N.Y.P. Department

      Двадцать пятое декабря, день Рождества, прошел на лайнере весьма спокойно и предсказуемо. В честь этого рестораны организовали праздничные ужины, которые мог посетить любой желающий. Команда также не стала терять хорошую возможность расслабиться перед напряженной миссией, а еще несколько дней спустя, тридцать первого декабря, в канун Нового года, товарищи обменялись символическими подарками и задумали устроить себе большой выходной, ведь игра на предметы искусства начиналась уже завтра в восемь вечера. К новому году с лайнера «Гранд» сошло еще некоторое количество пассажиров, а если быть точнее — 116 человек, и таким образом корабль вместимостью 1242 человека оставил на своих палубах лишь 642. Возвращаясь к точке отбытия в Саутгемптоне, на разных остановках сходила еще пара-тройка человек, и в конечном итоге на судне продолжало отдыхать 624 пассажира. Сабо и Трафальгар получили от Михоука и Крокодайла пригласительные билеты, и теперь до начала ИПИ можно было ни о чем не переживать. Приятели также были уверены, что Черная Борода обязательно объявит охоту на того, кто посмел прокрасться в его жилище, но активности с его стороны они не заметили. И вся эта общая спокойная обстановка слегка настораживала: словно это было затишье перед разрушительной бурей.       Тридцать первого декабря команда решила развеяться на восьмой палубе и около полудня отправилась прямиком в сауну, бассейн и СПА. Пробыв там примерно до пяти часов вечера, они затем изъявили желание поужинать в ближайшем ресторане, после чего наконец разошлись каждый по своим каютам. Выходной явно пошел им на пользу, ведь к концу дня ребята совсем не выглядели уставшими, напротив, еще более свежими, чем обычно.       Когда Сабо пробыл в ванной дольше положенного, Эйс отчего-то забеспокоился и постучал в дверь. — Что ты там так долго делаешь? Все нормально?       — О, конечно нормально! — послышался из-за двери бодрый голос. — Просто застрял тут немного. Если хочешь, можешь зайти и помочь мне.       Эйс молча отпер дверь, и перед ним предстала следующая картина: Сабо стоял напротив зеркала в целлофановых перчатках, полностью вымазанных во что-то черное и жидкое, волосы его были мокрые и испачканные точно такой же черной жижей. Кажется, Вандер старался обращаться с темным содержимым очень осторожно, чтобы оно не попало на лицо и шею. В руке он держал черную плоскую кисточку.       — Поможешь? Вот перчатки, — журналист кивнул на чистую пару, — надень их и возьми эту кисточку. Мне сложновато подкрашивать корни на затылке. Что ты вылупился?.. Я этим каждую неделю занимаюсь!       — Да я впервые вижу, как ты этим занимаешься! — недоуменно воскликнул Эйс. — Я тебе что, парикмахер? — однако несмотря на все препирания Портгас надел перчатки и взял кисточку из чужих рук. — Ты же все эти месяцы и без меня справлялся? — он встал позади Сабо.       — Справлялся, — Вандер посмотрел на полицейского через плечо, — но я обычно не заморачивался и лил краску на всю голову сразу. Но спустя столько времени волосы начали сильно портиться, и теперь, чтобы не угробить их окончательно, я решил покрасить только корни.       — Все понятно… — Эйс взял небольшую прядку волос Сабо и приподнял ее, взглядывая на совсем едва отросшие блондинистые корни. — Я уже скучаю по твоему натуральному цвету.       — Правда?~ — усмехнулся Вандер. — Скоро все закончится, и я вновь отращу их. Все-таки блонд мне идет больше.       — …Думаю, да. Мне просто закрасить всё, что отросло? Это несложно.       — Конечно несложно, тебе ведь все хорошо видно! Поэтому крась, не будем терять время.       Эйс начал осторожно наносить черную краску на светлые волосы, не упуская ни одного отросшего корня. Эта методичная и однообразная работа даже понравилась ему своим успокаивающим эффектом. Когда он закончил, положил грязную кисточку в раковину и стянул с себя душные воздухонепроницаемые перчатки. — Пойду выброшу их. — Портгас уже хотел было уйти, но вдруг взглянул на руки Сабо, стянув затем перчатки и с них.       Блондинистые волосы поглощали краситель с невероятной скоростью, поэтому, когда Эйс вернулся обратно, Вандер уже смывал остатки краски при помощи душевого шланга и лейки. Он тщательно промывал голову, не жалея шампуня, но темно-фиолетовая вода не становилась светлее, и казалось, что краска не вымоется никогда.       — А она тяжело смывается… Так и всю банку шампуня потратить можно.       — Она всегда так, — приглушенно отвечал Сабо, склонившись к ванной и промывая волосы с перевернутой головой. — Так кажется. Скоро она смоется. Ты не видел, сколько тут было, когда я всю голову красил, а это вообще пустяк.       Вскоре случилось то, о чем говорил Сабо. Вода постепенно начала светлеть, пока не стала совсем прозрачной, и тогда он наконец разогнулся, схватил с батареи полотенце и взъерошил им волосы, подсушивая их. — Ну, вот и все! Спасибо за помощь.       Эйс пожал плечами. — Не за что.       — Пошли? — Сабо хотел выйти из ванной, но Портгас преградил ему путь. — Ты чего встал?       — …Ничего, — Эйс неожиданно заговорил тише и сделал встречный шаг к Сабо, а после накрыл его щеку горячей ладонью.       Вандер поймал томный взгляд теплых карих глаз, что сейчас смотрели на него как-то двусмысленно и неопределенно. Эйс вглядывался в светло-голубые драгоценные камни, чувствуя неожиданный прилив нежности, ласки и тоски. Он подошел еще ближе, обвив свободной рукой талию Сабо. Тот ничего не ответил, лишь улыбнулся в ответ, слегка прищурившись. В следующее мгновение их лица взаимно приблизились друг к другу, и Эйс порывисто, не сдерживая эмоций, впился в чужие губы, наваливаясь на партнера всем телом так, что оба едва не свалились в ванну. Но даже после этого Сабо не подумал отстраниться, как-то остановить Эйса, он, напротив, зарылся обеими руками в жесткие, темные волосы, крепко сжал их в кулаках, и Эйса проняло тысячей мурашек от ощущения оголенных рук без перчаток. Как же редко это случалось — поймать момент, когда Вандер снимал их. Поцелуй стремительно отбирал кислород, дышать становилось труднее, но никто не смел разрывать его первым. Сабо присел на борт ванны, и Эйсу пришлось склониться над ним. Отстранились они друг от друга так же взаимно, как и приблизились. Оба тяжело, глубоко дышали.       — Переместимся в комнату?..~ — тихо, с придыханием спросил Сабо, утирая влажные губы тыльной стороной ладони.       Эйс завороженно смотрел на него сверху вниз, на лазурные глаза, что глядели исподлобья вызывающе и возбужденно, и остолбенел, не в силах сказать ни слова.       — И что ты замолчал? — голос Вандера звучал недовольно, нетерпеливо. Он поднялся с бортика, ловким движением стянул с себя домашний свитер, который носил только в каюте, и откинул его, оставшись с оголенным торсом.       Эйс вновь подался навстречу. Он надавил на плечи Сабо, вынуждая того сесть обратно на бортик. Портгас присел на корточки между его ног, обхватил сильными, горячими руками выше талии, на ребрах, крепкий, с упругой кожей торс, уткнулся носом в грудь посередине, а затем размашисто провел им вверх, к шее, жадно вдыхая чужой аромат чего-то свежего и приторного одновременно. От этого запаха сладко стянуло внизу живота, и Эйсу показалось, что у него закружилась голова. Портгас уткнулся кончиком носа в линию подбородка под шеей, возле уха, а затем осторожно подцепил бархатистую кожу зубами. Оставив слабую метку, которая сойдет очень скоро, он отстранился, глядя на Сабо. Лицо Вандера обдало ярким, горячим румянцем, и сквозь бледную кожу он проступал особенно явственно.       — По-твоему, до комнаты очень далеко?~ — с издевкой поинтересовался журналист.       — Ты хоть когда-нибудь можешь заткнуться?.. — Портгас поднялся с колен.       — Наверное, нет. Только если умру~.       В следующую минуту оба уже лежали на кровати.       Два разгоряченных тела отчаянно жались друг к другу в какой-то невидимой схватке, кружась в тесных объятиях. Сабо разомлел, почувствовав, как в паху стянулся узел, словно облитый чем-то густым, теплым и сладким, точно медом с топленым молоком. Эйс изнывал от паточной истомы, что сдавливала ребра и не позволяла дышать, словно ком вязкой от возбуждения слюны перекрыл ему глотку; воздух в комнате неожиданно оказался спертым, душным, и Портгасу позарез не хватало его. Он трепетно и судорожно жался всем своим голым телом к партнеру, который также был полностью раздет. Эйс смотрел на Сабо и не мог не пожирать его потемневшими, затянутым поволокой страсти и непреодолимого влечения глазами. Он хватался за его руки выше плеч, в порыве злости сдавливал нежную кожу напряженными пальцами, и всё внутри него бурлило, а горячая кровь стремительно поступала к члену, быстро поднимая его. Сабо схватился шрамированными ладонями за крепкие плечи, и Эйс тут же схватил одну, а потом вторую, поднес к губам и решил рассмотреть их поближе. И когда перестал, он, пребывая словно в чувстве наивысшей экзальтации, принялся яростно расцеловывать келоидные шрамы, пальцы, их фаланги. Сабо извелся, обильно истекая телесным соком, вырвал свои ладони из рук Эйса и привстал, вжимаясь тому в объятия. Вандер отчаянно сминал чужие бока, талию, скользил влажной от пота ладонью по рельефному прессу, по дорожке волос от пупка до паха.       — Сегодня ты еще более несдержанный, чем обычно… — Сабо шептал горячо, с придыханием, опаляя его ушную раковину. — Изголодался?~ А я и не подозревал. Почему же тогда мой преданный полицейский пёс ничего не сказал? Ведь я — единственный, кто может быстро его приструнить.       Сабо резко, больно схватил Эйса за волосы на затылке, откидывая его голову назад. Он жадно приник к чужой коже, наслаждаясь ее запахом и теплотой. Эйс казался ему разнеженным до невероятного, мягким и податливым, как сливочное масло. Его член уже крепко стоял, налитый кровью и оголившийся совсем розовой, аккуратной головкой. Сабо всякий раз терял голову от мощной фигуры Эйса, от крепких ног, широкой спины и груди, идеально округлых плеч. Контраст миловидного лица и такой фигуры до одури нравился ему. Сабо забрался Эйсу на ноги, прижавшись своей разгоряченной плотью к его. Портгас схватил оба члена одной рукой и стал не спеша ласкать их, а после присоединился и Вандер. Они старались ласкать друг друга нежно, смазка густыми вязкими каплями стекала вниз, облегчая процесс мастурбации. Они целовались смазанно, грубо, кусая друг другу губы, а по каюте разносились тихие возбужденные вздохи, каждый из которых жадно ловил Эйс. Когда Сабо склонил голову, уложив ее на крепкое плечо Эйса, тот зарылся в мягкие черные кудри, но вдруг его рука между их телами остановилась.       — Давай по-другому доделаем…       Сабо тяжело просопел ему в плечо, мелко подрагивая всем телом так, словно уже испытал оргазм. Он молча сполз ниже, так, что член Эйса оказался напротив его лица. Он закрыл глаза, схватив его основание, и уверенно погрузил головку в рот, мокрую от обильно выделившейся смазки.       — Да, вот так… — удовлетворенно прошептал Эйс, слегка откинувшись назад и упершись одной рукой в кровать. Второй он немного поправил позу Сабо, так, как было нужно ему, и теперь Вандер не просто лежал между ног Эйса, а был повернут боком. Портгас собрал остатки смазки и, обильно увлажив пальцы, протянул свободную руку к ягодицам Сабо, сначала звонко шлепнув, что раззадорило его самого, а после стал массировать колечко мышц осторожными движениями. После предварительных ласк он уверенно ввел сразу два пальца внутрь, чем вызвал у партнера возню и недовольный вздох.       — Чего ты там вздыхаешь?~ — озорной голос Эйса раздражал Сабо все сильнее. — Не отвлекайся.       Эйс ласкал его внутри нежно, оглаживая подушечками пальцев каждую стеночку. Когда он проник глубже, смог наконец нащупать простату. Сабо пыхтел, задыхался, но продолжал ласкать член, стараясь взять в рот как можно больше. Но когда Эйс вдруг ощутил, что совсем скоро его накроет оргазм, он оттянул Сабо за волосы кверху.       — Что ты делаешь?.. — недовольно прохрипел Вандер.       Эйс молча навалился на его, перевернув на живот и приподняв за бедра, а затем склонился к уху и едва слышно, сладким голосом прошептал: «Хочу кончить внутрь».       Сабо не успел отреагировать. Эйс уже входил в его набухшее от ласк колечко, и растяжки от пальцев было явно недостаточно, но Вандер стерпел, лишь болезненно прошипев. Он расслабил зад, пока Эйс касался чужих волос, шеи, ушей. Он завел руку дальше, накрывая сухими пальцами губы Сабо, а после ворвался в них резко, грубо, точно так же, как в его плоть, и завел их в рот так глубоко, как мог. Внутрь он вошел точно так же — одним толчком, размашистым и отрывистым. Эйс двигался сильно, словно желая показать всю красоту своего гибкого, мускулистого и мощного таза, двигался плавно, всякий раз входя до конца, и при этом не забывал также двигать пальцами у партнера во рту. Сабо стонал от болезненных, крепких толчков, подаваясь навстречу, по номеру разносились громкие шлепки разгоряченных друг о друга тел, но вдруг Эйс до побеления пальцев сжал обеими руками крепкую талию Сабо, кончив глубоко внутрь. Он вышел, наблюдая, как капли спермы понемногу вытекали наружу. Сабо хотел обессиленно упасть на кровать, но Эйс вдруг лег между его ног, забравшись под него. Вандер удивленно посмотрел вниз, туда, где сейчас лежал Портгас — лицом прямо у его паха. Эйс не раздумывая схватил чужой член в рот и стал активно насасывать, закрыв глаза. Сабо практически моментально съежился, комкая в руках простынь, прогнулся в спине и тихо простонал, кончив в рот. Он задышал тяжелее, тело обмякло, и он наконец почувствовал, как было душно в каюте и как сильно он вспотел. Через пару минут они оба уже лежали в кровати после душа, все еще обнаженные, и Сабо забрался на Эйса сверху, прижавшись к его груди своей.       Они болтали о всяком, пока Портгас вдруг с чего-то не начал распинаться о разных национальностях и их особенностях. Большую часть времени он говорил, разумеется, об американцах.       — Да, американцы совсем другие, уже очень давно другие. Ведь мы, по сути, не коренные жители этих земель. Мы как интернациональная сборка со всего мира. С одной стороны, это неплохо, ведь Штаты — то место, куда съезжается вся планета. Думаю, что в будущем, в каких-нибудь двухтысячных, это будет еще более популярно.       — Переезжать в Америку будет популярным?       — Ну, типа того… — они негромко разговаривали, наслаждаясь близостью. — Но с другой стороны, это и плохо. Ведь мы совсем никак не проконтролируем миграционный поток. Головорезов и среди американцев полным-полно, а тут они будут съезжаться сюда со всех уголков света. Представляешь? И тогда полицейским придется работать в два раза усерднее.       — Но ведь не все иностранцы — головорезы. Многие приезжают сюда честно трудиться! Как я, например.       Эйс замолчал, с секунду непонимающе глядя на Сабо. — Ты о чем?       — Так ведь я никогда не говорил, что я — американец. — Вандер подавил хитрую ухмылку и так же удивленно посмотрел в ответ.       — О чем ты говоришь?! В смысле? А кто ты тогда? — недоумевал Эйс, даже чуть привстав вместе с Сабо.       — Ты совсем не разбираешься в национальных стереотипах? Вообще, я родился в Германии. И мои родители… — он осекся, — тоже немцы. Но мы переехали в Америку, когда мне было три года. И мои родители, они… погибли в автокатастрофе. — Сабо говорил, не глядя Эйсу в глаза. — И я рос в детском доме, пока меня — представляешь? — не отыскал отец Луффи, Монки Д. Драгон. Он ненадолго приютил меня, потому что был хорошо знаком с моим отцом, а после меня пристроили в семью одного влиятельного и богатого человека. Я рос у него, а когда достиг зрелого возраста, дядя Драгон помог мне с устройством на работу в Департамент. Вернее сказать, я уже тогда начинал заниматься журналистикой, но мне всегда требовалось искать материал для новых статей. Поэтому я и стал гражданским консультантом.       Эйс молча, недоуменно пялился на Сабо, пытаясь понять хоть что-то. И как он мог не рассказывать такие важные вещи раньше?       — И ты все это время скрывал от меня такое?!       — Какое «такое», Эйс? Ведь мы никогда не говорили с тобой об этом. Как только я начинал разговор о твоей семье, в частности — об отце, ты всегда корчил недовольную рожу и уходил от ответа. Разумеется, тогда и я не хотел ничего рассказывать. Я понимаю, тебе нужно время, чтобы довериться мне… Но я готов подождать.       Сабо чувствовал себя отвратительно. Прямо сейчас он нагло, в открытую манипулировал Эйсом, и тот даже не понимал этого. Вандер частично солгал о своем прошлом, грамотно обходя те моменты, которые Портгасу не пристало знать, и обернул разговор в свою пользу, напирая на партнера тем, что тот всегда отказывался говорить о семье. Сейчас, после того, как они отлично провели время вместе, за долгое время наконец сблизились вновь, Вандер врал ему, врал человеку, которому доверял, которого был готов спасти несмотря ни на что, к которому испытывал самые нежные чувства. И от этого ему становилось только хуже. Он ощущал себя ужаснейшим в мире человеком, и от этого ощущения некуда было деться, некуда убежать — вот же оно, с ним, внутри него, разъедает, не дает покоя. И сколько еще им придется так жить? Сколько еще ему придется обманывать Эйса, скрывать от него свое темное прошлое? Но ведь если Портгас узнает, кем он был раньше, то обязательно отвернется от него, бросит, оставит или, что еще хуже, упечет за решетку. Но что же делать? Разве рассказать все сейчас было бы хорошей идеей? В канун нового года, в канун дня рождения Эйса, в канун чертовой игры? Нет. Не сейчас, точно не сейчас. Поведай он обо всем прямо сейчас — сделает только хуже, и они не смогут сконцентрироваться на задании. Как бы плохо ни было, но они вынуждены идти до конца, каждый со своими трудностями и ранами на сердце.       Эйс хотел было возразить, но Сабо перебил его.       — Слушай… — Вандер всё не решался заглянуть в глаза напротив, но вдруг поднял их и решительно посмотрел. Его лицо сначала посерьезнело, но затем смягчилось. — Мы ввязались в серьезное задание. И я просто хотел сказать, что… Я люблю тебя. — Он не дал Портгасу вставить и слова. — И если я умру, то хочу, чтобы ты это помнил.       Эйса будто передернуло, а тело на мгновение сковала какая-то неясная судорога. Он схватил одеяло, накрыв их обоих с головой. — …Ты не умрешь.       — …Я надеюсь~, — как можно более спокойно попытался ответить Вандер.       — Конечно не умрешь, конечно. Ведь я тоже люблю тебя. А возлюбленные полицейских не умирают.       Сабо удивленно распахнул глаза, но Портгас не мог увидеть этого в темноте. Вандер замер, а затем радостно улыбнулся, прижавшись к партнеру сильнее. — Ты продолжаешь недооценивать журналистов~.       — Брось. И вообще, не говори больше о подобных вещах.       — …Ладно, прости. — Сабо помолчал пару секунд. — Если я выживу, наша миссия будет сенсацией!       Портгас откинул одеяло, перевернулся на бок, осторожно уложив Сабо рядом. — Да, будет. — Он успокаивающе и мягко чмокнул его в лоб. — А пока спи, звезда.       — Хорошо, — Вандер усмехнулся, взглядывая на Эйса тоскливо и любовно, но никто, даже он сам, не смог бы прочесть в этих турмалиновых глазах темный отблеск нараставшей тревоги. — Эйс, послушай.       — Да? — Портгас лежал уже с закрытыми глазами.       — Если мы выберемся с этого лайнера живыми, я расскажу тебе кое-что очень, очень важное…       И безмятежный сон настиг их каюту.              

***

             Луффи и Ло возвратились в номер. Впереди предстоял еще целый свободный вечер, но никто из них не знал, чем себя занять. Луффи никак не мог отделаться от навязчивых мыслей о Тиче, казино и завтрашней игре. Тень беспокойства омрачила его молодое лицо. Он боялся, как это обычно бывало со всеми, не того, что завтрашний день не наступит, а наоборот, того, что завтрашний день наступит обязательно. Плохое предчувствие мучило его, изводило, и их привычная 69-ая каюта теперь казалась ему какой-то тесной, душной, сковывающей. В четырех стенах находиться было все невыносимее. Но как же быть? Ведь после целого дня, проведенного вместе с Ло, он не мог уйти просто так, без повода. Да и бассейн с сауной и СПА отобрали у него много сил. Тело было до того расслаблено, что юноша просто лег ничком на свою постель и не шевелился. Во время того, как мышцы нежились в теплой кровати, разум оставался холодным и неприступным. Он не успокоится, пока это злополучное «завтра» не кончится, пока не стукнут следующие сутки, пока во всем этом деле не промелькнет хоть какая-то ясность или шанс на победу. Луффи испуганно вздрогнул, когда Ло присел рядом на его кровать.       — Какой-то ты задумчивый в последние дни, — начал он. — Если что-то случилось, то лучше все рассказать.       — Нет, — Монки перевернулся на спину и взглянул на Трафальгара. — Ничего серьезного не случилось, просто, наверное, я очень переживаю по поводу завтра. Не знаю, чего ждать. Вдруг мы все умрем?       Трафальгар удивленно вскинул брови, но затем вернул прежнее выражение лица. — Что за глупости ты говоришь? Мы были предельно осторожны все это время, такими же будем и завтра. Тогда с чего бы вдруг нам умирать?       Луффи выждал паузу. — Не знаю. Вдруг наша удача закончится завтра? Да, ты прав, мы были очень осторожны, но, как бы это сказать? А вдруг все пойдет наперекосяк из-за какой-нибудь мелочи?       — Ну и из-за какой же? — Ло мягко улыбнулся.       — Да не знаю. Помнишь, как я подслушал тогда их разговор? После того, как мы проникли в его каюту! — громким шепотом заговорил Луффи. — И как кто-то из них говорил, что он Сабо по запаху найдет. А вдруг правда найдет? По запаху? Они ведь все чокнутые! У них у всех чердак подтекает. Ты ведь и сам знаешь!       Трафальгара удивила фраза Луффи о «вдруг закончившейся удаче». Нет, звучало это очень хорошо, может, с какой-то стороны даже поэтично, но почему так нежданно? Ло не мог припомнить момент, когда Монки упоминал свою удачу хотя бы раз. Помимо того, что ему действительно крупно повезло выиграть в казино.       — Я знаю, — детектив кивнул, проведя рукой по его волосам. — Но не нужно забивать голову всякой ерундой. Предосторожность — это хорошо, но не накручивай себя попусту.       Луффи вздохнул, нахмурился, но ничего не ответил. Кажется, слова Ло никак на него не подействовали.       — Раз уж сегодня выходной, то и отдыхать надо до конца, а завтра возьмемся за дело с новыми силами. Может, сделать тебе массаж?       — Массаж? — Луффи удивленно взглянул на Ло. — Ну-у, можно!       — Тогда ложись на живот.       Сперва Монки расслабил галстук, снял рубашку и положил ее на край кровати. Перевернулся, устроился поудобнее и обнял руками подушку, положив ее под голову. Трафальгар забрался сверху и теперь нависал над ним.       — Массажного масла нет, так что обойдемся без него.       Трафальгар принялся разминать шею Луффи, неспешно, тщательно продавливая затекшие мышцы. Большими пальцами он осторожно давил справа и слева от позвонков, вырывая довольные, расслабленные вздохи. Мужчина чувствовал, как под его крепкой и уверенной хваткой мышцы становятся мягче, податливее. Он размял плечи, руки, затем спустился к лопаткам и вскоре понял, что наиболее приятно Луффи было тогда, когда он массировал мышцы около позвоночника. Он старался так усердно, что его прохладные руки быстро согрелись. Ло спускался ниже, к середине спины и копчику, ладонями захватывал кожу, приятно оттягивая ее, а затем подушечками пальцев локально разминал наиболее затекшие участки. Луффи было то щекотно, то приятно, иногда он вздрагивал, иногда хихикал в подушку от щекочущих ощущений, а в некоторых местах мышцы были такими твердыми, что он едва ли не вскакивал. Вскоре Трафальгар добрался до ягодиц, и Луффи никогда не мог подумать, что мять их было настолько приятно. Ло согревался еще и еще, пока ему не стало окончательно жарко. Он остановился, расстегнул рубашку, чуть спустив ее с плеч, и вернулся к массажу ног. Дойдя до ступней, он стянул с них тапочки, массируя каждый палец, участки под ними, пятки. Луффи хохотал от щекотки все сильнее, и в какой-то момент уже не мог стерпеть.       — Щекотно! — он привстал, посмотрев на Трафальгара через плечо. — Все, не нужно ноги!       — Как это не нужно?~ — с усмешкой произнес Ло. — Ноги отекают очень сильно, их надо хорошо промять.       Разумеется, он видел, как Луффи было щекотно, и нарочно продолжал массажировать. Монки начал брыкаться, повернулся, стараясь вырвать свои ступни из крепкой хватки. Ло глядел на него исподлобья, все еще усмехаясь, а затем позволил-таки высвободить ноги. Когда Луффи облегченно выдохнул, Трафальгар вдруг накинулся на него, как хищник из укрытия, и начал щекотать его оголенный живот и бока. Юноша зашевелился активнее, стараясь выползти из-под партнера. Он громко смеялся на весь номер, толкался руками и ногами, ворочался, стараясь спрятаться под одеяло, но проворные и точные руки детектива все равно настигали его. В какой-то момент юноша выдохся, не в силах больше сопротивляться. Он глубоко дышал, закрыв глаза, все его лицо и даже уши раскраснелись, а Ло только хитро и довольно улыбался. Он не стал мучить его дальше и просто улегся рядом. Сперва Монки как бы обиженно отвернулся от него, а потом не выдержал и прильнул к его груди. Трафальгар обнял его за голову, почувствовал, как Луффи чмокнул его в бритую упругую кожу, и сильнее прижал к себе. Они лежали долго, юноша периодически целовал его, а после приподнял голову и взглянул в хризоберилловые глаза. Трафальгар мягко улыбнулся, приблизился, чмокнув в нос, Луффи поймал его губы своими и увлек в нежный поцелуй. Он привстал, как бы нависнув сверху, накрыл теплыми ладонями плечи Ло, а тот в свою очередь опустил руки на его талию. Они целовались долго, медленно, сладко причмокивая, и в один момент Ло также привстал, опустив Луффи на кровать, а сам оказался над ним. Он опустился к его торсу своим, и Монки почувствовал грудью и животом жар чужого тела. Постепенно их поцелуй становился резче, глубже, смазаннее. Дышать становилось труднее, но Луффи обхватил Ло за шею, прижимая к себе сильнее. Трафальгар крепко обнимал его, прижимаясь пахом к паху Луффи, и вскоре они оба почувствовали возбуждение друг друга. Когда поцелуй наконец был разорван, Монки вновь взглянул в чужие глаза. Трафальгар смотрел на него с нежностью и теплотой, и все его тревоги и переживания вдруг отступили на второй план. Ло был абсолютно прав: пусть сегодня запомнится ему как один из лучших выходных в его жизни, а завтра они примутся за дело.       Брюки и носки полетели прочь. Трафальгар кусал нежную кожу на животе, оставляя засосы. Луффи дышал тяжело, его грудь высоко вздымалась. Он запустил обе руки в его волосы, неотрывно наблюдая за тем, как Ло ласкал его внизу. Трафальгар спустился ниже и сдвинул белье с паха, несколько раз поцеловав там, а затем и вовсе снял его. Монки не растерялся и также стянул белье с партнера. Они вновь принялись жарко целоваться, одновременно с этим обхватывая возбужденную плоть друг друга. Смазка обильно выделялась из головок, растекалась по пальцам, пока они активно мастурбировали. Ло ласкал большим пальцем головку Луффи, делал все умело и приятно, и юноша старался повторять за ним, желая доставить партнеру столько же удовольствия. Трафальгар задавал темп, постепенно ускоряясь, и вскоре Луффи протяжно застонал в поцелуй, слегка выгнулся и тут же обмяк. Трафальгар почувствовал горячую сперму на ладони, а также то, что рука Монки перестала двигаться на нем. Он схватил ее, сомкнув кольцо из пальцев плотнее, и самостоятельно начал двигать бедрами все быстрее и быстрее. Наконец он почувствовал, как внизу живота резко потяжелело, что-то скрутилось, а затем расслабилось, высвободившись наружу белесой жидкостью. Он отпустил руку Луффи, стараясь отдышаться. Юноша взглянул на него спокойно и удовлетворенно, а после утянул в объятия. Они вновь лежали рядом, долго обнимаясь, и Ло даже не успел заметить, как Монки уснул. Он осторожно высвободился из чужой хватки и ушел в душ. Вернувшись, сперва хотел лечь на свою кровать, но передумал и лег рядом со спящим Луффи. Трафальгару показалось, что было бы неплохо пересмотреть свои заметки касательно всего, что команде удалось узнать, но быстро передумал: пусть этот день закончится так же безмятежно, как начался.