ГЛАВА 31. GRAND LINER: ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ 3
10 июля 2025 г., 23:16
14 декабря 1984-го, «Гранд» лайнер, 3-я палуба, 69-ая каюта, полдень
— Надеюсь, все понимают, зачем мы сегодня здесь собрались, — Ло откинулся на спинку стула у небольшого стола, закинул ногу на ногу, прикурил сигарету и расслабленно выпустил дым. — Наконец наступило четырнадцатое декабря, и мы можем подвести итоги наших наблюдений, — он достал из тумбочки большой лист, исписанный мелким почерком от и до. — Здесь я помечал ключевые моменты наших наблюдений. Давайте еще раз все подытожим и будем переходить ко второй части нашего плана.
Команда согласно кивнула. Эйс стоял, скрестив руки на груди, у подоконника, опершись на него поясницей. Луффи и Сабо сидели за столом вместе с Ло. Все угрюмо молчали и слушали доклад.
По окнам каюты бил сильный дождь. За весь месяц их пребывания на корабле это был первый день, когда бушевала непогода. Единственное, с чем ранее сталкивались приятели — это жестокий, порывистый морской ветер, нещадно хлеставший по щекам. Солнце почти полностью спряталось за грузными, мокрыми облаками, и до полудня все были уверены: небо вот-вот разразится невиданным доселе плачем. Как хорошо, что день подведения итогов наступил именно сегодня, ведь Эйсу, дежурившему на девятой открытой палубе, пришлось бы очень несладко.
Детектив бегло перечитывал написанное и на основании этого вещал.
— Что ж, давайте начнем снизу вверх. Шестая палуба Луффи, каюты с 446-ой по 590-ую. Там и вправду живут самые богатые люди этого лайнера — судя по их одежде, украшениям и образу жизни. Есть и семейные пары, но их заметно меньше. Ведут преимущественно ночной образ жизни, если не считать состоятельных пенсионеров, которые рано встают и так же рано засыпают. Национальности — разные, можно услышать и английскую речь, и французскую, итальянскую, русскую, азиатскую. Самые примечательные люди — шайка Тича. Сам Маршалл Д. Тич: каюта номер 590. Его прихвостни Васко Шот и тот кудрявый в смешных очках — Аокидзи. Аокидзи — каюта 589, Васко Шот — 588. Остальные каюты с 587-ой по 581-ую также заняты его командой. Их здесь оказалось больше, чем мы думали, — Ло не глядя потушил сигарету о пепельницу и продолжил. — Значит, 587-ая каюта — Сирю. Как мы поняли, он кто-то вроде телохранителя Черной Бороды на пару с Авало Писарро из 586-ой каюты. Оба — страшные верзилы. В 585-ой каюте обосновался некий Ван Авгур, про которого нам почти ничего не известно, только разве что тот факт, что он постоянно ходит вооруженным до зубов. 584-ая каюта — Лаффит. По предварительной информации, в команде Тича он выполняет работу сутенера и руководит проституцией. Каюта 583 — единственная женщина в их шайке — Катарина Девон. Часто ведет переговоры от лица Черной Бороды. В 582-ой каюте — человек особо опасный, Сан-Хуан Вульф. Поговаривают, что он головорез похлеще самого Тича, и вся грязная работенка по устранению неугодных лежит на нем. С людьми он расправляется самыми жестокими и страшными способами, так что, если кто-то из нас вдруг столкнется с ним — всем быть предельно осторожными. Ну и напоследок, каюта 581 занята весьма странным типом по имени Док Кью. На вид — немощный пропитый старик, который еле стоит на ногах и вообще редко высовывается из номера. Какие есть вопросы по шестой палубе?
— Вопросов нет, только как мы планируем им противостоять? — Эйс отстранился от подоконника и спрятал руки в карманах брюк. — В последнее время я все чаще думал об этом… И, если честно, все это оказалось намного сложнее, чем мы предполагали.
— Думаю, что мы все это поняли… — растерянно отвечал Сабо. — Но также я думаю, что мы зашли слишком далеко, чтобы все бросить.
— После того, как мы изучили по крайней мере шайку Черной Бороды, я понял одно: наша основная задача — сойти с лайнера живыми, — Ло явно нервничал, потому как прикуривал уже вторую сигарету.
Луффи никак не стал это комментировать, ведь ту опасность, которая поджидала их, он осознал еще месяц назад, и именно поэтому стал действовать в одиночку. Во время каждого ночного дежурства — с тех пор, как он посетил казино во второй раз и выиграл Тича в рулетку, — юноша бывал там регулярно. Однако было бы странно, если бы он появлялся в «Улье» каждые два-три дня и только вечером, поэтому Монки приходилось бывать там чаще: вечером после дневного дежурства, если команда не решала выбраться на ужин в ресторан, или после дневного сна. Трафальгару он говорил, что уходит ненадолго побродить по прогулочной зоне на седьмой палубе. Иногда Ло выказывал желание пойти с ним, и тогда им действительно приходилось там гулять. Луффи старался посещать казино при любом удобном случае, ведь не каждый день выпадает шанс привлечь к себе внимание босса «Северного Нью-Йорка». Юноша прекрасно понимал уникальность той ситуации, в которую попал, и терять такую возможность он сам себе строго запретил. Впрочем, внедрение, если это можно было так назвать, проходило достаточно успешно. Васко Шот интересовался, почему же Луонэ не приводил в казино своих изысканных друзей. Луффи оправдывался тем, что его друзья и старший брат — большие зануды, которым интересны только отдых и вкусная еда, и что они считают игры в казино пустой тратой времени и денег. «Не лучше ли провести вечер за приятной беседой или прочтением книги?» — это было очередным оправданием, выдуманным Луффи и озвученным от лица Трафальгара. И тогда Васко Шот понимающе кивал, пил с горла за здоровье изысканных друзей и просил Луонэ ни в коем случае не расстраиваться. Монки отвечал, что ему вовсе не грустно: со старшим братом они были близки только в детстве, а с месье Гартрафалем и мистером Дерваном они познакомились совсем недавно; и намного комфортнее он чувствует себя здесь, в «Улье», среди своих новых друзей и мистера Черной Бороды, который оказался так добр к нему и предложил присоединиться к его большой семье. И всякий раз, когда Шот с надеждой интересовался, покинет ли Луонэ этот корабль в составе их команды, тот отвечал неизменно «да». То ли от беспробудного пьянства, то ли он неверия, но Васко Шот задавал этот вопрос каждый раз, когда Луффи приходил в казино, будто он забывал, что уже спрашивал это раз десять, и все десять раз он слышал только положительный ответ. Тогда он довольно хихикал, икал и допивал очередную бутылку спиртного, хлопал в ладоши и все намеревался по-дружески, крепко поцеловать Луффи в щеку, но тому всякий раз к счастью удавалось сбегать. Юноша не сомневался в том, что по крайней мере мистер Шот доверял ему на все сто процентов.
— Еще что-нибудь? — Трафальгар быстро и нервно курил, напряженно смотря в одну точку. — Если нет, тогда я продолжу доклад, — в ответ была тишина. — Славно. Поехали дальше, — и он стал рассказывать про седьмую палубу, где дежурил Сабо. — Разумеется, самое примечательное на седьмой палубе — казино, но появилось еще кое-что важное: знакомство Сабо с месье Дракулем Михоуком. Итак, Сабо замечал, как все вышеназванные из шайки Тича хотя бы раз покидали территорию «Улья», в основном это было поздней ночью или ранним утром. Но вернемся к новому другу. Дракуль Михоук — участник аукционов, коллекционер древних предметов искусства по прозвищу «Соколиный глаз». Звучит интригующе, согласен. Может безошибочно, один раз взглянув, определить ценность любого товара. Многие коллекционеры обращаются к нему за помощью. Он также замечательно владеет многими видами холодного оружия. Насколько я знаю, ты с ним неплохо сдружился, — обратился он к Вандеру.
— Это правда, — Сабо кивнул. — Он оказался очень умным и проницательным. Его помощь нам явно понадобится, — журналист встал со стула и подошел к окну, у которого несколько минут назад стоял Эйс, сцепил пальцы за спиной в замок и задумчиво посмотрел вдаль, на разбушевавшееся море. — Я уже говорил Ло, но теперь расскажу всем. Мы с вами в принципе знали о том, что на лайнере будет проводиться игра на предметы искусства. Цель нашего наблюдения заключалась не только в том, чтобы заприметить нечто важное и интересное, но и в том, чтобы разговаривать, знакомиться, добывать ценную информацию. И такую информацию мы все-таки добыли, — он посмотрел через плечо на товарищей. — У понятия «игры на предметы искусства» есть сокращение, которым его всегда обозначают: «ИПИ». Аббревиатура так и расшифровывается: «игра на предметы искусства». Поэтому если вдруг вы услышите это, то знайте же, что речь идет об этой самой игре. Но что более важно — «ИПИ» начнется первого января следующего года в восемь вечера, и закончится второго января в восемь утра. Представьте только, какое это масштабное мероприятие! Я обязательно напишу об этом статью, когда мы выберемся отсюда. Так вот… Всех наверняка интересует вопрос: «Где же будет проводиться этот самый аукцион?» Мы с Ло тоже задумались над этим, а после выяснили, что играть будут в «Улье». Это было слишком очевидно? Ведь где еще играть и отмывать деньги, если не в этом проклятом казино!
Луффи почувствовал, как сердце ёкнуло от страха, а щеки облил жаркий румянец. Он столько времени крутился в банде Тича, но ничего не слышал об этой игре. Как же так вышло? Но сокрушаться времени не было. В следующий раз, когда он окажется там, поговорит с Черной Бородой напрямую.
— И что теперь? Нам надо готовиться к этой игре? И как мы вообще туда попадем? Туда кто хочет может прийти? — Эйс засыпа́л вопросами, сев на стул, который оставил Сабо.
— Разумеется, нет, — начал Ло. — Вход на «ИПИ» строго по приглашениям. Но у нас, к счастью, не возникнет проблемы их достать. Поскольку Сабо знаком с Дракулем, а я — с Крузом Крокодайлом, считайте, что приглашения у нас в кармане. И мы плавно переходим к восьмой, моей палубе. Я уже рассказывал вам про этого самого Крокодайла. Он владелец салона красоты «Baroque Works», куда я иногда захаживаю. Мы провели с ним достаточно много времени и неплохо сдружились. Человек он принципиальный, но хороший. Типичный бизнесмен. Преступного я за ним не заметил, и это самое главное.
— А еще примечательно то, — вновь заговорил Сабо, — что месье Дракуль и сэр Крокодайл, оказывается, знакомы — и они в замечательных отношениях. Крокодайл не раз советовался с Михоуком, когда решал приобрести какой-нибудь ценный товар в стиле «барокко» для своих салонов красоты, которых множество по всем Штатам Америки, или даже для дома. Вот такие дела.
— Но ведь это же круто! — воскликнул Луффи. — Вы оба познакомились с важными людьми, которые, оказывается, еще и друзья.
Сабо улыбнулся, взглянул на Луффи через плечо и кивнул. — Согласен.
Вот только Сабо утаил от товарищей один небольшой факт.
В очередную их встречу с месье Дракулем Михоуком они, уже по-привычному, отправились сперва поиграть в гольф, который со временем пришелся Сабо по душе, а после договорились поужинать в ресторане. Когда они арендовали игровое поле на час, как делали частенько, то принялись разговаривать о разном. Вандер не понимал, почему Михоук иногда смотрел на него как-то странно, с интересом и вызовом в глазах, но старался не придавать этому значения, как и тому, что еще в их самую первую встречу имя месье Дракуля показалось журналисту знакомым. Оставшись наедине, Михоук учил Вандера правильному взмаху клюшкой.
— И смотри, Сабо: взмахивать можно по-всякому. Но это и правда похоже на взмах сабли или другого холодного оружия. Все зависит от того, какой удар ты желаешь получить, сильный или послабее, дальний или ближний. Я думаю, что тебе это объяснять не нужно.
Вандер был сосредоточен настолько, что сперва даже не услышал, как месье Дракуль его только что назвал. Крепко схватившись за клюшку, он тренировал взмах за взмахом, прицеливаясь к мячу. Но в момент удара слова Михоука вдруг дошли до него, и все тело словно окаменело. Клюшка так и не коснулась мяча, а журналист поднял растерянный, донельзя напуганный взгляд на своего наставника. В его глазах читались страх раскрытой тайны, непонимание, смятение. Михоук стоял в уверенной позе, скрестив руки на груди, и серьезно смотрел в ответ. Сабо почувствовал, как резко и сильно его застали врасплох. Он не знал, что ему следовало говорить.
— Откуда… — вырвалось у него, и он едва не уронил клюшку. — Мистер!..
— Успокойся, — Михоук вздохнул, расслабил руки и зачесал волосы назад. — Неужели ты так и не вспомнил меня? То ли так давно дело было, то ли я так сильно постарел.
Сабо все еще пребывал в ступоре, смотрел недоуменно и будто смущенно. Последняя фраза мужчины ввела его в еще больший ступор. Михоук понял, что лучше он продолжит говорить, иначе Вандер сойдет с ума от растерянности.
— Вы с Шанксом — забыл, как же его фамилия? — приезжали ко мне как-то раз на летние каникулы в Румынию. Я тебя учил фехтовать и обращаться с оружием. Неужто ты и впрямь забыл? Тебе ведь не два года было. Вы были с его синеволосым приятелем, но его имени я точно не вспомню. А тебе было лет десять, может, девять. Ты сильно вырос, но как будто совсем не изменился, я тебя почти сразу вспомнил. Разве что цвет волос ввел меня в заблуждение… Но я быстро рассудил, что это не просто так, а когда ты представился мне как «Дерван Басо» я окончательно во всем убедился. Мы с Шанксом давние приятели, я его уважаю. Он мне во многом помогал, а я чем мог помогал ему. Правда, мы не виделись уже очень давно, и я не знал, как с ним связаться. А теперь у меня даже появился шанс.
Сабо не мог поверить в услышанное. Дракуль Михоук, к которому он сперва не знал, как подступиться, знал его и был хорошим другом Шанкса. И к чему тогда был весь этот цирк с видами сабель? Да он же просто смеялся над ним!
— …Извините, я все еще шокирован, — выдавил из себя журналист, — да, я… Господи! — он порывисто приблизился к Михоуку и заговорил вполголоса. — Месье Дракуль, умоляю вас: никому не говорите моего настоящего имени. И вообще про меня никому ничего не говорите! У меня на лайнере что-то вроде задания… И не от Шанкса. Вернее, частично от него, но я больше не в семье. Я живу обычной жизнью, у меня своя газета в Нью-Йорке, и я журналист. А еще по совместительству гражданский консультант полиции. И мы тут с коллегами… Пытаемся раскрыть одно очень, очень серьезное и опасное преступление. Прошу вас, никому ничего не рассказывайте. Да, мне и впрямь почудилось, когда мы познакомились, будто я где-то уже слышал ваше имя… И мне не показалось. Но я совсем плохо помню события тех лет. Не держите на меня зла!
— Я вовсе не злюсь, — Михоук спокойно выслушал Сабо. — Я сохраню твой секрет. Раз уж это очень важное и опасное задание, полагаю, всему Нью-Йорку есть, о чем переживать. Поэтому желаю удачи тебе и твоим товарищам.
— …Спасибо, — после недолгой паузы ответил Вандер, — я очень вам признателен, — он облегченно выдохнул, потер лоб и вновь уверенно схватил клюшку. — Спасибо, что развеяли мои сомнения по поводу вашего имени, ведь сам бы я точно вряд ли вспомнил, что знаком с вами. А тут, оказывается, вот оно как бывает! — он даже улыбнулся, взглядывая на Михоука уже без той настороженности и растерянности, что были пару минут назад. — И ведь как получается: спустя шестнадцать или семнадцать лет вы снова учите меня фехтовать! Правда, теперь через клюшку и игру в гольф, но все же?..
Эйс прервал череду воспоминаний Сабо, в которые тот невольно погрузился, задумчиво стоя у окна. — И эти ваши друзья — Михоук и Крокодайл — они тоже будут играть на предметы искусства?
Трафальгар кивнул. — Разумеется. Дракуль Михоук взошел на лайнер только с той целью, чтобы поучаствовать в ИПИ. Сэр Крокодайл по большей степени следит за порядком в салоне красоты, но он также любитель всех этих старинных роскошных штучек. Вообще, в казино они не играют и не считают это делом, достойного их внимания, но эта игра — исключение. Поэтому, конечно, они тоже там будут. И мы там будем.
— …Ясно, — Портгас вновь скрестил руки, закинул ногу на ногу и нервно задергал ей. — И кто-то из присутствующих умеет играть в карты? Или во что вообще мы будем там играть! — он вдруг вскочил, взволнованно пройдясь по каюте. — Мы вроде столько всего выяснили, но про самое главное почти ничего не знаем.
— Я знаю много всяких игр в карты, — Сабо отошел от окна. — Будем действовать по мере поступления проблем. И вообще, я думаю, что нам объяснят правила. Чего ты так распереживался!
— Потому что у нас совсем нет четкого плана! И мы будем играть практически наобум. И зачем нам вообще играть? Мы ведь взошли сюда для того, чтобы раскрыть темные схемы Черной Бороды, казино и Американского гуманитарного фонда — то бишь Всемирного благотворительного фонда. Зачем нам играть?
— Потому что как раз-таки во время этой игры мы можем узнать много потенциально новой информации. Однако я уверен, что далеко не все игроки знают про истинную суть ИПИ. Не думаю, что те же Михоук и Крокодайл в курсе про какие-то преступные схемы — у них свои цели играть в это, они коллекционеры. И ведь они не одни такие, — Трафальгар курил уже третью сигарету, постепенно успокаиваясь собственными рассуждениями. — Поэтому мы должны сосредоточить основное внимание именно на шайке Черной Бороды. Не нужно видеть отпетого преступника в каждом игроке. Мы тоже будем сидеть за этим столом, но мы ведь не преступники.
Эйс поумерил пыл и плюхнулся на диван. — Ладно. Уж больно вы все какие-то спокойные. А у меня предчувствие плохое, вот я и нервничаю.
— Не у одного тебя оно плохое, — отвечал детектив, — но мы должны сохранять спокойствие. — Ло потушил третью сигарету, посчитал, что ему этого достаточно, и промочил горло простой водой из графина. — Мы немного отошли от темы. Давайте вернемся к нашим палубам. На очереди как раз девятая палуба Эйса.
— Валяй, — полицейский раскинул руки по спинке дивана, откинул на нее голову и закрыл глаза.
Трафальгар набрал побольше воздуха и продолжил говорить. — Что ж, по девятой палубе, как ни странно, сказать почти нечего. Люди там постоянно меняются: новые приходят, потому что заскучали на других палубах, а старые уходят, потому что заскучали на этой. Эйс познакомился с несколькими барменами, с которыми обсуждал последние новости. Разговорчивыми были не все, что странно. Обычно такие люди — любители поболтать. Но суть не в них. После того, как ты заприметил того подозрительного парня — все понимают, о ком я говорю? — мы все стали замечать его на своих палубах.
— Его видел даже я! — встрял Луффи. — Он ждал того кудрявого в смешных очках. «И в казино я не раз видел их вместе за барной стойкой!..»
— Его всегда замечали либо одного, либо в компании этого самого Аокидзи. Что вы думаете по этому поводу? — Ло оглядел товарищей, ожидая предположений.
— Подружились на лайнере? — подметил Сабо. — Ведь изначально Эйс видел только его одного, а Аокидзи появился позже.
— Я думаю так же, — Портгас сидел неподвижно.
— В таком случае имеет ли этот товарищ отношение к банде? Вопрос неоднозначный, и я не хочу делать поспешные выводы, — детектив поднялся с места, расхаживая по каюте. — Нам, конечно, следовало бы попытаться с ним поговорить.
— Он какой-то нелюдимый, — Эйс поднял голову. — Я как-то пытался с ним поговорить, и все без толку. Он вечно уводил разговор в какую-то поэзию, любование «безмятежными пейзажами» и искусство. Я знаю, он это специально, но не буду же я вынуждать его знакомиться со мной?
— Да, все это понятно… — задумчиво протянул Ло. — Что ж, тогда будем считать обсуждение итогов закрытым, — он подошел к настенному календарю. — Я поздравляю всех: мы дожили до четырнадцатого декабря и первая часть нашего плана завершена. Пришла пора приступать ко второй части — активным действиям.
— С чего начнем?~ — с любопытством поинтересовался Вандер. — Кажется, теперь намечается кое-что более интригующее!
Трафальгар усмехнулся. — Можно и так сказать. Теперь все наше свободное время не будет уходить только на задание. Я предлагаю поступить следующим образом: сперва мы займемся изучением служебных помещений на второй, первой и нулевой палубе. Помните идею Луффи с медпунктом? Так и поступим. Один из нас прикинется больным, второй будет отвлекать медперсонал, пытаясь проникнуть в «палату» с целью навестить больного. В это время «больной» будет изучать служебные помещения. Двое оставшихся будут караулить первых двух. Связь будем поддерживать при помощи радиостанций, которые мы наконец-то используем, надо не забыть зарядить их. Предложения?
— Какую такую болезнь надо сымитировать, чтобы человека отправили валяться в медпункт? — Эйс был настроен скептически.
— У меня есть идея! — обрадованно воскликнул Сабо. — Больным могу притвориться я. Все просто, смотрите: я всего лишь выпью рвотное лекарство. Чего вы так смотрите на меня?.. Ну вырвет разок-другой, и что? Зато меня гарантированно заберут в медпункт!
17 декабря 1984-го, «Гранд» лайнер, 2-ая палуба, медпункт
Приступы тошноты были чем-то давно забытым, но отнюдь не таким простым, как думалось изначально. Сабо казалось, что еще вот-вот — и его точно стошнит либо собственными легкими, либо желудком, который будто выворачивало наизнанку: звуки и зрелище были явно не самыми приятными. Он благодарил всевозможных богов за то, что принял совсем мало лекарства, и его эффект должен был закончиться очень скоро. Немного отлежавшись в койке, он наконец нашел в себе силы подняться. Он был уверен: Луффи прямо сейчас занимался тем, что отчаянно пытался попасть в палату к ослабленному отравлением другу. Настроив рации на нужную волну — у Луффи она отличалась от остальных — трое товарищей могли без проблем слышать друг друга.
— Выхожу из палаты… Здесь кроме меня вообще никого нет… — голос Сабо звучал вяло, отрешенно. — Попробую выйти направо… Меня вели по прямой, но я заметил, что здесь есть второй вход, для персонала, он справа. Меня подташнивает… Главное — не заблевать коридор. Я аккуратно иду… — Вандер брел медленно, осторожно, слегка прислонившись к шершавой, холодной стене, выкрашенной в отвратительный больнично-голубой цвет. Вся атмосфера небольшого медпункта и служебного коридора разительно отличалась от той, что царила на основных палубах для гостей. Здесь было холодно, сыро, мрачно, пахло спиртом и другими препаратами, повсюду стояли мусорные ведра, в которых валялись окровавленные ватки. Медперсонал был не особо приветлив, но не груб, а сдержан. Журналисту казалось, будто он вдруг оказался не на лайнере, а в какой-то подпольной клинике, где одному только господу известно, чем закончится длительное пребывание здесь.
— Чтоб еще хоть раз ты так жертвовал собой!.. — Эйс громким шепотом кричал в радиостанцию, и пусть его тон был озлобленным, с укором, но каждый слышал в нем ничем не прикрытое волнение. Сабо тоже слышал, и оттого на его бледном измученном лице постоянно играла улыбка. Что еще в данный момент могло быть приятнее этого волнения? Своими переживаниями Эйс доставлял партнеру наичистейшее удовольствие.
— Ты и впрямь такой переживающий зайчик~… — журналист пытался говорить мягко, с нежностью, так, как говорил только наедине с Эйсом. — Я ведь слышу, как ты разволновался. Но я в порядке. Я дошел до ресепшена или вроде того. Тут никого нет. Покидаю медпункт через служебный вход. Как приняли?
— …Приняли, — выждав короткую паузу, Ло заговорил хриплым, скрежещущим голосом, донесшимся с другого конца связи. — Вы можете заигрывать друг с другом в свободное от работы время?
— Мы не заигрываем, ублюдок, — Ло явно поймал смущение Эйса сквозь метры расстояния.
— Я покинул медпункт. Передо мной куча служебных помещений… — Сабо заговорил тише, почти шепотом, подавив очередной рвотный позыв, и его слова были едва различимы через шум и радиопомехи. — Это служебный коридор.
Как раз в это мгновение Луффи настроился на общую волну. — Ребята! Я прорвался в палату Сабо. Его здесь уже нет. Я разговариваю сам с собой, будто говорю с ним.
— Продолжай в том же духе, — заверил его Ло. — Играй так долго, как только сможешь, в идеале — пока Сабо не вернется в палату. Он уже вышел на палубу к служебным помещениям.
— Тут тихо, как на кладбище, — продолжал вещать Вандер. — Видимо, все слишком увлечены работой? — в станцию было слышно, как журналист дернул ручку первой попавшейся двери — и она оказалась не заперта.
Сабо почувствовал, как волнение и страх защекотали где-то под ребрами. Он замер, все еще держась за ручку, не зная, бежать ему или нет. Он простоял так несколько секунд, пока наконец не понял, что в каюте, скорее всего, было пусто. Он тихонько зашел, заперев за собой дверь, и затем оглянулся, оценив чистоту номера. — Я в каюте под номером двадцать восемь. Тут чисто, но как-то пустовато, мебели очень мало. Может, тут никто не живет? — он прошел вглубь. — Нет, тут определенно кто-то живет, это видно по постельному белью. И в воздухе витает почти рассеявшийся запах парфюма… Мне кажется, что этот аромат я где-то уже слышал. Черт, он такой знакомый! Ладно, проверю полки… — журналист подошел к прикроватной тумбочке, медленно, неспешно присел и отворил первый ящик, а следом и второй — и нигде не было хоть сколько-нибудь важной информации. Затем он прошелся по номеру, заглянул в шкафы и другие закрытые пространства, но все оказалось бессмысленным.
— Ухожу из двадцать восьмой каюты. В ней ничего нет. В коридоре по-прежнему тихо… Как слышите?
— Слышим хорошо, — отвечал Эйс. — Как ты себя чувствуешь?
— Я бы с удовольствием потошнил еще пару раз, потому что у меня голова кругом… — Сабо подергал ручку следующей каюты — там было закрыто.
— Может, мы это прекратим? Возвращайся в палату!
— Я вернусь, как только мы исследуем хотя бы половину, — успокаивающим голосом заверил Вандер. — Я сильнее, чем ты думаешь, Эйс. Говорил ведь: не недооценивай журналистов!
— Сабо, ты сможешь осторожно взломать замок? — Ло старался отвлечь друга от мыслей о плохом самочувствии.
— Разумеется, смогу. За кого ты меня принимаешь? Я много чего умею, — журналист присел около одной из дверей, заглянул в широкую замочную скважину, убедившись, что в номере было пусто. Он выудил из кармана необходимые подручные инструменты, которые прихватил с собой в багаж на всякий случай, и принялся осторожно препарировать замок. Он делал это с невероятной легкостью даже будучи в перчатках. — Замки здесь плёвые. Раз-два — и готово. Совсем никакой защиты. Не думаю, что важную документацию хранили бы в столь незащищенном месте, — Сабо справился быстро и без суеты, пробравшись в незнакомый номер, и принялся исследовать его точно так же, как предыдущий. — Вообще, как бы вам описать здешнюю атмосферу? Это довольно мрачно, — Вандер говорил все, приходившее на ум, только бы не молчать. Это помогало ему чувствовать себя лучше. — И холодно. Здесь просто ужасный интерьер. Я будто попал в чью-то черную клинику, где людей на органы разбирают. Если честно, мне тут не по себе.
— Не нагоняй саспенса… — предостерегающе отвечал Трафальгар.
— Нет, ну правда. Знаю, я могу иногда преувеличивать, но сейчас без шуток.
— Раз без шуток, тогда давайте скорее заканчивать.
— Давайте! У меня уже язык болит сам с собой разговаривать… — вмешался Луффи.
Сабо, несмотря на ужасное самочувствие, держался стойко и продолжал исследовать каюты. Сильные тошнота и головокружение не могли воспрепятствовать ему, ведь он понимал, что второго шанса попасть сюда может больше не представиться. Требовалось действовать четко и решительно, и журналист действовал. Изучив еще шесть-семь кают, стало ясно, что важную документацию в служебных помещениях коридора, примыкавшего к медпункту, искать бесполезно. Вскрытые замки пришлось оставить таковыми — ведь закрыть их обратно Вандер не мог. Покинув последний исследованный номер, Сабо схватился рукой за стену и слегка наклонился вперед, часто и тяжело задышав. Густая, вязкая, тошнотворная слюна скопилась где-то у корня языка, склизкими каплями просачиваясь вперед, к зубам, и он почувствовал, как к горлу подкатывает неудержимый ком из воды и желудочного сока. Мышцы резко сократились под ребрами, у диафрагмы, и Вандер едва ли смог подавить приступ рвоты. Сглотнув мерзкую слюну, он двинулся по направлению к медпункту, в котором его с нетерпением ждал Луффи. Он был не в силах отвечать на вопросы, доносившиеся из радиостанции, чем немало напугал друзей. Вернувшись в свою палату, он подошел к кровати, уже ничего перед собой не видя — лишь большие черные пятна вперемешку с разноцветными поменьше. Луффи обеспокоенно затараторил, ужаснулся мертвенной бледности товарища, кажется, даже коснулся его влажной от холодного пота больничной одежды, чтобы удержать, — и с тех пор Сабо ничего не помнил. Он очнулся все в той же палате в окружении врачей. Слава богу, что Монки отреагировал своевременно, спрятал рации и позвал медиков в палату. Те заверили его, что ничего серьезного не случилось, только сильно упало давление. Луффи на всякий случай выдумал историю о том, что Вандер изъявил желание подняться с постели, чтобы самостоятельно выпить воды, а когда шел обратно — резко почувствовал себя хуже и упал на кровать. Врачи настоятельно попросили его покинуть палату.
Не стоит подробно рассказывать о том, как сильно Эйс переживал и был недоволен сложившейся ситуацией. «В следующий раз я лично закину тебя в эпицентр событий!» — ругался он с Ло. Когда Сабо полегчало, доктора пустили к нему приятелей. Это случилось через два дня после приема рвотного лекарства, девятнадцатого декабря. Вандер чувствовал себя истощенным, но приступы тошноты наконец оставили его в покое.
20 декабря 1984-го, «Гранд» лайнер, 3-я палуба, 69-ая каюта, полдень
Тошнота окончательно отступила, и Сабо почувствовал неимоверное облегчение. Правда, его аппетит вырос в несколько раз — восполнял калории за упущенные дни. Жажда также буквально иссушивала его изнутри, и журналист практически бесконтрольно ел, пил и оттого быстро приходил в норму. Эйс купил и заботливо вручил ему самый дорогой и вкусный бургер прямиком из элитного ресторана, который Вандер прямо сейчас бесконтрольно поглощал, едва успевая пережевывать куски. На все замечания Портгаса о том, что ему следует есть медленнее, Сабо отвечал неразборчивым мычанием. Не успел он опомниться, как Трафальгар вновь собрал всех в своем номере. Сперва Ло достаточно долго молчал, будто боясь заговорить, и тишина прерывалась лишь жеванием бургера и употреблением кока-колы. Он, как и всегда, в неясном волнении прикурил сигарету, закинул ногу на ногу, задрал голову к потолку так, что кадык выпирал сильнее обычного, и выпустил густой сизый дым носом.
— Нелегко признавать поражение, но что поделаешь? — детектив наконец заговорил. — Слава богу, что нас не рассекретили. Но в то же время мы ушли ни с чем. Можно было догадаться, что на служебных палубах вряд ли будут хранить важную документацию, но следовало убедиться. Я подумал и решил, что смысла исследовать первую и нулевую палубы нет. Оставим их.
— И что мы будем делать дальше? Честно, я уже от всего этого порядком устал. — Эйс бесцеремонно схватил со стола пачку сигарет Ло, выудил одну и прикурил от его зажигалки.
— Мы все устали, Эйс, но впереди нас ждут более важные вещи. Давайте рассуждать логически: где то единственно возможное место на всем корабле, где может храниться документация, компрометирующая Черную Бороду? Если допускать то, что эта документация вообще находится на лайнере.
— В «Улье»? — почти не задумываясь, высказался Луффи.
— Не думаю. Все же казино — общественное место.
— Если документы находятся на лайнере, то они могут быть только в одном месте, — Эйс курил не так, как Трафальгар, медленно и задумчиво, а быстро, отрывисто.
— Где же? — с любопытством поинтересовался детектив.
Сабо взглянул на Эйса как-то двусмысленно и непонятно.
— Разумеется, в его каюте. В 590-ой каюте, — заключил полицейский.
— Верно. — Ло утвердительно кивнул. — Больше бумагам находиться негде.
— Даже если так… — Сабо дожевал последний кусок бургера, — вряд ли они лежат на заметном месте.
— Я предполагаю, что в его каюте может находиться сейф или что-то вроде того, — Ло вновь кивнул, как бы соглашаясь с правильностью своей догадки.
— Это логично! — обрадованно воскликнул Луффи. — Тогда нам просто нужно вскрыть этот сейф?
— Это не просто «просто вскрыть сейф»! — разгорячился Эйс. — Во-первых, мы не знаем наверняка, находятся ли документы на корабле. Во-вторых, не факт, что они в каюте Тича. В-третьих, если они все же там, мы не знаем, где именно — в сейфе или где-то еще. В-четвертых, если сейф есть, какая у него защита? Сколько символов в пароле? И в долбанных пятых, как мы, мать его, проникнем в его каюту?
— …Все это верно. Мы не знаем наверняка абсолютно ничего. Все это — только наши догадки. Но это единственное, на что мы можем опираться, — Трафальгар докурил.
— Фантастика! — саркастично выпалил Портгас. — Мы проникнем в номер Черной Бороды, не будучи уверенными вообще ни в чем, перевернем там все с ног на голову, нас засекут — а нас обязательно засекут — и Тич грохнет нас в собственной каюте. Отличный канун Рождества.
— Скептик! — расхохотался Сабо. — Мы проникнем в каюту Тича, только надо узнать устройство его номера, чтобы продумать отходные пути, а также точное время его длительного отсутствия. Обыскать каюту — плёвое дело, я могу этим заняться. Несколько человек будут «на шухере», и чуть что — сразу объявят в радиостанцию, что нужно уходить. Правда, есть один большой минус: мы не сможем закрыть каюту после того, как вскроем замок. Дверь останется незапертой, и Тич быстро смекнет, что в его номер кто-то прокрался. Он наверняка начнет собственное расследование.
— Это не то что «большой минус», это пиздец, — Эйс больше не мог сдерживаться. — Вы правда думаете, что если Черная Борода и его шайка всерьез зададутся целью вычислить тех, кто взломал замок, они этого не сделают? Окей, нас застрелят не на месте, а каждого — в своей каюте. Романтично.
— Но у нас нет другого выхода, — Вандер допил прохладную колу. — Или ты предлагаешь бездействовать и сдаться?
— Этого я тоже предложить не могу. И оттого мне еще отвратительнее осознавать наше плачевное положение!
— Все будет хорошо, — заверял его Вандер. — Мы не будем торопиться. Надо разобраться в устройстве его каюты, а еще — в системе вентиляционных ходов. Потому что это будет единственным путем отступления.
— У меня есть одна идея… — задумчиво протянул Трафальгар. — Сэр Крокодайл живет на пятой палубе в 445-ой каюте. Понимаете, к чему я веду?
Сабо вдруг радостно улыбнулся и ударил кулачком одной руки о ладонь другой. — Эврика! Ты гений, Ло!
— Я ничего не понял, — Луффи скрестил руки, развел ноги шире и расслабленно откинулся на спинку стула.
— Я тоже, — Эйс докурил, потушив окурок.
— Как вы не понимаете! — вдохновленно прикрикнул Вандер. — Все логично! Тич живет в каюте номер 590, — Сабо схватил какую-то бумажку, лежавшую на столе, выудил из кармана ручку и стал хаотично рисовать какую-то схему. — Это крайняя каюта на шестой палубе. Как мы знаем, на шестой палубе живут очень богатые люди, но и пятая палуба не для простых смертных — там живут Круз Крокодайл, с которым знаком Ло, а также месье Дракуль Михоук, с которым знаком я, и еще много всяких важных людей. — Он продолжал рисовать. — А это значит, что устройство кают на шестой и пятой палубе либо совсем одинаковое, либо с небольшими отличиями, но они несущественны. А теперь — каюта сэра Крокодайла. Она также самая крайняя на пятой палубе, прямо как у Тича — на шестой. Он живет в номере 445, который находится аккурат под номером 590. Вы понимаете? — заведенно тараторил журналист, проводя ручкой по одним и тем же линиям множество раз.
— …Все понятно, — Эйс кивнул. — Это хорошая идея. Ты был у него в номере? — обратился он к Ло.
— Нет, — Трафальгар мотнул головой, — но он не раз приглашал меня. При следующей нашей встрече я постараюсь увести диалог в эту сторону, и когда он пригласит меня — отказываться не буду. Изучу устройство его каюты подробно.
— Класс! — Луффи ободряюще улыбнулся, внимательно рассматривая каракули Сабо. — Ребята, вы — гении!
23 декабря 1984-го, «Гранд» лайнер, 6-ая палуба, полночь
К 23-му декабря 1984-го года лайнер «Гранд» успел сделать остановку в столице Багамских островов — Нассау, круизном порту Оушен-Кей, доплыть до Южной Африки и Ближнего Востока и заночевать в портах Токио, Пекина, Сингапура, Мумбаи и Петры. Осталось взять курс на возвращение в Саутгемптон через Нью-Йорк. За время путешествия, к последним предрождественским дням, с корабля сошло 434 человека. У одних закончилось бронирование, другим надоело плыть, а третьи хотели встретить Рождество в кругу близких и семьи. С уходом такого количества людей на лайнере вдруг стало заметно просторнее и тише. Но несмотря на внешнее спокойствие, царившее вокруг, четверо товарищей не позволяли себе расслабляться ни на минуту, готовясь к рискованной, напряженной работе. Ло успешно попал в гости к сэру Крокодайлу, после чего схематично набросал планировку его каюты. Самым главным было подметить местоположение и размеры вентиляционных ходов — этим он остался доволен. Ходов было несколько: в каждой комнате по одному, и сплетены они были весьма запутанно. От команды требовалось разобраться в хитросплетениях и устройстве потенциальных путей отступления. Самый крупный вентиляционный ход располагался прямиком в гостиной — Ло показалось, что он был настолько большим, что туда мог бы поместиться даже Эйс, самый физически подготовленный из них, и эта новость не могла не радовать. Решетки на них были прикреплены хуже, чем думал детектив изначально: они были не на шурупах, а лишь плотно вставлялись в отверстие, однако это играло им на руку. Устройство каюты было изучено, необходимые инструменты и средства подготовлены — оставалось только морально настроиться, взять себя в руки и дождаться удобного случая.
Этот самый случай приятели решили ожидать в ночь с 22-го на 23-е декабря. Луффи, дежуривший за углом 590-ой каюты, прямо там, где он впервые увидел Тича, без лишнего шума наблюдал за происходящим, держа радиостанцию наготове.
Маршалл Д. Тич покинул свой номер около полуночи. Когда Луффи услышал возню, он осторожно выглянул из-за угла. Мощная, так сильно устрашавшая его еще не так давно фигура больше не внушала беспричинного и неконтролируемого ужаса. Нет, Монки никогда не терял бдительности рядом с Черной Бородой, особенно когда проводил время в казино. После поражения Тич не требовал от Луффи играть с ним, и это помогло юноше чувствовать себя спокойнее. Однако Черная Борода, казалось, был все еще слегка насторожен по отношению к нему, но они вопреки всем препятствиям сближались. Тич ценил в Луффи его непринужденность, веселость, бодрость, молодость, неугасающий задор и, конечно же, дьявольскую удачу. Он почему-то был убежден в том, что благодаря Луффи и его везению он сможет добиться еще больше, чем имеет сейчас. Его алчность и бесконтрольная жажда обладать всем казались юноше запредельными, какими-то ненастоящими, наигранными. «Ведь у него есть все, — размышлял Монки, — деньги, преданные люди (он не осмелился назвать их друзьями даже в своей голове), власть, источники беспрерывного дохода. Наверняка не один особняк и не одна машина… Чего же еще он хочет? Откуда это стремление к бесконечному подчинению всего и вся? Завоевать остальную часть Нью-Йорка — вот, чего он жаждет сейчас сильнее всего… Но зачем? Ведь он точно не из тех, кто считает деньги. У него их бесконечность! Тогда что еще ему нужно, зачем это все?» И Луффи пришел к выводу о том, что Тич либо больной, либо сумасшедший, либо и то, и другое одновременно. Юноше не удалось узнать ничего о прошлом его «босса», хоть это очень его интересовало. Может, узнай он Тича поближе, думал бы о нем по-другому? И мотивация его поступков стала бы юноше более ясна? Однако на эти вопросы он никогда не узнает ответа.
— «Второй» «первому». Цель уехала, — Луффи сопроводил Тича взглядом до лифта и дождался, пока тот уедет, а затем заговорил в радиостанцию. «Вторым» был Сабо, а «первым», собственно, сам Луффи.
— «Второй» принял, поднимаюсь на шестую палубу, — голос Сабо звучал тихо, и в нем было слышно некоторое напряжение, которое, однако, Вандер пытался скрыть.
Через несколько минут из рации послышался еще один голос.
— На приеме «третий». Цель покинула лифт на седьмой палубе. Выдвигается в сторону «Улья», — пока все шло идеально по плану: товарищи рассчитывали на то, что Тич уйдет в казино на всю оставшуюся ночь. А «третьим», дежурившим неподалеку от лифта, был Эйс.
— На связи «четвертый». Он зашел в казино. Продолжаю наблюдение, — Ло расположился у стойки одного из открытых баров на седьмой палубе прямо напротив «Улья». В это же время Сабо добрался до шестой палубы.
Зайдя за угол, Вандер отыскал прятавшегося Луффи. Переглянувшись и кивнув друг другу, Сабо стянул с плеч небольшой рюкзак, присел на пол и достал оттуда необходимые инструменты для вскрытия замка и сейфа. Команда не была уверена в том, что этот сейф вообще существовал, но необходимо было подготовиться к любому варианту развития событий.
— «Первый» на приеме. «Второй» со мной.
— Наблюдаем, — коротко ответил Ло.
— Так… — Вандер оглядел инструменты, убедившись, что он ничего не забыл. — Слушай и смотри внимательно. Чуть что — сразу говори! Я быстро спрячусь за угол.
— Конечно! — бодро ответил Луффи, и Сабо был уверен в том, что тот настроен серьезно.
Журналист вышел из-за угла, опустился на корточки около двери 590-ой каюты и принялся осторожно копошиться в замке.
— Сабо! — шепотом из-за стены позвал Монки. — Забыл сказать: он закрыл дверь на два оборота. Не знаю, важно это или нет…
— Да, — так же тихо отвечал Вандер. — Спасибо. — И он вновь сосредоточился на замке.
Сабо был удивлен тем, что замки здесь оказались такими же хлипкими и ничтожными, как и на второй палубе в служебных помещениях. Работая в перчатках, он вскрыл дверь невероятно быстро.
— Ты крутой, Сабо! — Луффи не позволял себе повышать голос даже когда радостно восклицал.
— Спасибо~, — журналист осторожно приоткрыл дверь, заглядывая в темноту каюты. — Я пошел. Дверь за собой закрою. Наблюдай! — и он прошел вглубь, тихо затворив дверь.
Щелкнув выключателем, в номере загорелся тускловатый, желтый свет, и перед Сабо открылся просторный, даже чересчур, номер, обставленный шикарной мебелью из бордового с оттенком коричневого дерева. В шкафах и всюду находились посуда и сервизы, которыми никто никогда не пользовался; на крепком дубовом столе стоял хрустальный графин с янтарной жидкостью, наполовину пустой. Осторожно откупорив его, Сабо догадался, что там был коньяк. В каюте царил беспорядок, одежда больших размеров валялась на кровати и стульях. Вандер старался не ступать на пушистый ковер, дабы не оставить ненужных следов. Несмотря на то, что он надел чистую обувь, он не хотел приминать ворс.
— Говорит «второй». Каюта просто огромная! С очень красивой и дорогущей мебелью. Легкий беспорядок. Кажется, Тич большой любитель коньяка, он у него тут везде распихан, — Сабо присел на корточки, открыв нижние дверцы шкафа, и увидел там батарею коньячных бутылок.
«Это точно…» — подумалось Луффи, ведь всякий раз, когда он приходил в казино, Тич пил только коньяк.
— Что ж, хорошо. Буду искать документы, — это была последняя фраза, сказанная Сабо в радиостанцию, после чего он закрепил ее на ремне брюк сзади и продолжил изучать каюту.
Первым делом он исследовал ванную комнату, сопряженную с туалетом, и не обнаружил там ничего полезного. Всюду лежали аптечки, антисептические препараты, бинты. Средств личной гигиены было совсем немного — лишь самое необходимое. Зато патроны валялись кое-где там-сям, и в полке за открывавшимся ванным зеркалом, и в углу, и на стойке, где стояли шампунь и гель для душа. Сабо решил осмотреть сперва санузел, чтобы убедиться, что документов там нет, и перейти к исследованию комнат побольше. Далее он вернулся в гостиную: открыв каждый шкафчик по очереди, изобилие алкоголя и самого разнообразного холодного и огнестрельного оружия неприятно поразило его. Тут тебе и ножи, и метательное оружие, и даже что-то наподобие сабли или мачете. Про пистолеты, револьверы и карабины можно было даже не начинать. Вандер аккуратно разворошил все, что мог: заглянул и под диван, и под его подушки, и за спинку, то же самое провернул с креслами, посмотрел под кроватью, под матрасом, заглянул даже за картины, висевшие на стенах. Пространство в шкафах, за ними и на них также было осмотрено. Сабо аккуратно приподнимал ковер в разных местах, изучая дощечки пола. Вернув все на свои места, журналист еще раз методично и последовательно оглядел комнату. Глаза остановились на решетке вентиляционной шахты. Долго не раздумывая, Сабо решил на всякий случай подготовить путь отступления заранее. Он стянул ботинки, придвинул стул к стене, забрался на него и осторожно вытащил решетку. Изнутри повеяло сыростью, влагой и пылью. Он встал на пол, оставил заслонку на стуле, обулся. Журналисту оставалось изучить последнюю комнату — спальню.
— Это снова я, — Вандер решил отчитаться друзьям, вновь заговорив в рацию. — Исследовал санузел и гостиную. Кроме беспорядочно разбросанных патронов, аптечек, бинтов, бесконечного запаса коньяка и оружия на каждом шагу — ничего интересного. Остается спальня. Направляюсь туда.
И Сабо вновь щелкнул выключателем. Мебель в спальне была точно такая же, как в гостиной, и сама комната была едва ли не такая же большая, как первая, но предметов и вещей в ней было меньше. Сабо уже хотел было приступить к осмотру кровати и близлежащего пространства, как вдруг увидел в углу комнаты шкаф без дверей. Судя по всему, он был книжным, однако книг на нем не было. На полке посередине стояла серая, металлическая коробка с плотно прикрытой дверцей — это был сейф.
— Да ну!.. — воскликнул Сабо, подбежав к шкафу. — Прием! — закричал он в станцию. — Сейф! Он здесь! Я нашел его!
— «Второй»! — из радиостанции вдруг донесся испуганный, обеспокоенный голос Трафальгара. — Убирайся оттуда! Он вышел из «Улья» и идет к лифту!
— Что?! — воскликнул по связи Эйс. — Пока не вижу его!..
— Уж не знаю, что у него там случилось, но поторапливайся! — продолжал вещать Ло.
Сабо вдруг захотелось резко все бросить и выбежать прочь из каюты, настолько сильно его сердце забилось от страха. Но в следующее мгновение он сам удивился тому, как быстро этот ужас отступил: то ли перед любопытством, то ли перед большим опытом. Он не паниковал, ни на секунду не растерялся, пристально оглядывая сейф. Его дверца была лишь прикрыта, но не закрыта полностью. Сейф был не на пароле, а на ключе, который Тич, судя по всему, всегда носил с собой. Журналист уверенно распахнул дверцу, услышав характерный металлический скрип, и обнаружил внутри десятки стопок долларов, очередную кучу патронов и оружие — но неужели документов и вправду не было?
— Я все еще не вижу его у лифта! — разгоряченно отчитывался Эйс.
— Я буду изучать сейф до конца, — Сабо говорил уверенным, строгим голосом, не терпящим возражений. — Пожалуйста, следите за ним и оповещайте меня о каждом шаге!
— Это не обсуждается! — соглашался Портгас. — Будь осторожен…
— Как и всегда, — Сабо отрывистым движением вернул рацию на пояс и вернулся к сейфу.
Деньги, боеприпасы и оружие лежали в самом большом отсеке, однако был еще один поменьше, сверху, закрытый на еще один ключ. На этот раз совсем крохотная прямоугольная горизонтальная дверка была заперта.
«Какой идиот хранит важные вещи в простом офисном сейфе на ключах!.. — размышлял Вандер, пока копался в кармане в поисках нужного инструмента. — Он даже не запер сейф! А может, потому, что он не собирался уходить на всю ночь и решил, что вернется в номер совсем скоро?.. Может быть, все может быть! — мысленно разговорившись с самим собой, Сабо было проще сконцентрироваться на вскрытии маленького замочка. — Замок — совсем уж малыш, вскрыть его будет сложнее!..» — и он принялся копаться в нем, пытаясь унять мелкую дрожь ладоней. С маленькими приспособлениями и в перчатках работать было труднее, но он не сдавался. Осознание того, что он вскрывал замки и посложнее, успокаивало, но остро стоял вопрос времени, которое в данный момент было сильно ограничено.
— Получилось!.. — Сабо услышал, как механизм глубоко в замке щелкнул, а дверка плавно приоткрылась. Увидев аккуратно сложенную стопку бумаг, Вандер не раздумывая схватил ее, стараясь читать так быстро, как только мог.
Все прочитать ему, конечно же, не удалось. Он бегло просматривал документы, вырывая из них лишь некоторые куски и предложения.
— Из всего вышесказанного следует… — бормотал под нос Сабо, вслух читая отрывки из документов. — Целесообразно заключить двусторонний контракт с организацией Американского гуманитарного фонда при поддержке Всемирного благотворительного фонда… Юридическое лицо взамен обязуется вносить регулярные ежемесячные пожертвования в размере трех тысяч долларов… Прибыль, полученная посредством «BEEHIVE CASINO» впоследствии поступит на закрытый счет Американского гуманитарного фонда…
— Он зашел в лифт! — надрывный от страха голос Эйса раздался за спиной Сабо. — Он совсем скоро спустится на шестую палубу!
Сабо быстро перелистнул страницу. — Принято решение создать и организовать круизное судно для решения финансовых проблем Американского гуманитарного фонда… — перелистнул. — Взамен на неоценимую финансовую поддержку юридического лица «BEEHIVE CASINO» Американский гуманитарный фонд обязуется вернуть долг путем предоставления юридическому лицу «BEEHIVE CASINO» вспомогательных материалов биологического происхождения. Что?.. — и вновь перелистнул. — Вспомогательные материалы биологического происхождения, их составные части и компоненты будут необходимы юридическому лицу «BEEHIVE CASINO» для дальнейшего сбыта и решения частных проблем. Независимая некоммерческая организация (далее — ННКО) «Американский гуманитарный фонд» при поддержке ННКО «Всемирный благотворительный фонд» обязуется предоставить юридическому лицу «BEEHIVE CASINO» вспомогательные материалы биологического происхождения в количестве: 50 шт. — Далее следовали подписи сторон, заключивших договор, скрепленные мастичными печатями.
Сабо привел стопку документов в порядок, положил их на место, плотно закрыл маленькую дверку, а затем — большую, погасил свет в спальне и метнулся в гостиную к выключателю. Выключив свет и там, Вандер устремился к стулу, что стоял под открытым вентиляционным ходом.
— Он здесь!.. — шепотом в рацию заговорил Луффи, убегая затем к туалету с рюкзаком Сабо за плечами.
Журналист схватил со стула решетку, взобрался на него и со всей своей ловкостью и скоростью полез в вентиляционную шахту. Сердце вновь панически забилось, он оттолкнул стул ногой примерно в то место, где он находился изначально, едва не выскользнул из хода, успев задержаться, но закрыть за собой решетку не было ни единого шанса. Он забрался в шахту лицом вперед, и решетка была у него в руках. Развернуться в таком узком пространстве было попросту невозможно.
В номер зашли. Тич покопался в замке с ключом совсем недолго, когда осознал, что каюта не заперта. Со всего духу распахнув дверь так, что та ударилась о стену, он ворвался в свое жилище, хлопнув по включателю особенно громко. — Кто здесь?! — его разгневанный бас раздался эхом по всем комнатам. Он метнул разъяренный взгляд на стул, который стоял неправильно, затем перевел бешеные глаза на вентиляционную шахту, на которой не было заслонки. Услышав оттуда копошения, он в два прыжка оказался рядом, заглядывая в открытый ход. Он увидел лишь исчезающие за поворотом подошвы ботинок и небольшой скол на правом каблуке.
— Кто бы ты ни был, ублюдок, я до тебя доберусь! — его свирепый рёв, словно медвежий, прокатился далеко по вентиляционному ходу, и Сабо, конечно, его услышал. Пока он уверенно полз куда-то, до него доносились и другие сердитые ругательства.
Сабо оказался заложником душной, пыльной вентиляционной шахты. Он полз быстро, будто знал, куда ему нужно, но на деле все было иначе. Он не имел ни малейшего представления, в какую сторону необходимо было двигаться. Он запаниковал, дыша тяжелее и чаще, и от этого ему становилось душно и плохо. В какой-то момент ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание — паутина, насекомые, мусор и безнадежно испачканный костюм были последним, что его волновало. Он попробовал остановиться, дабы перевести дух. Он утер пот со лба тыльной стороной запястья, глубоко вдохнул, задержав дыхание, и огляделся в беспросветной тьме. «Мне надо вернуться… — мысленно заключил журналист. — От его каюты я пополз влево, к другим каютам, но мне нужно было ползти направо, там туалет… Нужно выбраться в туалет». Приняв решение, Сабо попятился обратно, сосредоточенно контролируя каждый свой поворот. Радиостанция практически потеряла сигнал в условиях изоляции, а вентиляционную решетку он оставил в шахте еще за первым поворотом налево. Товарищи отчаянно звали его, но Сабо не мог разобрать ни слова: речь то и дело прерывалась скрежетом и помехами.
Вырулив в нужную сторону и вернувшись к ходу, где он сбежал от Тича, Сабо увидел, что в его каюте не горел свет. Открытая шахта по-прежнему оставалась такой же. Видимо, Черная Борода решил созвать своих дружков, чтобы обсудить ситуацию? Так или иначе сейчас это было журналисту на руку: он быстро проскочил в правый поворот, куда и должен был пролезть изначально, все еще пятясь. Дальше он вновь повернул направо, пролез прямо и повернул налево. Увидев белый свет сквозь решетку и почувствовав специфический запах, Вандер облегченно вздохнул.
— Луффи, ты тут?.. — неуверенным шепотом позвал он.
— Сабо! — тихо прикрикнул Луффи. — Я здесь! Спускайся быстрее! Эйс и Ло ждут нас в каюте!
— Сейчас попробую! — Сабо со всей силы пнул ногой решетку, и та выскочила из пазов, разломавшись на две части. Луффи подбежал туда, помогая другу спуститься на пол. Его велюровые брюки цвета бургунди и черная рубашка были в толстом слое пыли, паутины и крысиных отходов. Ботинки остались поцарапанными и уже не такими безупречно блестящими. Черные крашеные волосы так же были в мусоре и паутине, и, кажется, одному маленькому паучку стало очень комфортно в чужой шевелюре. На лице остались грязные разводы от пыли и пота.
— Он не заметил меня… Можешь не переживать! — Сабо попытался отряхнуть с брюк хоть что-нибудь, но капризный велюр не позволял снять с себя грязь просто так. Вандер явно займется этим позже. — Луффи, нам нужно уходить. Они могут начать исследовать палубу.
— Разумеется! Я все продумал! Выберемся через окно в туалете. Пока ты полз ко мне, я связал все занавески, что тут были, и украл еще немного с палубы, с картин там всяких и цветов. Я крепко их связал!
— Первый пойдешь ты, я буду держать веревку и привяжу ее к батарее на всякий случай. — Журналист так и сделал. — Ну что, Луффи, готов?
— Готов! — бодро отвечал юноша. — Только поскорее, они и туалет изучат, скорее всего. — Луффи с легкостью схватился за импровизированный трос, встал на подоконник и принялся спускаться прямо к туалету пятой палубы. Осторожно толкнув приоткрытое окно туалета, Луффи махнул туда. Настала очередь Сабо. Привязав импровизированную веревку к батарее посильнее, он пополз по ней вниз и быстро очутился там же.
— Но как нам быть с этой веревкой?.. — поинтересовался журналист.
— Да все просто! Я схожу обратно и все верну на места. Что ты так напуганно на меня смотришь, Сабо? Все будет хорошо! Я ведь знаком с Васко Шотом… — он не осмелился добавить ничего о приятельстве с Черной Бородой, — поэтому мое появление там не вызовет подозрений. Возвращайся к нашим в 69-ую каюту, я быстро! — и Луффи вновь вернулся в туалет на шестой палубе. Из каюты 583, где жила Катарина Девон, доносились разъяренные, взбешенные голоса шайки Черной Бороды. Луффи остановился подслушать.
— Это нахальство невероятнейшее! — истерично кричала единственная женщина в их семье — Катарина Девон.
— Босс, давай я просто найду и прикончу его! — визжал Сан-Хуан Вульф, исколотив огромной ладонью деревянный стол.
— Как ты собираешься искать его, тупица? — Лаффит вальяжно закинул ногу на ногу, скрестив руки. — Я всегда говорил: ты такой тупица.
— Я найду его, я найду его! По подошвам ботинок найду! По запаху найду! Я его найду! Дайте мне залезть в шахту — и я его найду! — голос Вульфа был низким, но не бархатистым, а каким-то надрывным, мерзким и будто бы скользким. Монки вмиг поплохело от одной мысли о том, что этот психопат мог бы сотворить с ними.
— Ты ведь просто застрянешь в этой шахте, и мы все вместе будем тебя доставать… — Ван Авгур обреченно вздохнул.
— Вы — чертовы идиоты! — во все горло орал Тич. — Просто сборище дегенератов! — он схватил со стола бокал, наполненный вином, и швырнул его в стену. Луффи вздрогнул от звука разбившегося стекла. — Слабоумные кретины! Олухи, ослы! Только и умеете, что языками чесать, гребаные отморозки! — после бокала уже целая бутылка полетела прямиком в дверь. Юноша невольно попятился. — Значит так, слушайте сюда… — Тич вдруг заговорил тише, в его тоне слышались явная угроза и предостережение. — Теперь в моей каюте вы все дежурите по очереди. И мне плевать, день, ночь или кому-то вдруг захотелось побухать… Да хоть этот ржавый кусок дерьма потонет — чтоб его, мать вашу, — вы будете стеречь каюту до тех пор, пока я лично не прикажу поменяться. Даже если вы сдохнете, блять, в этой сраной каюте! — Черная Борода орал так, что сотрясался весь номер. Луффи еще ни разу не слышал его в таком гневе. Он буквально чувствовал эту смертельную угрозу сквозь толщу стен. Может, зря они все это затеяли? Ведь Тичу было явно не до шуток.
Юноша поспешно скрылся в туалете и затем развязал узлы самодельного троса, запершись в кабинке. Шторы размером побольше он вернул на место, а местоположение тех, что поменьше, попросту забыл, и посему счел хорошей идеей смыть их в унитаз. После того, как все следы были заметены, Луффи вернулся в 69-ую каюту, где его уже ждали Сабо и остальные члены команды.
Вандер поведал всем то, что отрывками успел прочитать из найденной в сейфе документации. Товарищи не поверили своим ушам. Если Ло шокированно пялился на Сабо, то Эйс гневно ругался и беспокойно ходил по каюте, широко размахивая руками.
— Вспомогательные материалы биологического происхождения, их составные части и компоненты… Эта фраза не выходит у меня из головы… — Сабо чувствовал себя абсолютно потерянным и разбитым. Казалось, что-то внутри него надломилось прямо в эту секунду. — …В количестве пятидесяти штук, — уныло закончил он. — Господи, я и вообразить не мог… — он сидел за столом, уперев локти в колени, и грязными пыльными перчатками зарылся в такие же волосы. В следующее мгновение он закрыл ладонями измазанное лицо. Луффи почудилось, будто его плечи судорожно вздрогнули.
— Ты плакать вздумал?.. — этот сдавленный так сильно, приглушенный комом в горле голос будто не принадлежал Ло; точно его душили так крепко, что эти слова были последними, которые он был в состоянии произнести. Он даже не решился закурить, словно забыл о том, что делал это постоянно.
Эйс с присвистом, тяжело дышал, яростно раздувая ноздри. Он то и дело ходил из одного конца каюты в другой, хаотично перебирая то пуговицы на пиджаке, то клапаны карманов, то лацканы. В какой-то момент он остановился прямо посреди номера, стиснул в пальцах золотистого цвета пуговичку на рукаве, и вслед за этим раздался тихий треск ниток. Портгас отшвырнул ее куда-то под кровать.
— Ребята… — оглянувшись на всех, Луффи в отчаянии свел брови к переносице и в смятении уставился перед собой. Он сидел напротив Сабо. — Я же правильно понимаю… Что эти «вспомогательные материалы биологического происхождения» — это люди?.. — он произнес это так тихо и растерянно, что сам не поверил в сказанное. — То есть, как это?.. — недоуменно спрашивал он сам себя. — Живые люди?.. — Луффи смотрел в одну точку тупым, ничего не выражавшим взглядом. Он сложил руки ладонь к ладони и сжал их между колен. — Живые люди, прямо как мы с вами?.. — юноша отрывисто махнул головой, словно пытаясь привести себя в чувства, вернуться в реальность.
— …Да, — голос Ло звучал все так же глухо и сжато, будто он охрип после долгой болезни. Он хотел добавить что-то вроде: «Да, Луффи, такие же живые люди, как мы с вами. Как ты и я», но он не нашел в себе силы.
— Кто бы что ни говорил об опасности этого задания… — едва сдерживаясь от ругани, Эйс цедил каждое слово сквозь зубы, сплевывая ненавистные буквы с ошпаренного ядом языка, — а мы будем идти до самого чертового конца. Я буду идти до этого сраного конца! — вскричал он. — Я — коп, а не продажный чиновник, стремящийся спасти свою задницу. И плевать, что мне придется пережить, если на кону — пятьдесят невинных жизней, которые подохнут от рук этого мерзавца! Пятьдесят человек, чьи судьбы могут разрушиться в один миг, чьи тела будут искалечены и разобраны на «составные части и компоненты» или как там было сказано в этой блядской бумажке?.. Нет, я давно, очень давно не был так сильно взбешен. Я разъярен! Пусть этот ублюдок молится богу, потому что я прикончу его как только представится возможность.
Монолог Эйса окончательно вывел Сабо из того хрустального равновесия, которое он пытался сохранить изо всех оставшихся сил. Из турмалиново-параибовых глаз брызнули слезы. Вандер все еще закрывал лицо руками, но теперь его плечи вздрагивали чаще.
— Ведь это немыслимо… — казалось, Луффи не видел и не слышал никого вокруг. — Пятьдесят человек — это так много… Целых пятьдесят судеб, пятьдесят жизней. Пятьдесят близких, что ждут их возвращения… Пятьдесят признаний в любви. Нет, Эйс, ты прав… Я тоже с тобой. До конца.
Ло попытался прочистить горло, но его то и дело перехватывали сухие, горькие спазмы. Его глаза совсем едва воспалились, красные сетки капилляров проступили отчетливее на беспокойно мечущихся белка́х. — До конца. Это не обсуждается.
— Это не обсуждается… — надрывным, всхлипывающим голосом повторил Сабо.
