N.Y.P. Department

14 ноября 1984-го, «Гранд» лайнер, 3-я палуба, 69-ая каюта, полдень              Команда определила для себя следующую стратегию: первый месяц уйдет на то, чтобы тщательно разведать обстановку на лайнере, начиная от дежурства на палубах и заканчивая незаконным проникновением в служебные помещения. Они так же обязались посетить как можно больше увеселительных мест и познакомиться с другими пассажирами. Необходимо было втереться в доверие и не вызвать подозрений. Первым, кто завел новое знакомство, пускай и сомнительное, был Луффи. Как ни странно, Васко Шот помнил его даже после того, как хорошенько протрезвел. Остальные даже не представляли, насколько важным это знакомство окажется в будущем.       Луффи больше не играл в казино. Не потому, что не хотел, а потому, что Ло не разрешал. Детектив попросил юношу сосредоточиться на работе, и тот нехотя согласился, но что-то внутри него упорно твердило, что в «Улей» он еще вернется.       — Итак, коллеги, — Ло собрал команду в своей шестьдесят девятой каюте на третьем этаже, — прошу вас внимательно изучить примерную схему лайнера, которую я начертил на досуге, — он осторожно отодвинул вещи на небольшом столике, положив рисунок на свободное место. Детектив не обладал талантом к рисованию, но такого наброска было вполне достаточно, чтобы разобраться.       В каюте было по-прежнему уютно и тепло. День стоял солнечный, и яркие, ослепительные лучи полуденного светила уверенно пробивались сквозь шторы, острыми, словно меч, линиями ложась на светлый пушистый ковер. Было около двенадцати часов дня.       — Какой-то нудный у тебя досуг, — Эйс стоял, держа руки в карманах брюк.       — Я сказал образно.       — Ты умеешь мыслить образами? Я шокирован.       — Начинается… — Сабо обреченно накрыл лоб ладонью, пока Луффи уплетал очередной перекус.       — …Вернемся к делу. Давайте я немного поясню вам, — и Ло стал объяснять устройство лайнера. Он начал с девятой палубы. — Что ж, девятая палуба, последняя, «солнечная» палуба. Вы все ее видели: шезлонги, четыре бара, ресторан, бассейны. Восьмая палуба: два ресторана, четыре бара, джакузи, СПА, сауна, салон красоты, тренажерный зал, игровая зона для детей. Седьмая палуба: «Улей», поле для гольфа, снова четыре бара и ресторан, кинотеатр, «прогулочная тропа» с фотозонами, а также ресепшн и отдел по работе с гостями, где мы брали ключи от кают в первый день. Дальше — шестая, пятая, четвертая и третья палубы. Там находятся только каюты. Я изучил их нумерацию: шестая палуба — с 446 по 590, пятая — с 301 по 445, четвертая — 151-300 и третья — с 1 по 150. Спускаемся ко второй палубе. Здесь у нас расположился медпункт и зоны для служебного пользования, где живет и отдыхает экипаж, а также кухня. Всю еду, что нам приносят в номер, готовят не в ресторанах, а именно на этой кухне. И первая палуба — также служебная, — детектив задумчиво провел пальцем по схеме к ярусу, пронумерованному цифрой «0».       — А ноль? Это что-то вроде трюма? — Сабо задумчиво коснулся пальцами подбородка.       — Я уверен, что здесь есть нулевой этаж, но я не знаю, как туда проникнуть. Я едва ли изучил первую палубу, когда меня прогнали. Мы можем только предполагать, что находится на нулевом этаже. Трюм? Там хранят еду? Возможно. Котельная с механизмами лайнера? Вероятно. И то, и другое? Тоже может быть. И нам в любом случае придется это узнать.       — Кому-то из нас можно притвориться больным, чтобы попасть в медпункт! — Луффи стукнул кулаком о ладонь, возвещая таким образом о гениальной идее. — А потом оттуда спуститься на нулевую палубу!       — …Ведь это неплохая идея? — Вандер взглянул на Ло.       — Да, я тоже об этом думал, — детектив кивнул. — Но это — позже. Сейчас я озвучу наши дальнейшие действия. Будем корректировать и дополнять вместе. — Он откашлялся в руку и вновь пустился в объяснения. — Значит, я рассудил так: у нас осталось меньше двух месяцев. Двенадцатого ноября мы отплыли из Нью-Йорка, и вернемся туда же десятого января уже следующего года. Сегодня… — он метнул взгляд на настенный календарь, — уже четырнадцатое. Условимся так, — детектив подошел к календарю и указал карандашом на четырнадцатое декабря, поставив над датой маленькую точку, — что к четырнадцатому декабря мы должны владеть обстановкой на лайнере «от и до». А с пятнадцатого декабря по десятое января будем действовать. Нам также нужно будет выйти на связь с группой шерифа Ньюгейта… Будет проще, если мы будем координировать действия. Ах, да, я забыл кое-что еще… — Трафальгар вернулся к столу и ткнул карандашом в схему, — я поделил палубы между нами следующим образом: на шестой будет Луффи, на седьмой — Сабо, на восьмой буду я, и девятая достанется Эйсу.       — Так нечестно! Почему мне досталась самая скучная палуба?! — запричитал Луффи. — Там ведь только каюты! Это же нудятина!       — Шестая палуба очень важна. Вчера в ресторане я случайно услышал, что там живут самые влиятельные люди. И нам нужно быть начеку. Ты шустрый и ловкий, сможешь смыться незаметно, если что.       — Э, тогда получается, что она суперважная, да? — Луффи с надеждой смотрел на детектива.       — Именно об этом я и говорю.       — Ну, тогда ладно! — юноша пожал плечами и улыбнулся. — Стоп, а нам нужно будет дежурить там целый день?.. А можно ходить в туалет? А на обед?       — Не целый день, Луффи, а практически целые сутк-…       — Отличный план! Когда приступаем? — Сабо бесцеремонно перебил коллегу, чтобы не пугать Монки лишний раз, и взял со стола стакан, отпив немного воды.       — Прямо сейчас, — Ло не принимал возражений.              

***

             Четверо товарищей разбрелись по закрепленным за ними палубам после вкусного обеда в ресторане. Теперь в ближайшее время за деньги можно было не беспокоиться: Луффи щедро делился выигранной суммой. А еще юноша даже не подозревал, что слухи о его блестящей и невероятной победе уже разнеслись по всем уголкам корабля.       Эйс разместился в открытом баре на девятой палубе, поинтересовавшись у бармена, какие коктейли с виски есть в ассортименте. Ознакомившись с меню, Портгас остановился на «Манхэттене». Была бы его воля — и он бы выпил чистый виски, но ответственное задание не позволяло, а сидеть в одном месте и пристально за всеми наблюдать было слишком странно и подозрительно. Полицейский наблюдал, как молодой бармен ловко смешивал напиток. — «Если это задание прогорит, я просто уволюсь и пойду работать в бар».       — Благодарю, — Эйс принял от бармена коктейльный бокал с содержимым и несколько секунд разглядывал полупрозрачную, желтовато-бордовую жидкость.       Полицейский как бы невзначай повернулся на барном стуле боком, одну руку опустил на стол и подпер ей щеку, а второй держал бокал. Смотрел вдаль, на открывшуюся перед ним палубу, и молча наблюдал.       — Наверное, в такое время здесь мало людей? Обычно все подтягиваются к вечеру?       — Совершенно верно, сэр. Вечером жизнь здесь кипит.       Эйс не подал виду, что его передернуло от обращения «сэр», и метнул взгляд на бармена. Тот протирал стаканы. — «Наверняка они работают посменно… Интересно, во сколько они меняются?»       — Вы работаете здесь каждый день? Это, наверное, очень тяжело, особенно когда наплыв посетителей большой, — полицейский не спеша потягивал коктейль.       — Нет, сэр, мы работаем два через два. Два дня — в дневное время, сменяемся в восемь вечера. Потом два выходных, а затем две ночные смены — сменяемся в восемь утра.       — И все-таки тяжело, — заключил Эйс. — Если вам не хочется со мной говорить, то вы скажите. Я иногда бываю слишком навязчивым, но мой младший брат — еще хуже, — мужчина усмехнулся, продолжая наблюдать за палубой.       — О, вовсе нет, сэр. Иногда такие разговоры помогают скоротать время, поэтому вы можете говорить, а я поддержу вас.       — Благодарю, — и Эйс завел о чем-то непринужденную беседу, пока пил и продолжал наблюдать. Он представился как мистер Гаспорт Д. Эйс, на ходу выдумав легенду своей жизни. Главное — не забыть рассказать ее Луффи, так как он тоже часть этой придуманной белиберды.       Спустя примерно час коктейль был давно выпит, и Эйс попросил бармена повторить, а также заказал несколько скромных закусок. Сидеть на одном месте становилось все невыносимее. — «Этот бармен уже в чем-то подозревает меня? — он мельком глянул на парня, пока тот занимался своими делами. — Или же нет? Кажется, он спокоен».       Полицейский еще несколько минут назад заприметил на палубе подозрительную фигуру вдалеке. Это был молодой парень — так во всяком случае показалось Эйсу — с длинными черными волосами, собранными в низкий хвост, и круглыми очками. Издалека он казался довольно высоким, стройного телосложения, лицо его было задумчиво и серьезно. Он носил черные брюки и белую рубашку без галстука. Но что такого сомнительного вдруг почуял в нем Эйс? Казалось, этот молодой человек не делал ничего странного, лишь бесцельно бродил по палубе взад-вперед и вдумчиво глядел на бескрайнее море или людей вокруг. Но за прошедший час он не покинул палубу, не присел отдохнуть или почитать, не приблизился к барам и ресторану и ничего не ел и не пил. Остальные пассажиры вели себя иначе: это и показалось Портгасу подозрительным.       Однако полицейский так и не решился покинуть свой наблюдательный пост, чтобы познакомиться с недоверительным незнакомцем. Пока что он принял решение изучать издалека. Эйс не мог припомнить, видел ли этого парня раньше в ресторане, казино или где бы то ни было еще — но он делал скидку на то, что на лайнере они находились всего лишь третий день.       Слежка и ненавязчивая беседа с барменом продолжались.       «О чем я вообще думал? Каким к черту образом я должен уследить одновременно за двумя ресторанами, четырьмя барами, джакузи, сауной, СПА, салоном красоты и тренажерным залом? — примерно так размышлял Трафальгар, беспокойно наматывая круги по восьмой палубе. — Надо было брать Луффи с собой и не дурить головы с этой шестой палубой! А теперь я как собака буду бегать туда-сюда, растрачиваться по мелочам и в итоге не приду ни к чему важному».       Ло остановился у очередного ресторана, заглянув в большое окно. Внутри суетились официанты, посетителей в послеобеденное время было достаточно. Гости за каждым столиком оживленно беседовали о чем-то своем, улыбаясь друг другу и посмеиваясь: все было как всегда. На само́й палубе людей было немного, все разбрелись по заведениям. И это заставляло детектива переживать сильнее, ведь как он мог находиться в одиннадцати местах одновременно? А слежку необходимо было организовать за всеми, и при том — качественную. Нет, он уже сто раз пожалел о своем «гениальном» решении выделить отдельную палубу на каждого члена команды. Кажется, ему все же придется взять Луффи в напарники.       Он двинулся дальше, прочь от ресторана. Смотреть на счастливые беззаботные лица пассажиров было тошно. Третий день на лайнере, но Ло уже чувствовал беспросветное отчаяние: они взяли на себя слишком много. Четыре человека, возомнившие себя супергероями, теми, кому все нипочём. Разве это не самое великое безрассудство в его жизни? Если не самое великое, то точно наравне с теми, что смог припомнить Ло, а припомнил он всего три безрассудных поступка: когда решился помочь девушке и познакомился с Монки Д. Драгоном, когда сильно выручил Сабо, рискуя своим положением, и когда решился наконец отпустить всё и быть с Луффи. — «Нет, этот проклятый лайнер станет последним в череде безумных событий, — мужчина шагал быстро, нервно, ни на что не обращая внимания. — Если я выберусь отсюда живым, устрою себе месячный отпуск».       Боковым зрением он зацепился за надпись какого-то заведения, выведенную большущими, витиеватыми буквами, с декором в виде лепнины. Мужчина остановился у салона красоты с интересным названием «Baroque Works». «Точно, — подумалось ему, — салон красоты».       Трафальгар молча разглядывал название несколько секунд. Все убранство этого салона казалось ему неуместным. Это действительно была пародия на стиль барокко семнадцатых-восемнадцатых веков: величественно, помпезно и чересчур преувеличенно. Внутри салон был таким же нелепо роскошным, как и снаружи. И Ло вдруг представил, как бы отреагировал Луффи на подобные виды. «Вау, выглядит обалденно! Давай зайдем сюда?!»       И он зашел.       Количество открывшегося пространства поразило его своей широтой. Внутри салон выглядел куда просторнее, чем казалось из окна снаружи. За стойкой, по всей видимости — ресепшеном, стояла высокого роста девушка с густыми, длинными и черными волосами и пронзительными синими глазами. Ло опешил, потерявшись то ли от большого пространства, казавшегося бесконечным, то ли от проницательного взгляда бездонного моря.       — Добрый день, сэр. Вы делали предварительную запись? — спокойным, размеренным голосом заговорила девушка.       — Добрый день, мисс… Нет, — мужчина растерянно оглянулся по сторонам и подошел к ресепшену. Ему показалось, что стойка, за которой стояла администратор, изначально выполняла функцию тумбочки или комода. Кремовый цвет, причудливой формы золотистые вензеля, — каким же кричащим был каждый элемент интерьера!       — Я поняла. Скажите, пожалуйста, какую услугу вы бы хотели получить? — девушка открыла толстый журнал и принялась писать в нем что-то.       «Вообще-то, мне ничего не нужно, — подумал детектив. — Но уходить будет невежливо, да и…»       — Скажите, бреют ли у вас бороды и бакенбарды? — на третий день без бритья щетина начала быстро отрастать, и Ло решил воспользоваться данным обстоятельством.       — Несомненно, сэр. Скажите, пожалуйста, ваше имя, я внесу соответствующую запись о вашем визите в журнал.       — В журнал? Но зачем это? — удивился Ло.       — Прошу вас не беспокоиться. Вся информация наших посетителей строго конфиденциальна. Таким образом мы отслеживаем количество посещений за месяц и предлагаем скидки для постоянных клиентов, а также различные бонусы и другие подарки.       «Кажется, за то, что я мог бы сделать в ванной за десять минут, с меня содрут все три шестьсот, что выиграл Луффи» — пронеслось в голове детектива, а вслух он ответил:        — Какой невероятный у вас сервис и клиентоориентированность, мисс.       — Такова политика нашего хозяина, — учтиво ответила девушка.       — Что ж, вот как? Неплохой человек, видимо, этот ваш хозяин.       — Он довольно строг, но в то же время добр к сотрудникам и особенно лоялен к клиентам. — Девушка выжидающе смотрела на Ло.       — Ах, да, извините. Гартрафаль Д. Терва Ло, — и детектив вновь ощутил стыд за это дурацкое имя. И какой только идиот мог счесть это изысканным?       Она закончила писать. — Готово. Поскольку вы не делали предварительной записи, необходимо подождать около пятнадцати минут, пока наши мастера закончат работу с другими клиентами. Я отведу вас в зону ожидания. — Девушка вышла из-за стойки и повела Трафальгара к креслам и дивану в другом помещении. Эта комната выглядела еще торжественнее, чем ресепшн. Девушка пригласила его сесть на диван и поспешно удалилась, а через минуту над ним хлопотала уже другая юная мисс, подносившая бесплатный чай и угощения. Трафальгару стало неловко. В зоне ожидания он был совсем один, если не считать величественных портретов незнакомых ему барышень и молодцеватых вояк, смотревших на него со стен. Над головой висела огромная хрустальная люстра с позолоченными вставками и настоящими свечами, которые горели. Они были длинными, едва сгоревшими, и было понятно, что заменяли их регулярно. Стены, пол и потолок были кремового цвета. Стены были выполнены сложным декором, элементы их снизу и сверху были выпуклыми, прямоугольными, а в качестве рисунков — вновь позолоченные вензеля, а в центре — лавандового цвета круги. Трафальгару подумалось, что сочетание золотого и фиолетового было весьма удачным. Сам Ло сидел на небольшом диванчике, его обивка была из сатина бронзового цвета, вся в причудливых узорах, по бокам стояло два таких же кресла, и на них, и на диване лежало несколько темно-фиолетовых подушек из такой же ткани. Посередине располагался низкий, небольшой столик с резными ножками и такой же окантовкой у столешницы. На нем лежали газеты, журналы, книги — словом, все то, что могло помочь скоротать время ожидания. В зале пахло свежими цветами, и Ло заметил пышный букет на столике позади себя.       «Ну и атмосферка… — с некоторой долей опасения промелькнуло в голове. — И вместо того, чтобы работать, мне будут брить бороду за сотни долларов. Молодец, Ло. Так держать. Работник месяца. Нет, года. Великий детектив и преемник традиций Монки Д. Драгона. Он бы определенно тобой гордился». — Ло плевался ядом в самого себя минут пять кряду, пока в зоне ожидания не появился еще один человек.       Его огромная, внушительная фигура без спешки и суеты опустилась в кресло. Отросшие черные волосы были аккуратно зачесаны назад и безукоризненно уложены стальным бриолином волосок к волоску. В правом ухе — золотая серьга, а посередине лица — от одного виска к другому — внушительных размеров давно заживший шрам. Кажется, что-то случилось с его левой рукой, поскольку она находилась в странном бездвижии; мужчина прятал ее под широким черным плащом. Правая же была здоровая, и на каждом ее пальце, кроме безымянного, красовался массивный перстень с драгоценным камнем. На большом пальце расположился темно-синий, с оттенком фиолетового танзанит, настолько глубокий, что он напоминал ночное небо с мириадами звезд; на указательном, кажется, был рубин, на среднем — изумруд или зеленый сапфир, и на мизинце — аметист. Рука его была крупная, сухая, властная, брови слегка нахмуренные, а взгляд — точный, меткий, всечитающий. Тонкая полоска его костюма подчеркивая стальные, выточенные годами мускулы, загорелую шею, ярко контрастирующую с белой рубашкой. Туфли его лоснились блеском в бликах света люстры и свечей. От незнакомца пахло качественным табаком — судя по всему, он курил сигары, и курил много, но табачный шлейф нельзя было назвать мерзким. Напротив, он пришелся детективу по вкусу.       Они не разговаривали. Ло исподлобья, осторожно поглядывал на мужчину, стараясь изучить его как можно тщательнее. Смотря на такого, как он, становилось понятно: он точно не простой человек.       — Вы не притронулись к чаю, сэр. — Мужчина порвал тишину низким, басистым голосом, но интонации его, как и вся стать, выражали спокойствие и умиротворенность. — Вам не по душе угощения?       Ло опешил. — Вовсе нет, сэр. Просто…не гонюсь за бесплатными угощениями. По правде говоря, мне крайне неловко, что я заставил эту юную леди так волноваться за мой комфорт.       Мужчина лишь на секунду удивленно вскинул брови, и прежнее выражение лица вернулось к нему. — На моей памяти вы первый, кто отказался отведать эти знаменитые трюфельные конфеты. Уверяю вас, это истинное произведение искусства, — он даже усмехнулся, с вызовом глядя на Ло. Он пытался прочесть его, но кажется, что два хризоберилла, пронизывающие его в ответ, были абсолютно непроницаемы. Это поразило незнакомца еще сильнее.       Они были вовремя прерваны девушкой с ресепшена. — Сэр Крокодайл, месье Гартрафаль, прошу пройти за мной. Мастера освободились и готовы принять вас.       — Спасибо, Робин. — Крокодайл поднялся с места.       — Вы всегда благодарите меня по пустякам. — Она пошла вперед, в зал, где их уже ожидали мастера.       — Я благодарю тебя за качественное выполнение работы.       — Я работаю качественно, потому что таков ваш подход.       «Неужели… — промелькнуло в мыслях Ло. — Это и есть заботливый хозяин салона?!» — он поспешил подняться с дивана и пройти следом за девушкой по имени Робин и сэром Крокодайлом. «Сэр Крокодайл… Это имя или фамилия? А я думал, что у меня здесь самое странное имя. Этот наверняка живет на той самой шестой палубе для элиты».       Все трое зашли в зал для процедур, где доброжелательные и вежливые девушки усадили Крокодайла и Ло в удобные кресла. Пока их бороды распаривали горячими полотенцами, они вновь завели разговор.       — Раньше нигде не встречал вас. Месье Гартрафаль, если я правильно помню? — мужчина слегка повернул голову в сторону Ло.       — Все верно, сэр… Крокодайл? Извините, мне неизвестно ваше полное имя.       — Круз* Крокодайл. Но вы можете продолжать звать меня просто «сэр Крокодайл», мне это больше по душе. Я прошу всех моих приятелей так меня называть.       «Приятелей?..» — Ло посмотрел на собеседника, выждав паузу. — …Как скажете, сэр Крокодайл. Я на лайнере всего третий день, поэтому, наверное, вы не видели меня.       — Ах, вот как. Что ж, тогда понятно. Я плыву прямиком из Саутгемптона. Честно признаться, давно хотел попасть в круиз на этом корабле, но пока что я разочарован.       Детектив беззаботно хотел спросить, чем же был разочарован его новый знакомый, но вовремя осекся. — По правде говоря, я тоже. Не могу не согласиться с тем, что развлечения на судне довольно посредственные. На кой черт открывать на каждой палубе по четыре бара? Я бы предпочел, к примеру, очередному ресторану кружок по интересам: чтение, шахматы, искусство. Вряд ли мой бюджет столь же велик, как ваш, и посему некоторая еда в ресторанах кажется мне неоправданно дорогой и невпечатляющей.       Трафальгар глядел на собеседника выжидающе. Он и представить не мог, что весь этот бред, выдуманный буквально на ходу, найдет отклик в сердце привередливого бизнесмена.       — Вы как нельзя более точно описали все то, о чем я думал в последнее время, — Крокодайл кивал головой, — вы абсолютно, совершенно правы, месье Гартрафаль. Правда, все-таки с кружком по интересам вы немного не правы: все истинные ценители искусства как раз-таки мечтают попасть на этот лайнер.       Крокодайл клюнул на удочку, заброшенную почти безнадежно: он все же завел разговор про игру на предметы искусства! Это было как раз то, что хотел услышать детектив. Он знал об этом совсем немного, и было бы очень кстати выведать больше информации.       — Что вы имеете в виду, сэр? — процесс распаривания кожи полотенцем подошел к концу, и мастера вернулись к своим клиентам.       — Уважаемый мистер Гартрафаль, — пожелал закончить Крокодайл, — кажется, что ваш дух, манеры и отношение к праздному образу жизни мне крайне близки. Что вы скажете, если я приглашу вас поужинать в ресторане после всех процедур, на седьмой палубе? Уверяю вас, в том месте, куда приглашаю вас я, готовят отменные и первоклассные блюда. Огорченным вы не уйдете точно.       — Я с большим удовольствием приму ваше предложение, ведь воспитанные люди и увлекательные беседы — это то, чего здесь решительно не хватает.       Они кивнули друг другу, положили головы на подушки в креслах и расслабились под чужими манипуляциями. Как новому клиенту, Трафальгару полагался подарок от салона красоты: это была опасная бритва.       Третий день на лайнере вскоре подошел к концу. К часу ночи команда собралась в 69-й каюте, чтобы поделиться наблюдениями. Эйс высказался по поводу странного длинноволосого парня, а Ло поведал о знакомстве с владельцем салона красоты «Baroque Works» и об их важном разговоре про ту самую игру на предметы искусства. Сабо и Луффи ничего подозрительного не заметили. Четверка решила, что Ло просто обязан продолжать общение с сэром Крокодайлом — в дальнейшем это может оказаться весьма полезным знакомством. Сейчас же они условились отдохнуть и хорошенько поспать — столько, сколько потребуется, — а завтра заступить на так называемое «ночное дежурство». Они займут места на палубах примерно в восемь-девять вечера.              

***

      Жить в таком ритме оказалось непростой задачей. Иногда дежурства выматывали слишком сильно, а сна катастрофически не хватало. И чем больше дней проходило, тем хуже становилось. Палубы со своими заведениями сильно приедались, но менять дислокацию было нельзя, ведь каждый из команды по прошествии нескольких недель знал закрепленный за ним участок как свои пять пальцев. Ло, к собственному удивлению, крайне тесно разобщался с Крокодайлом, а Эйс по-прежнему наблюдал за загадочным молодым человеком, который, правда, появлялся на девятой палубе не всегда. Но благодаря его наблюдениям парня стали замечать на своих палубах и остальные члены команды.        18 ноября 1984-го, «Гранд» лайнер, 6-ая палуба, 3:36              Дежурство на палубе с каютами было отнюдь нелегким. Мало того, что на ней действительно жили наиболее высокопоставленные лица, так еще и наблюдать за ними приходилось крайне осторожно, чтобы Луффи оставался незамеченным. А как наблюдать за человеком, который вернулся в свою каюту, так, чтобы, пока он открывал дверь, не заметил за собой слежки? Это и представляло наибольшую трудность. Однако за несколько дней Монки приспособился и к такому варианту. Наблюдать приходилось в основном из-за угла возле лифта, то с одного конца палубы, то с другого, периодически чередуя их. Ну а если случалось так, что из лифта выходили пассажиры, — а случалось это часто — приходилось экстренно прятаться в туалете неподалеку. В ночное же время суток гости либо ложились спать и не выходили из номеров до утра, либо уходили веселиться. Из-за этого их активность заметно снижалась, что облегчало работу Луффи. Однако в позднее время появлялась другая проблема — сон, и юноша с трудом мог ему противостоять. Бывало и так, что он мог задремать прямо в кабинке туалета, а иногда садился на корточки и засыпал прямо так за углом. Но восемнадцатого ноября, во время ночного дежурства, на палубе было непривычно шумно, и спать совсем не хотелось. Короткий период тишины сменился очередной суетой около трех часов ночи.       — Эй, босс! Вы, как всегда, чертовски изысканно сделали этих парней! Вы — прирожденный игрок! Изысканный игрок! — Луффи прятался за углом, как вдруг услышал до боли знакомый голос, от которого внутри все дрогнуло от страха.       — Ты когда-нибудь в этой жизни напьешься или нет? Ты в стельку каждый божий день! — Монки не знал, кому принадлежал этот голос.       — Расходимся спать, — без лишних слов добавил третий. Луффи боялся выглянуть из-за угла.       Юноша услышал, как совсем рядом с ним стали открываться двери в каюты. Сердце отчего-то яростно забилось, а на лбу выступил пот. Нет, он не мог упустить такую возможность: он должен узнать, кому принадлежали два незнакомых голоса. «Босс»… Неужели это тот, о ком он думал? Когда Луффи услышал, как ключ провернулся в замочной скважине, он совсем чуть-чуть высунулся из-за угла. Ноги отнялись от страха, природа которого была неясна, а сердце забилось еще сильнее, и Луффи почудилось, будто эта тройка могла услышать его сумасшедший стук. Сомнениям отныне не могло быть места: дверь в 590-ую каюту открывал Маршалл Д. Тич. Следом за ним, в 589-й каюте, жил пассажир, которого Монки не знал и почти не успел разглядеть. Единственные детали, которые он поймал — длинные, черные, кудрявые волосы и небольшие круглые очки. В 588-й каюте обосновался его знакомый приятель Васко Шот. Луффи в мгновение ока скрылся за углом, а затем — в туалете. Он плеснул в лицо ледяной водой из-под крана, пытаясь привести себя в чувства. Вцепился в бортики раковины обеими руками, склонился над ней, тяжело дыша, и бессмысленно вперился в слив воды. Увиденное никак не хотело укладываться в голове: так значит, Васко Шот — друг этого самого Тича? Еще и приближенный, раз они живут в соседних каютах? Это казалось юноше чем-то из разряда фантастики. Он обязан рассказать обо всем остальным, и как можно скорее! Луффи уже понимал, что до конца дежурства он здесь не останется: полученная информация требовала немедленного обсуждения. Но как он выдернет с дежурства остальных членов команды? Будет шататься по палубам в их поисках? Луффи чувствовал себя растерянным, а когда пришел в себя — понял, что усталость накатила с двойной силой. Кажется, самую важную информацию с шестой палубы он точно собрал, и поэтому принял решение отправиться отдыхать в каюту. Но, добравшись до собственной кровати, сон как назло не шел. В мыслях бесконечно мелькал один и тот же момент, один и тот же человек, который, даже не заметив Луффи, заставил его трястись от страха. Вдруг он все же заметил его, но не подал виду? И решил, что расправится с ним позже, когда подвернется удобный случай? Юноша не хотел даже думать об этом. Необъяснимый ужас охватывал его все сильнее, пока он размышлял, был ли замечен Тичем. Нет, это определенно был грозный соперник, самый отпетый бандит, которого Луффи когда-либо встречал. Преступник, который безоговорочно был уверен в своем всесилии и безнаказанности. Тревога захлестнула его: Монки думал о том, что они замахнулись на слишком крупную добычу. В ловушке был вовсе не Тич и его шайка, а они вчетвером. И пусть только они просчитаются, сделают неверный шаг — плохой конец не заставит себя долго ждать. Ему срочно необходимо было успокоиться и отдохнуть, а наутро все придут в 69-ю каюту, чтобы подвести итоги ночного дежурства. Тогда-то он и проснется, чтобы обо всем рассказать.       Утром Луффи пробудился то ли от беспокойного сна, то ли от знакомых голосов. Совершенно разбитый, он сел на кровати и потер глаза. Вопрос Трафальгара о том, во сколько он вернулся в каюту, был проигнорирован. Юноша не спеша встал, подошел к столу и осушил стакан с водой под удивленные взгляды команды: Луффи был непривычно тих. Все тут же почувствовали неладное.       — Я пришел в каюту около четырех часов утра, — наконец начал он. Голос слегка хрипел. — Просто я увидел кое-что очень важное, а потом резко устал и поэтому пошел спать. Извините, — он задумчиво смотрел на дно пустого стакана, а затем поставил его обратно.       Всех поразило неожиданное извинение Луффи — это было ему нехарактерно. Уставшие после бессонной ночи, они молча ждали, пока Монки вновь начнет говорить.       — В общем… — юноша замялся, а после оглядел лица товарищей. — Всё было как обычно, только шумновато немного. Много кто ходил туда-сюда, обычно все уже либо спят, либо уходят на всю ночь. Так вот, не знаю точно, сколько времени было… Может, около трех утра? Я услышал голоса. Было три человека, они шли в свои каюты. Один из голосов я узнал, это был мистер Шот, который учил меня играть, вы его наверняка помните! И с ним было еще двое, я не узнал их голоса. Потом я понял по шагам, что они идут будто прямо ко мне. Я замер за углом и не шевелился, а потом понял, что они подошли к крайним каютам — 590-й, 589-й и 588-й. Они стали открывать двери, мне было страшно смотреть, потому что они были очень близко! Но ведь я должен был посмотреть. И я посмотрел. И… Мистер Шот живет в 588-й каюте. В 589-й — не знаю, кто это, у него кудрявые черные волосы, длинные, и он был в смешных круглых очках, маленьких таких. И в 590-й каюте… — Луффи говорил, опустив голову и смотря куда-то в стол, но вдруг замолчал и вскинул напряженный, уверенный взгляд на товарищей. — Тич. Это он. Это был Тич! Я клянусь. Я видел его!       Приятели удивленно распахнули глаза, а их брови поползли вверх. Они обеспокоенно переглянулись, не зная, что сказать.       — …Ты молодец, — сухо и строго изрек Ло. — Это очень ценная информация. И не надо извиняться за то, что ты пошел спать. Думаю, что после такого на палубе тебе нечего было делать.       Луффи молча кивнул.       Маршалл Д. Тич. Спустя столько лет это имя больше не вызывало в Сабо те чувства и эмоции, которыми он был движим и которые так старательно пытался унять. Время все же сделало свое дело.       — Это невероятно!.. — воскликнул журналист. — Значит, этот мистер Шот — приближенный Маршалла Д. Тича?.. И ты, — он смотрел на Луффи, — выходит, с ним знаком! Господи, да это же просто безумие!       — Я знал, что этот пьяница — тот еще тип! — распалился Эйс. — Нечего было с ним шарахаться!       — Да, это может быть опасно… — задумался Сабо. — Но с другой стороны — полезно?       — Так или иначе больше никаких игр в казино, — заключил Ло. — Мы договорились.       — Да я знаю, знаю… — усталым голосом соглашался Луффи.       Но в голове его проскользнула недобрая мысль.        — И каков наш дальнейший план, учитывая эту информацию? — вновь начал Вандер.       — План остается прежним: продолжаем вести наблюдение до четырнадцатого декабря. Прошло всего несколько дней, но мы уже добыли уйму полезной информации. Продолжаем в том же духе.       — Есть, кэп, — иронично ответил Эйс. — Можно уже идти спать? Я устал как собака.       — Да, все ложимся отдыхать, — Ло поднялся со стула и скрылся в ванной комнате. Сабо и Эйс покинули каюту.       Луффи вернулся в кровать с надеждой поспать еще немного, но мысли о случившемся вновь захлестнули его. Он все думал о Тиче, о его огромном росте и тучном телосложении, о грозном лице, которое он уловил лишь мельком, но фантазия сама дорисовала образ страшного и жуткого преступника. Он вертелся с бока на бок, а когда Ло вышел из душа, то притворился спящим, чтобы не разговаривать лишний раз: сейчас ему было не до болтовни, пусть и по делу. Луффи почему-то задавался одним-единственным вопросом: что же ему делать? Он вдруг осознал, в сколь прискорбном положении они на самом деле находились. Будучи на лайнере, они больше походили на загнанных зверьков, чем на хищников, которые в любой момент были готовы прихлопнуть назойливых мафиози. Каждое их действие должно было быть выверенным до мелочей, согласованным, иначе их ждал провал. Но этот провал — какой он? Что ждало их команду в случае неудачи? Тич наверняка никогда ни с кем не церемонился, и вряд ли стал бы делать это сейчас. Значит, он легко мог убить их всех. Смерть. Она снова подкралась слишком близко и неожиданно — а ведь Луффи был так сильно напуган, когда впервые столкнулся с ней; когда увидел, как она буквально дышала Трафальгару в лицо. «Все действия должны быть согласованны…» — твердил он себе. Но где-то там, далеко, на задворках сознания, мелькала другая навязчивая мысль, неправильная, рискованная. Откуда вдруг в нем зародилось это порочное желание действовать в одиночку? Ведь такая стратегия была заведомо провальной — и все же она манила его, будто в ней был шанс на успех. Будто интуиция подталкивала его к этому, но он упорно сопротивлялся. Ведь попытка была лишь одна — и либо все получится, либо он умрет, на этот раз точно. Луффи сетовал на судьбу. Почему жизнь вдруг поставила его перед этим сложнейшим выбором? Это было чертовски несправедливо, и он не знал, что ему делать дальше.       Ло осторожно присел на край кровати Луффи: это вернуло юношу в реальность и почти вынудило испуганно вздрогнуть. Но он по-прежнему не шевелился, притворяясь спящим. Трафальгар невесомо провел ладонью по его волосам, а затем — по щеке, вернулся выше и уже тыльной стороной провел по лбу. Затем склонился, осторожно поцеловав куда-то в уголок глаза. Луффи уловил едва слышное «ты молодец» и «я люблю тебя» и ему вдруг отчаянно захотелось рыдать. Он поежился будто во сне, слегка нахмурился, а затем приоткрыл глаза, состроив сонный вид.       — О, извини. Не хотел тебя разбудить, — Ло поднялся с кровати. — Отдыхай, ты хорошо поработал, — и он ушел на свою кровать.       Луффи отвернулся к стене и стойко сдержался, уронив только пару слезинок.       А в следующее мгновение вдруг точно для себя всё решил.