ГЛАВА 37. ФЛЭШБЭК 6: ШАНС
17 августа 2025 г., 22:00
24 марта 1979-го, Бруклин, Проспект-парк, полдень.
— Что за неожиданная срочность вынудила тебя встретиться со мной лично? — Драгон поставил машину на сигнализацию недалеко от Катон-авеню, где его уже некоторое время ожидал напряженный Сабо. — У меня сейчас много работы в связи с недавним убийством, ты наверняка о нем слышал. — Детектив подошел к юноше и пожал тому руку в знак приветствия.
— Я не займу много времени. — Вандер отвечал, не глядя в глаза, коротко пожал протянутую руку и предложил немного прогуляться по парку, игнорируя вторую часть высказывания Драгона.
Погода стояла чудесная: март радовал солнцем и отсутствием осадков. В такое время дня в парке было особенно оживленно, семьи устраивали пикники на свежем воздухе, кто-то играл со своими питомцами, работники офисов выбирались на обед, а пенсионеры то и дело спешили занять лавочку в тени развесистых зеленых деревьев. Кругом все цвело и разрасталось, а в воздухе витал приятный запах тепла и предвкушение скорого счастья, которым подпитывались мирно отдыхавшие.
— Полагаю, это что-то срочное, — то ли спросил, то ли утвердил детектив, пока они вдвоем уже ступали на территорию парка. — В последнее время столько работы, я порядком подустал. — Драгон запустил руки в карманы длинного светло-бежевого тренчкота.
Сабо ничего не отвечал, пребывая в глубокой задумчивости. Он без всякой инициативы разглядывал весенние пейзажи и отдыхающих людей, а пение птиц, казалось, и вовсе не доходило до его ушей. Он то и дело нервно натягивал тонкие перчатки повыше к запястьям и иногда ломал пальцы. Напряжение юноши, разумеется, никак не могло ускользнуть от зоркого глаза следователя.
— …Вы ведь говорили, что поможете мне? — выждав долгую паузу, наконец начал Вандер.
— Ты спрашиваешь не просто так? «Чую в его голосе неладное».
— Скажите, вы обещали мне помочь? — Сабо продолжал напирать, слегка повысив голос от нервного напряжения.
— Да, обещал, — не задумываясь ответил Драгон. — И обещаю до сих пор.
Сабо вдруг остановился на узкой дорожке парка, а мимо него пробежал какой-то тренировавшийся спортсмен. Подул легкий ветерок, развевая блондинистые кудри Вандера и черную шевелюру Драгона.
— …Тогда я не могу вас обманывать, — сдавленным голосом изрек юноша. — Не имею права.
— Я не знаю чего-то еще? Я понял еще из прошлого нашего разговора, что ты причастен… — он не договорил.
— Причастен, — Сабо кивнул и вдруг посмотрел в глаза напротив, больше не смея отводить взгляд. Драгон прочел в них испуг и непоколебимую решимость одновременно. — Но я вовсе не обрадую вас, если скажу, что к недавнему происшествию причастен лично и главным образом.
Между собеседниками повисло молчание. Драгон был не в силах скрыть свое удивление: его брови слегка приподнялись, а морщины на лбу стали еще заметнее. — Ты хочешь сказать, что…
— Я не хочу, — коротко махнул головой Сабо. — Я говорю.
— …Ясно, — прежде чем ответить, Драгон выдержал паузу. — Ты застал меня врасплох. Не знаю, что и сказать.
Сабо усмехнулся немного истерически и отчаянно, повернул голову вбок и приподнял ее, разглядывая бегущие по небу крупные облака. — После такого я уже вряд ли заслуживаю вашего доверия, но это была не моя инициатива.
— Я это понимаю, — заключил мужчина. — Тебе ведь приказали это?
— Да. — Сабо был немногословен и старался сдерживать эмоции. — Но знаете что, дядя Драгон? Я не жалею. — Вандер перестал смотреть вверх и закрыл глаза.
Сейчас он будто бы чувствовал все в несколько раз сильнее: легкий ветерок, обдувавший лицо, ощущался таким живым и мощным, пение птиц и голоса людей словно стали громче, как и биение собственного сердца.
— Мне уже давно казалось, что я больше не держу ни на кого обид, не злюсь и не корю судьбу за то, как она сложилась, как жизнь несправедливо поступила со мной. — Вандер открыл глаза и вновь пронзительно взглянул на мужчину. — Но я ошибался. Так чертовски сильно ошибался. — Он вдруг свел брови, будто вот-вот заплачет. — Но после случившегося мне стало легче, намного-намного легче. — В следующее мгновение его лицо расслабилось, не выражая абсолютно ничего. — Я словно освободился от того груза, что постоянно тянул меня вниз и не позволял жить полноценно. Знаете, я даже не могу назвать это местью. У меня не было такой цели, или я просто обманывался? Как бы там ни было… — юноша продолжил движение и не торопясь зашагал вперед. — Если вы откажетесь мне помогать, я все пойму. — Сабо уверенно смотрел вперед, но казалось, не видел перед собой ничего кроме своей цели. — Но больше не отступлю. Пути назад уже нет, и все решено. Я все для себя решил.
Драгон сразу же двинулся за собеседником. — Говоря честно, я рад это слышать. Но я не отказываюсь от своих слов и тем более обещаний. — Он серьезно, но по-доброму взглянул на юношу. — Поэтому я все так же готов тебе помогать.
Сабо вновь замолчал на некоторое время, сосредоточенно обдумывая что-то. — …Вы не представляете, как сильно я благодарен вам.
— Еще слишком рано меня благодарить. — Вдвоем они сделали небольшой кружок по парку и уже возвращались обратно ко входу. — Спасибо, что сразу все рассказал. Я подумаю, что делать со следствием дальше. Твое признание многое проясняет, и, говоря откровенно, подавляющее большинство в участке не видят смысла в расследовании убийства мафиози. Мой подопечный и вовсе считает, что это очередные разборки Севера и Юга, и, как оказалось, он был прав. Но что же делать тебе и всему остальному Югу? Север не объявит на вас охоту? Или как вообще это принято называть?
Сабо отрицательно покачал головой. — Об этом можно не переживать. Север забрал себе Бронкс и Куинс, а Бруклин и Статен-Айленд — наши владения. Манхэттен ввиду своего расположения был разделен лишь условно, а его центр уже давно считается «нейтральной территорией». Но нейтральной она называется не потому что мы заключаем сделки и садимся за стол переговоров, а потому, что ни одна из сторон не несет ответственности за любой инцидент, произошедший там. Бёрджесс сам виноват в том, что сунулся туда, ведь он понимал, чем это может кончиться. Вот только он не мог догадаться, что мы узнали о его передвижениях. Так все и получилось. — Вандер простодушно пожал плечами, будто рассказывал выдуманную историю или сказку.
— Вы полностью переврали истинное значение «нейтральной территории». — Драгон усмехнулся, и оба к тому моменту уже покинули пределы парка.
— Может и так. — Сабо усмехнулся в ответ и слабо улыбнулся. — Спасибо вам за все. Завтра у меня важный день. Я говорил вам тогда по телефону. — Собеседники направлялись к машине Драгона неподалеку от Катон-авеню.
— Помню. Не знаю, что случится завтра, но, надеюсь, у тебя все получится, — Драгон подошел к автомобилю, разблокировал его и сел на руль. — Подвезти тебя?
Сабо покачал головой. — Не нужно, все в порядке.
Они распрощались, и Драгон отправился работать дальше. Он думал о том, как «замнет» расследование, которым занимался лично и с которым ему помогал его протеже — Трафальгар Ло. Объяснить ему напрямую, как обстоят дела, или попытаться что-то придумать? Детектив был уверен в Ло и знал, что тому можно доверять, но помимо него ответов ждали остальные сотрудники и общественность. И что теперь делать с Вандером? Драгон давно подготовил необходимые для него подложные документы, осталось лишь дождаться, пока он будет готов уйти из семьи. Мужчина планировал устроить Сабо на работу в Департамент и приставить его к Трафальгару в качестве помощника, но не был уверен в плане до конца. Может, Сабо уже и сам решил, чем хотел бы заниматься? Так или иначе действовать нужно было четко и быстро, поскольку Драгону предстоял скорый перевод в другой штат — Виргинию, а Ло он планировал оставить вместо себя. По пути на работу он решил, что должен серьезно поговорить с Трафальгаром и ввести того в курс дела. Схема была рискованной, но выбора не было. Драгон надеялся на понимание со стороны подопечного. Что касается непосредственно убийства, детектив понимал, что его поступок по отношению к расследованию безрассуден и субъективен, ведь он не собирался привлекать Вандера к ответственности за содеянное и, более того, надеялся поскорее прекратить следствие. Этому способствовало несколько факторов: во-первых, он обещал помочь Сабо, который был хорошим человеком (Драгон был уверен в этом), несмотря на то, что рос в мафиозной семье; во-вторых, Бёрджесс также являлся преступником и убийцей, которому много раз удавалось уйти безнаказанным, и в каком-то смысле его гибель привнесла толику справедливости в общество; и в-третьих, Джизус ранил его отца в плечо, спрятавшись на корабле, убил двух его младших товарищей и в любой момент мог вновь нацелиться на Гарпа, а что еще хуже — на двадцатиоднолетнего сына — Луффи. Приняв во внимание все вышеизложенные обстоятельства, Драгон твердо решил закрыть дело как можно скорее и помочь Сабо несмотря ни на что.
