вышедшие из ада ищут добычу на земле

Цветы мертвые, камни холодные, статуи лишены эмоций, и Луи стоит безэмоциональный среди империи затоптанных душ. В руке он сжимает лопату и снег хрустит под его подошвами, когда он идет мимо надгробий. Это звучит так громко в ночной тишине, но, Луи кажется, что, если он напряжет свой слух достаточно сильно, то сможет услышать крики мертвых тел под землей. Возможно, даже демонов, смеющихся в своих темных углах, думая, что Луи — сам дьявол. Надгробие Ника сливается с другими, но, осматривая все вокруг, Луи видит увядающие, обмороженные цветы — единственное отличие от других могил умерших, родственники которых уже давно перестали сюда хотя бы приходить. Луи останавливается у слегка присыпанной снегом горки. Его пальцы дрожат, обернувшись вокруг деревянной рукоятки оружия, которое он держит. Может быть это и не нож, не пистолет или что-то смертоносное, но то, что он собирается сделать, можно также рассматривать, как убийство. Тревожить мертвых — это то, чем Луи занимался бесчисленное количество раз. Он копошился в трупах, души которых давно исчезли, но это, все же, другое. Это не так плохо, как выкапывать тело с его законного места. Несмотря на чувство вины, разъедающее его изнутри, он по-прежнему поднимает лопату, все еще вонзает ее в землю и продолжает копать. Он устраивает шоу для других мертвецов, и он буквально чувствует все их неодобрительные взгляды. Он не позволяет себе отвлекаться от работы, и продолжает бросать размягченную грязь через плечо. Вдалеке каркает ворон. Его лопата ударяется о что-то твердое и, резко вдохнув через замерзший нос, Луи опускается на колени, хватаясь за ручку деревянного гроба. Крышка невероятно тяжелая, и Луи чуть не ломает руку, пытаясь поднять ее. В конце концов, у него получается двумя руками вытащить гроб из замка червей и земли, волоча его по снегу. Его ноги на мгновение не выдерживают, и он с болью падает на землю, пока его грудная клетка поднимается и опускается с угрожающей скоростью. Он тяжело дышит, и, несмотря на холод, на его коже уже выступает пот. Луи вытирает лоб, затем снова встает и смотрит вниз на крест. «Здесь ничего такого не происходит», — думает он, затем срывает тяжелую крышку гроба, обнажая неподвижное лицо Ника. Он одет в идеально сшитый костюм, его руки скрещены на груди. Выделяется одна красная роза, единственное цветное пятно, кроме черного костюма или белого цвета кожи. Луи не теряет времени даром. Его руки опускаются в гроб, и он осторожно расстегивает воротник, обнажая его шею. Порез идет от уха Ника к воротнику костюма, и Луи приходится закрывать глаза, чтобы собраться с мыслями. Рана отличается от раны Джейми Поулдрона. Несомненно, в нем та же сердцевина, но рана Ника выглядит более агрессивной и менее поверхностной. Она длиннее, отмечает Луи, и немного толще, недостаточно, чтобы наложить швы, но все же хуже, чем у Джейми. Похоже, что тот, кто убил Ника, знал его и имел что-то против него. Это единственный правдоподобный вывод, который Луи может сделать из различий, которые он может уловить между убийствами. Кажется довольно маловероятным то, что рана Ника была обработана менее изящно только потому, что убийца в тот день оказался более неуклюжим. Но что, если Ник подрался? Может, поэтому рана другая? Но опять же, Ник умер не от ранения в горло. Луи смотрит в небеса, безмолвно извиняясь за то, что он делает, и за то, что он собирается сделать. Медленно опуская руки Ника, он начинает расстегивать жилет, затем белую рубашку, обнажая бледную грудь. Он абсолютно чист и бледен. Никакие другие раны не были нанесены. Луи застегивает одежду, кладет руки Ника в прежнее положение, позволяет себе погладить один из лепестков розы. Он смотрит на лицо Ника. Он выглядит так, как будто погрузился в глубокий сон, хоть никогда и не проснется от него. Требуется много времени и сил, чтобы поставить гроб обратно в яму и снова заполнить его землей, а Луи требуется еще больше времени, чтобы покинуть это место с тяжелым сердцем и глазами, полными слез. Он наклоняется и кладет букет цветов, как они и лежали. Он целует свои грязные пальцы, касаясь ими надгробия, посылая поцелуй, который, как он знает, Ник проклянет. Почему-то Луи не может не чувствовать, что убийство Ника — его вина. Скользя в темноте улиц, он обещает себе узнать, как умер Ник. Может быть, это единственное искупление, которое он сможет получить. Возможно, это единственное лекарство от шрамов, поражающих его сердце, и это — единственный способ, чтобы они затянулись и зажили, пока не стало слишком поздно.