и Бёрджесс просто-напросто выкрали мальчика, — Эдвард Ньюгейт всю душу из него вытрясет, а Драгон точно не мог позволить этому случиться.       — …Да, ты прав, — после продолжительной паузы ответил следователь. — Давай поступим следующим образом: я проверю достоверность этих слухов и либо опровергну их, либо подтвержу. Буду держать тебя в курсе дела.       — Что ж, неплохая идея, — Белоус поднялся с места и прихватил со спинки кресла форменную куртку. — Буду ждать новостей. Желаю успехов, — шериф направился к выходу из кабинета.       Драгон кивнул в знак согласия. — Тебе также, — и, встав с кресла, он провел коллегу и плотно закрыл за ним дверь. — «Почему именно я каждый раз оказываюсь в эпицентре какого-то дерьма?..»              

***

      Черт бы все это побрал. Драгону предстояла обширнейшая, и, вероятно, не совсем законная «работа» по возвращению Сабо в привычный, не криминальный мир. Он бесконечно долго рассуждал и ломал голову над тем, как обставить все так, чтобы в это поверил не только Эдвард Ньюгейт, но и все остальные. Если слухи окажутся правдой, Драгон рассуждал примерно следующим образом: в их Департаменте, разумеется, имеются все архивы начиная с 1850-х годов. И дело Вандеров из 1960-х, конечно же, не является исключением. Что если Драгон немного «подтасует» давно забытое дело? В 1960-х Ньюгейт еще не служил в Нью-Йорке, его перевели сюда примерно в середине 1975-го, вряд ли он так уж досконально изучал все имеющиеся записи о давно забытых нераскрытых преступлениях. Драгону не составило бы труда подделать необходимый документ о том, что, спустя некоторое время после убийства Аутлука и Маргарет, Сабо оказался в одном из множества детских домов сначала в Нью-Йорке, а затем, предположим, в Роли, столице штата Северная Каролина, южнее штата Нью-Йорк. Там мальчик и провел все детство до совершеннолетия, а затем вернулся в почти родные края. А документ просто-напросто затерялся в личном деле и архивах, и из-за «ошибки» полиции Сабо утратил право собственности на отчий дом.       Схема выглядела сырой и недоработанной, но у Драгона больше не было вразумительных идей: он знал, на какой риск шел, но он также понимал, что должен был хотя бы попытаться.       Подделать необходимый документ и проставить фейковую мастичную печать и несколько подписей не составило большого труда и заняло от силы один день кропотливой работы и изучения некоторых архивов. В случае, если слухи не подтвердятся, Драгон просто уничтожит и так несуществующий по сути своей документ.

***

      Двадцатиоднолетний юноша мирно прогуливался по улицам Нью-Йорка со стаканчиком капучино в одной руке и свежей утренней газетой в другой. Он намеревался дойти до ближайшего парка и почитать последние новости на лавочке в тени зеленых деревьев. Ласковый мартовский ветерок слегка развевал его блондинистую шевелюру, наполовину скрытую черной шляпой хомбург с атласной подкладкой и кожаным налобником; в полдень весеннее солнце грело уж чересчур интенсивно, поэтому к этому времени молодой человек уже намеревался завершить свой утренний променад и отправиться домой в небольшую, но уютную квартирку по адресу Уайтхолл-стрит 39/17.       Наконец достигнув цели и найдя свободную лавочку, красивый юноша в больших и немного нелепых очках, которые, тем не менее, были ему очень даже к лицу, присел отдохнуть и почитать утреннюю газетку. Он развернул ее широко и целиком, так, что все его лицо и туловище были скрыты за серой дешевой бумагой.       «Ну кто же придумывает такие нелепые заголовки? Беспрецедентно!» — молодой человек весьма эмоционально повел занятыми газетой руками, на которых красовались темно-коричневые перчатки из кожи агнца наппа хромого дубления. «Пора все-таки браться за это лично… Большинство журналистов в наше время не могут написать абсолютно ничего стоящего». — В немного расстроенных чувствах юноша сложил газету вдвое и убрал ее на скамейку рядом с собой, отпив еще теплый капучино. — «Погода, безусловно, радует… Так тихо и мирно тут по утрам. Чего еще может желать талантливая душа начинающего писателя?»       Примерно так размышлял Сабо до тех пор, пока вдруг не услышал пронзительный старческий крик где-то совсем неподалеку.       — Вор! Обокрали! Господь всемогущий, обокрали!       Вандер тут же вскочил с места и стал лихорадочно и испуганно оглядываться в поисках источника утреннего беспокойства — и быстро обнаружил его: несчастная старушка лет так семидесяти на вид смотрела вдаль на убегавшего неизвестного мужчину с дамской сумочкой в руке. И как вышло именно так, что бабуля появилась из ниоткуда буквально на соседней с Сабо лавочке?       — Приглядите за моим капучино, миссис-… миссис… Просто держите! — вмиг оказавшись рядом, Вандер всучил старушке стаканчик с недопитым капучино и под крики и вздохи пустился в бег прямиком за воришкой, пока толпа зевак удивленно пялилась ему вслед, не предпринимая никаких попыток помочь или хотя бы посодействовать. — «Проклятье, я газету на лавочке оставил… Плевать! Это дерьмо все равно невозможно читать». — Сабо уверенно и верно настигал неизвестного. — Остановись сейчас же! Я тебя полиции сдам! Кто ворует у беспомощных средь бела дня?! Ты, а… — воришка не сбавлял оборотов и уверенно мчался по широким улицам Нью-Йорка, а затем начал петлять по переулкам, но мгновение свободы и вседозволенности длилось недолго.       Рука в кожаной перчатке властно схватила обидчика за шею и с силой вжала в стену незнакомого переулка.       — Не сбежать тебе теперь, ублюдок. Отдавай украденное.       Сабо запыханно и тяжело дышал после неожиданной пробежки: не так он себе представлял кардиотренировки по утрам. Будучи обладателем довольно спортивного телосложения, юноша держал себя в форме и был хорошо сложен, но даже несмотря на это незнакомец заставил его попотеть.       Однако преступник не намеревался сдаваться так легко: в ответ на грубость он лишь самодовольно усмехнулся, растянув тонкие аккуратные губы в кровожадном оскале; верхняя часть его лица была скрыта объемным черным балахоном.       — И что ты мне сделаешь, малец?.. Да я просто тебя пристрелю, — в мгновение ока воришка выудил из кармана штанов пистолет «Колибри»* диаметром ствола 2,7 миллиметров, однако Сабо оказался быстрее, что приятно удивило неизвестного мужчину. Юноша стремительно заблокировал его руку, державшую пистолет, а затем больно ударил по чужому запястью, обезоружив преступника. Маленький Колибри с громким стуком рухнул на грязный асфальт.       — Ты выиграл. Сдаюсь, — неизвестный поднял руки в сдающемся жесте, все еще держа дамскую сумочку. — Позволишь? — и, не дождавшись ответа, быстро скинул балахон со своей головы, а в следующую секунду встретился с шокированным взглядом напротив.       — Дядя Драгон?..

***

      — Конечно, я помню вас, но… Как же это возможно? И… Черт возьми, вы обокрали бабулю?!       — Нет нужды так сильно беспокоиться. Я сам попросил миссис Брэвард** мне подыграть, — Драгон шел наравне с все еще шокированным юношей обратно в парк. — Разумеется, мы вернем ее сумочку. Как ты поживаешь, Сабо?       Но Сабо был не в силах ему ответить. Он не понимал, к чему добрый дядя-полицейский из детства разыскал его, к тому же подстроил эту нелепую сцену из дешевого боевика. В голове парня вырисовывались не самые благоприятные картины с исходом всего произошедшего: это приманка, ловушка, чтобы выйти на него, а затем на Кайдо? Или Драгону был интересен, может быть, Шанкс или Багги? Или он сам? Так или иначе Сабо точно понимал одну вещь: сдавать он никого не собирался, даже если ему пришлось бы сесть в тюрьму. На содействие следствию он точно не пойдет — не в том положении, в котором он находился сейчас. Он больше не часть того привычного для большинства мира, где люди живут тихую, размеренную жизнь. Он — часть организации, часть преступной семьи, которая так или иначе буквально спасла ему жизнь, и не один раз. Он был бесконечно благодарен Царю Зверей, каким бы человеком тот ни был, а еще больше благодарен именно Шанксу с Багги, которые стали ему вторыми родителями и которые заботились о нем и в плохие времена, и в хорошие. Да, юноша был крайне удивлен такой неожиданной встрече с Драгоном, вероятно, первые мгновения его даже одолели приятные, ностальгические чувства, но он молниеносно вернулся в реальность, где все уже давным-давно было не таким радужным, как в далеком детстве.       — Вы нарочно меня отыскали? Но к чему все это? — Сабо явно нервничал, и это слышалось в его интонации, хоть юноша и старался держаться невозмутимо.       — …Что ж, ты прав, — оба уже переходили очередную улицу и были на подходе к тому самому парку. — Сперва вернем сумку миссис Брэвард, а после этого я бы хотел поговорить с тобой…кое о чем. Как ты на это смотришь?       Говоря откровенно, Сабо смотрел на это абсолютно никак: вступать в любые разговоры с представителями власти у него не было ни малейшего желания. Драгон казался ему притворно-учтивым и вежливым, что только подливало масла в разгоравшийся огонь недоверия. Такая мягкость со стороны детектива пугала юношу только сильнее: почему Драгон так невероятно спокоен, зачем говорит с ним ласково, будто с ребенком? Сабо думал о том, что Драгон был либо сумасшедшим, либо у него был четкий и последовательный план действий, а может, их было несколько: на случай непредвиденных обстоятельств.       — У меня были и свои некоторые дела, хах~, — юноша отвел взгляд куда-то вверх и в сторону, лишь бы не встречаться с уверенным взглядом напротив. — Вы хотите… Чего вы от меня хотите? Честно говоря, мне бы не хотелось ворошить прошлое, — молодой человек усмехнулся и невесомым движением поправил очки на переносице, а затем задумчиво коснулся бортика шляпы. — Пока несся за вами, чуть шляпу с очками не растерял, ха-ха~.       — Я здесь не за этим, не переживай, — Драгон ускорил шаг на подходе к парку и вручил сумочку ее законной обладательнице. — Благодарю, миссис Брэвард, вы очень мне помогли. Впрочем, как и всегда.       — Ох, ну что ты, Драгон! Честно, я и не знала, как реагировать! Этот благородный молодой человек как будто и не задумался, сразу побежал! А ведь он не знал, что это не по-настоящему… Вот такие люди и должны стоять на страже страны! Ох, ох… — старушка приняла сумку из рук Драгона и что-то аккуратно сложила внутри. — Боже мой, стаканчик, совсем забыла… Вот, юноша, держи, — бабуля протянула Сабо тот самый стаканчик с капучино, который к тому времени уже успел остыть.       Сабо принял стаканчик безынициативно и молча. Что-то глубоко внутри него дрогнуло и лишь на мгновение затрепетало, заставив зазвучать, как он думал, давно порванные струны души. Почему вдруг в такой момент он почувствовал, словно вот-вот заплачет? Почему так сильно и неожиданно захотелось разрыдаться, как маленький ребенок? Почему слова милой бабули о том, что такие, как он, должны стоять на страже государства, так сильно его задели? Зачем эта странная миссис Брэвард лгала ему? Ведь Сабо вовсе не герой — антагонист, который был готов в любых условиях обстановки выполнять отданный ему свыше приказ, и приказ этот не нёс в себе ни одного положительного момента: выследить, устранить, убить. Не на благо страны, а одного-единственного человека — его босса.       Сабо запрокинул голову и махом допил холодный капучино, а затем посмотрел на Драгона чуть покрасневшими глазами. — Хорошо. О чем вы хотели поговорить?              

***

             Драгон и Сабо расположились в кафе неподалеку от парка, и детектив учтиво угостил юношу на этот раз горячим и ароматным капучино с чизкейком «Нью-Йорк», а сам предпочел заказать американо и сэндвичи. Небольшое кафе выглядело весьма уютно, а персонал бы вежлив и обходителен. В это время в помещении было небольшое количество посетителей, поскольку стрелка часов приближалась к одиннадцати утра и все уже находились на рабочих местах. Чтобы не привлекать к себе лишнее и ненужное внимание, Драгону пришлось снять свой черный балахон и спрятать его в машину, брошенную неподалеку.       Сабо все еще прокручивал в голове события прошедших часов, а особенно громко в нем отзывались слова миссис Брэвард, которая так слепо и глупо вдруг поверила в него. Эта бессмысленная вера огорчала юношу до глубины души, ведь бабуля и представить не могла, кем он был на самом деле. Какова была бы ее реакция, узнай она, чем Сабо занимался по-настоящему? Наверняка она бы тут же забрала все свои хвалебные слова обратно и предпочла больше ни за что в жизни с ним не связываться.       — Ты не так бодр, как был с утра. Что-то случилось? Неужто наша гонка так сильно тебя измотала? Или всему виной миссис Брэвард? — Драгон взглянул на Сабо исподлобья пронзительно и изучающе, заставив того вновь отвести взгляд в сторону.       — Чувствую себя слегка неуютно рядом с вами. Словно как открытая книга какая-то~, — юноша коснулся тульи́*** своей шляпы, лежавшей на его коленях, и смахнул с нее уличную соринку. — Так о чем вы хотели со мной поговорить? Давайте поскорее покончим с этим.       — На твоем месте я бы так не спешил, — следователь наконец принялся жевать еще теплый сэндвич. — Угощайся, я ведь заказал это для тебя.       — Благодарю. «Но что-то у меня нет аппетита», — промелькнуло в голове Сабо, но все же он пересилил себя и взял десертную вилочку в руку, не сняв при этом перчатки.       — На самом деле я хотел поговорить о многих вещах. — Драгон аккуратно вытер уголки губ одноразовой салфеткой и положил ее сбоку от тарелки с едой. — Но начать хотел бы с событий шестнадцатилетней давности. Я знаю, тебе может быть неприятно говорить об этом, но без этой части я не могу обойтись. Ты знаешь, кто расследовал события того страшного вечера?       — …Я не знаю, — после непродолжительной паузы изрек юноша. — Но судя по вашему вопросу могу догадываться, — он насадил на вилку небольшой кусочек чизкейка и погрузил его в рот.       — Верно, — следователь отпил уже постепенно остывающий кофе, — это был я. И, признаться, я был неприятно поражен, получив данное известие. Твой отец был моим хорошим приятелем. Да, нас нельзя было назвать лучшими друзьями, но между нами никогда не возникало разногласий, и я всегда был желанным гостем в вашем доме. Может, ты уже и не помнишь, как проходили наши встречи, но суть и не в этом. Дело, как, может быть, тебе известно, зашло в тупик по очевидным причинам. Мне мерзко осознавать то, что полиция бессильна в большинстве подобных расследований. И мне также очень жаль, что нам не удалось разыскать тебя тогда. Но с другой стороны я рад видеть тебя здесь сейчас и говорить с тобой. Ты уже такой взрослый, а, главное, вырос хорошим человеком, судя по тому, что я и миссис Брэвард видели в парке. Расскажи мне, что случилось в тот вечер. Тебе удалось сбежать? Или Тич… — Драгон не успел договорить, будучи прерванным своим собеседником.       — Все верно, я сбежал, — постепенно к Сабо возвращался его привычный хороший аппетит. Почему-то ему казалось, что Драгона опасаться не стоит, пусть и сам он по-прежнему был слегка насторожен.       Драгон состроил озадаченную гримасу. Ведь если Сабо удалось сбежать, то выходит, его воспитателем был не Тич и его шайка?       — …Кто воспитывал тебя?       — Это личное.       — Сейчас это имеет большое значение. Скажи мне, где ты был все это время?       — Какое большое значение это может иметь для вас? Вы хотите узнать о моем прошлом, но зачем это вам? Так знайте же, что я не собираюсь раскрывать личную информацию или делиться чем-то, что связано с моими…коллегами.       Что ж, этого Драгон и опасался больше всего: Сабо действительно был замешан в чем-то противозаконном и ясно дал это понять. Но несмотря на это детектив не собирался отступать, ведь у него был припасен план и для такого наихудшего варианта развития событий.       — Меня данная информация не интересует; мне интересен лишь ты и твоя судьба. Поверь, я не собираюсь копать ни под тебя, ни под твоих коллег, ни тем более под твоего «босса». Ты задаешься вопросом, почему же меня так интересует твоя жизнь? В этом, на самом-то деле, нет никакой тайны и ничего особенного. Я знал твоих отца и мать, мы были хорошими приятелями, а также я знал тебя, маленького, жизнерадостного пятилетнего мальчика, который так любил мои выдуманные истории, — следователь даже слегка улыбнулся, но вовремя подавил в себе ненужные эмоции. — А спустя шестнадцать лет я нахожу этого мальчика все с той же красивой детской душой, жаждущей порядка и справедливости. Скажи, зачем побежал за мной? Кругом было столько людей, которым было наплевать на несчастную старушку. Они предпочли наигранно вздыхать, сочувствовать и задумчиво смотреть тебе вслед, нисколько не заботясь о том, что может случиться с тобой, со мной или бедной бабулей. Ринулся не задумываясь… это достойный поступок, Сабо, поверь: тебе это кажется, вероятно, чем-то обыденным, логичным, но далеко не каждый способен без разбору вмешаться и помочь нуждающемуся. Я считаю, что это уникальный талант. Поверь, если бы ты не помчался за мной, я бы не стал выискивать тебя с предложением поговорить по душам. Несмотря на всё то, чем ты занимался все эти годы и чем занимаешься сейчас, твои принципы и идеалы тянутся с самого детства, и не один я смог разглядеть в них прекрасное. Кем бы ты ни был, а миссис Брэвард тоже считает, что такие молодые люди, как ты, — Драгон направил на Сабо указательный палец, — должны защищать мирных граждан и стоять на страже закона и справедливости. Твои родители были честными и порядочными людьми. Я не знаю, зачем им понадобилось заключать эту роковую сделку с Тичем, и мы, разумеется, никогда не сможем узнать, но одна только эта ошибка стоила им жизни. Вдумайся, Сабо: они коснулись криминала лишь кончиками пальцев и поплатились головой. Что тогда может случиться с тобой? Я убежден, что они точно желали тебе не такой жизни: не оборванной в одно мгновение из-за небольшой ошибки или оплошности. Я знаю, что все, что я делаю сейчас — тоже большая ошибка, так называемая «субъективщина», но кто из нас в этой жизни не ошибается? Правильно: только тот, кто ничего не делает. Но и ты, и я живем и работаем, потому что у нас есть на это свои цели и причины. Мне бы очень не хотелось расследовать потом и твою безвременную кончину. Я не осуждаю тебя за ту жизнь, что ты имеешь и ведешь сейчас, ведь у тебя попросту не было выбора. Ты жил, а вернее — выживал как мог, так, как тебе, вероятно, кто-то объяснил, как надо жить и что делать. И даже так ты вырос, повторюсь, замечательным человеком, ведь поступки говорят намного больше, чем слова — это я опережаю твои контраргументы и нападки в мою сторону. Кто бы и чему тебя ни учил, а они, видимо, тоже неплохие люди, — Драгон тяжело вздохнул, завершив наконец свою красноречивую тираду, и опустошил кружку с кофе. Тарелка с сэндвичами также была пуста. Следователь смотрел в голубые глаза напротив и не мог прочитать в них ни одной внятной эмоции, ведь в этой лазури прямо сейчас разразился невиданный доселе ураган чувств и эмоций.       Юноша сидел, не смея шелохнуться. В данный момент он скорее походил не на живого человека, а на искусно вылепленную кем-то скульптуру. Фарфоровые щеки обдал болезненный румянец, а пара аквамаринов заискрилась редкими хрустальными слезами. После долгой паузы и нескольких глотков капучино он осмелился заговорить.       — …И что вы хотите этим сказать? — Сабо повернул голову к окну кафе и бессмысленно посмотрел вдаль на проходящих людей и проезжающие машины. — Ведь несмотря на вашу речь ни вы, ни я ничего не сможем поменять.       Драгон замер в растерянности. Его неприятно поразило то отчаяние в голосе Сабо, которое заставляло растерять всю прежнюю уверенность в собственных словах. И правда, а что же делать дальше, после всего того, что он ему наговорил, хоть и был предельно искренен? Драгон предложит Сабо «билет в новую жизнь», протянет ему руку помощи, а тот простодушно протянет свою в ответ? Из криминала так просто не уходят, а если быть точнее, то не уходят живыми, и оба это понимали.       — Мистер… сэр… дядя Драгон, — Сабо повернул голову обратно и посмотрел на собеседника нечитаемым взглядом: на этот раз следователя поразила абсолютная непроницаемость чужих глаз, а ведь буквально минуту назад он мог увидеть в них целый мир. — Вы ведь понимаете… да и я понимаю, что «босс», как вы выразились ранее, так просто меня не отпустит. Если бы все было так легко, то я, поверьте мне, давно бы покончил с этим скотским существованием, но у Царя Зверей, судя по всему, на меня другие планы~, — юноша вновь отвернул голову к окну, задумчиво повел плечами и поправил прядь упавших на лоб волос. — Да, вы красиво сказали: родители коснулись криминала кончиками пальцев и поплатились головой. А я с самого начала занырнул в него целиком и отныне безвозвратно. И что прикажете делать теперь? Ворваться в чужой кабинет с ноги и сказать «прощайте»?.. — в голосе парня послышались истерические нотки, предзнаменовавшие либо безудержный поток слез, либо грязную, крепкую брань. — ДА ОН ЖЕ МЕНЯ НА МЕСТЕ ПРОШЬЕТ СВОИМ СРАНЫМ КОЛЬТОМ ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ОДИННАДЦАТЬ****! — резко сорвавшись на крик, Сабо вскочил с места и громко хлопнул по столу обеими руками, порывисто вздохнул вперемешку со всхлипом, будто вот-вот заплачет, а затем закрыл лицо правой рукой, содрогнувшись всем телом. — Извините… прошу прощения. Мне не стоило и…я не должен был…мне пора.       Юноша поспешно поднял шляпу с пола, которая упала в тот момент, когда он неожиданно вскочил со стула, и — даже не отряхнув ее, что было для него совсем нехарактерно, — тут же криво нацепил на голову.       — Я не прошу тебя давать ответ именно сейчас. — К удивлению для самого себя Драгон сохранял и внешнее, и внутреннее спокойствие, словно был готов к подобного рода сценарию. — Просто подумай и реши, что тебе по-настоящему ближе, а с остальным я помогу, можешь на меня положиться, — пока детектив договаривал, Сабо выудил из нагрудного кармана голубой рубашки несколько долларов и небрежно кинул их на свою половину стола. Драгон не стал комментировать произошедшее и позволил юноше заплатить за себя самостоятельно, хоть ранее и сказал, что угощает его.       — Я уже все вам сказал. Это невозможно, — юноша хотел как можно скорее покинуть заведение, но остановился чуть поодаль их столика, чтобы перекинуться на прощание парой фраз. И весь тот интерьер кафе, что он наблюдал в данный момент, вдруг показался ему отвратительным, неуместным и уже вовсе не таким милым, каким выглядел изначально, как только они пришли сюда.       — Возьми мой номер телефона. Это домашний, не рабочий. — Драгон наспех выудил из внутреннего кармана пиджака сточенный больше чем наполовину простой карандаш и начиркал «414-500-698» прямо на одноразовой салфетке, затем протянув ее юноше.       Сабо бросил презрительный взгляд на салфетку и задержался на ней примерно секунд пять, а после отвернулся и направился к выходу из кафе. — Прощайте.       — До свидания, Сабо.