тяжёлое детство соукоку

Через недельку все уже привыкли, что Осаму стал частью семьи Накахары. Более того, родители предлагали мальчику официально оформить над ним опеку, однако Осаму отказался. «Для этого придётся сменить фамилию, а я не намерен этого делать. Я Дазай. Дазай Осаму. Был и останусь им», - сказал он в оправдание. Решительность в карих глазах не позволила старшим настаивать, и тема была закрыта. Вскоре все вещи, принадлежавшие Осаму, были перевезены в новый дом. Стол в комнате мальчиков пришлось поделить на две стороны, чтобы враги не переломали друг другу руки, пока будут заниматься домашней работой. Слухи в школе распространяются довольно быстро, и уже все называли двойку братьями. Осаму закрывал на это глаза, а Чуя бил морды, если говорящий был мальчишкой их возраста, или словесно огрызался. Если раньше парочка могла отдохнуть друг от друга дома, сейчас им и это удавалось крайне редко. Осаму старался большую часть времени проводить в гостевой или библиотеке, но как только старшие узнавали о причине, он был послан обратно в клетку с диким зверем. Тогда Чуя уходил в коридор, поднимался на потолок и продолжал заниматься своими делами, пока его не замечали родители. В общем, старшие всё пытались сдружить мальчуганов, но в итоге они лишь больше цапались. С теми же намерениями на выходных двойку выгоняли из дома куда-то вместе. «Сходите на ярмарку», «В соседнем районе открыли новый парк аттракционов», «На улице напротив установили баскетбольное кольцо» и так далее, и тому подобное. В этот раз парочку послали на задний двор играть в бейсбол. Суть в том, что Чуя никогда не играл в данный вид спорта, а у Осаму как раз был инвентарь для этого. Родители хотели, чтобы те хоть как-то поладили, пока Осаму будет учить Чую игре, но что-то как всегда пошло не по плану. - Мне просто надо ловить мяч? Ты серьёзно? – подняв одну бровь, спросил рыжик. - Если хочешь, можешь ловить его своей рожей, мне как-то плевать. Но нормальные люди ловят его перчаткой, которую ты держишь в руке. - Да это легче простого! Чуя явно считал, что второй его разводит. Однако когда Осаму бросил первый мяч, он пролетел за спину Чуи, пока тот хлопал глазами аля «а что, уже всё?». Когда тот обернулся на лежащий в траве мяч, Осаму расхохотался. - Кажется, кое-кто не может «просто словить мяч»! - Просто другой кое-кто не может предупреждать. - Может, мне его ещё сразу тебе в перчатку кинуть, олух? - Давай ещё раз, этот я поймаю. Чуя кинул мяч обратно Осаму, который уже заподозрил что-то не ладное в самоуверенных голубых глазах. Парень крепко взял биту и подкинул мяч. Удар. Мяч полетел ввысь и вот-вот перелетит Чую, но тут его окутывает красный дымок, и он приземляется в коричневую перчатку спокойно стоящего подростка. - Я же говорил, что поймаю. - Так не честно, ты использовал гравитацию! - Ты не говорил, что пользоваться способностью нельзя. Счёт 1:1. - С ней вообще играть не интересно будет. - Ой, хватит ныть. Ладно, мяч гравитацией не возьму. Бросай уже. Осаму покрутил биту в руке. Накахара всё равно какой-то подозрительный, и дело уже не в мяче. Новый бросок, за ним взмах битой и удар по мячу. Чуя вмиг взлетел в воздух и поймал мяч налету. - Хаха, 1:2 в мою пользу! - Ты снова использовал гравитацию, чёрт тебя дери. - Какой ты зануда, Осаму. Я не виноват, что твоя способность бесполезна. - Повторишь это, когда снова потеряешь контроль над своей, лады? - Да бей уже, чего разболтался? - Смысл бить, если ты всё равно словишь? Даже вероятность сломать тебе зубы равна нулю. - И что ты предлагаешь? Осаму молча подошел к Чуе, забрал перчатку с его руки и вручил свою биту. Когда оба парня приняли свои позиции, Чуя подкинул мяч и взмахнул битой, но не попал по мячу, чем была вызвана новая волна смеха Осаму. Стараясь не обращать внимание на бинтованного, Чуя снова подбросил мяч и размахнулся. В этот раз бита попала точно по мячу, но удар был недостаточно силён, из-за чего мяч упал и подкатился к ногам Осаму. - Малыш Чу-чу настолько слаб, что даже бейсбольный мяч нормально ударить не может? Ух, лучше бы Дазай молчал! Кипящий от злости Чуя заставил мяч висеть в воздухе в нужном положении, размахнулся и врезал по нему со всей дури. Смех мумии тут же прекратился, когда мяч полетел за забор, будучи ещё высоко над землёй. - Хэй! Мой мяч! - Ну вот, мне больше не придётся его ловить, - с усмешкой сказал Накахара, покручивая биту в руке - Чуя, ты обязан его вернуть, это подарок родителей! - Ха, вернуть? Обязан? Да он улетел на кудыкину гору, я за ним в трущобы не полезу! - Всего лишь к соседям пойти и забрать мяч. - У меня с ними плохие отношения, - буркнул рыжик. - Но Чиби, мне нужен этот мяч! - Тебе нужен, ты и иди. Осаму хотел продолжить уговаривать Чую, но тот развернулся, откинул биту на траву и направился в дом. «Хорошо поиграли», - сказал он перед тем, как закрыть дверь, оставив Дазая наедине со своей потерей. За обедом обычно не замолкающие мальчики не проронили ни слова, что не могло не потревожить взрослых. - Опять поругались? – задал вопрос глава семьи. - Спросите это у своего сына, Накахара-сан. - Ой, да ладно тебе, это всего лишь мяч. - Это для тебя он всего лишь мяч, чёртов эгоист! – не сдержался Осаму. - Кого ты там эгоистом назвал, скумбрия бинтованная?! - Тихо, - негромко сказала женщина, взяв за руку супруга. Чуя выставил руку вперёд с криком «Мама, нет!», но было уже поздно: по комнате разнёсся невыносимый звук, из-за которого дети зажали уши ладонями. В этом заключалась способность матери Чуи: женщина могла выпускать Крик безумной громкости, который слышали все, кроме тех, кто касался кожи его обладательницы. Совсем скоро крик прекратился, и дети с облегчением убрали руки от ушей. - Теперь я понимаю, почему Чуе в школе угрожали звонком маме, - негромко сказал Осаму, за что получил пинок под столом от недруга. - Я забыла тебя предупредить, Дазай: я ненавижу шум и повышенные тона. - В ближайшем будущем постараюсь месить лицо вашего сына как можно тише. Женщина лишь улыбнулась, продолжив трапезу. После обеда Чую послали в ПМ передать какой-то важный объект, плотно упакованный в бумажном пакете. «Смотри не урони, он очень хрупкий», - велели родители. Отправить хотели обоих мальчиков, но после ссоры они могли учинить драку по дороге, что точно не выдержит посылка. Крепко обхватив бумажный пакет, юноша отправился в путь. А тем временем Дазай сидел в комнате и размышлял, как отомстить младшему Накахаре за потерянный мяч. Осаму никогда не мстил и не видел в этом смысл, но разозлить Чую ему очень хотелось. Не придумав ничего лучше, бинтик откопал в недрах бардака ключи от погреба и, взяв фонарик, направился на поиски алкоголя. До этого юноша никогда не пил. Его не тянуло к спиртному, интерес попробовать новое также отсутствовал. - Говорят, у Чу-чу храниться только лучшее вино. Как раз подойдёт для первого раза, - сказал вслух Осаму, спускаясь к коллекции некровного брата. После многочисленных ступенек следовала ещё одна дверь, к которой подошёл найденный тёмно-красный ключ. Винный погреб представлял собой длинный коридор со стеллажами для бутылок с вином. Большая часть полок была пуста, однако места у высокого потолка были заполнены алкоголем. Ну конечно, Чуя учёл возможность проникновения чужака и поместил бутылки в недоступную никому, кроме него, часть погреба. Дазай решил осмотреть длинный коридор до конца, раз ему представилась такая возможность. Тут были не только бутылки, но и бочки с вырезанными на них числами и словами: «Красное полусухое из Парижа, 1830 года», «Полусладкое красное из Великобритании, 1980 год», «Белое сухое из Германии, 1900 года». Бочки были разного объёма, от 50 до 200 литров. Сложно было поверить, что у 13-летнего подростка такая коллекция вина. Накахара-сан рассказывал, что Чуе передавали вино разные люди, которых когда-либо спасала семья. Когда они узнавали о коллекции ребёнка, каждый старался пополнить её своим подарком. Учащийся ещё в начальной школе малец радовался бутылке старого вина куда больше набора новых гоночных машин. Некоторые отчитывали родителей Чуйкина за хобби сына, из-за чего ловили грозный взгляд детских глаз и больше не возвращались в дом маленького алкаша. Не сумев дотянуться ни до одной бутылки, Осаму хотел уже поворачивать обратно, но увидел в углу какой-то блеск. Мальчик подбежал к месту искры и обнаружил толстую щель, за которой скрывалось что-то металлическое. Стремянка! Но что она делает в погребе бога гравитации? Возможно, здесь не только вино, но и другой алкоголь, подаренный родителям. Впрочем, это не важно. Стремянка была не очень высокой, но длинные руки Дазая доставали до некоторых бутылок. Выбирать он не умел, знал только, чем раньше изготовлено вино, тем оно ценнее. Откопав бутылку 76-го года, Осаму вернул лестницу на место и поспешил обратно в комнату: неизвестно, где сейчас находится коротышка и скоро ли вернётся домой. А коротышка тем временем уже был в пути. Хрупкий товар успешно доставлен и отдан в руки самому Мори – новому боссу ПМ, что совсем недавно поднялся на место главаря. Оба подростка уже были знакомы с ним лично, так что незапланированных стычек удалось избежать. Правда, в переулке на худощавого низкорослого Чую осмелилась быкануть какая-то банда узколобых мальчуганов, возомнивших себя главарями теней, за что и были избиты вспыльчивой «жертвой». Всем знакомым была известна эта черта характера рыжика, потому многие старались избегать недопониманий с ним. Однако простые прохожие не видели опасности в подростке. Подумаешь, корчит рожи и грубит, как отхватит люлей – станет шёлковым! Ага, однако люлей хватали именно те, кто так думал, глядя на Накахару. Бросив чуть окровавленную салфетку в ведро у входа, Чуя зашел в дом и сразу направился в комнату, где его ждал сюрприз, а точнее сидящий на полу Дазай, что мирно попивал бутылку одного из самых дорогих вин его коллекции! Сказать, что он охренел, увидев эту картину, ничего не сказать. Парень ещё некоторое время стоял у порога, молча глядя на Осаму. Потом зашёл, плотно закрыл дверь и обернулся, дрожа от злости. - Ой, а у Чу-чу лицо красное! Чу-чу, ты помидор..ик..чик, - невнятно проговорил опьяневший подросток. Да, лицо младшего Накахары действительно покраснело от злости, ведь он не раз велел Осаму держаться подальше от его погреба, а тем более не трогать его вино! Взор пал на саму бутылку. Французское, сладкое красное, 1976 года выдержки. Уже полупустое. Половину этого произведения искусства выпил бинтованный недоумок, который без закуски дул прям с горла! Вдобавок к злости пришло отвращение. Как можно пить вино с горла, как последняя пьянь, если его пьют с шарообразного фужера на длинной тонкой ножке, по чуть-чуть распробывая вкус и наслаждаясь каждой его каплей; ощущать, как медленно алкоголь течёт по венам и легко туманит рассудок, после чего приходит лёгкость и блаженство. Этого невозможно прочувствовать, когда бухаешь огромными глотками без продыху! - Ты… Как ты посмел тронуть моё вино?! – прохрипел юноша. В радиусе одного шага начали подниматься мелкие предметы, в синих глазах сверкнула красная искра. - Ой, да ладно тебе! – пьяный в стельку Осаму подковылял к краснолицему и хлопнул ладонью по плечу, вследствие чего все предметы рухнули на место. – Подумаешь! Ты потерял мой мяч, я выпил твоё вино. Мы квиты! Внутренний зверь требовал разорвать негодяя на куски, но за это он сам будет хорошо наказан. Ничего не оставалось, кроме как нажаловаться родителям. Вот они точно не оставят это без внимания. С отвращением оттолкнув от себя шатена, Чуйкин направился в коридор, громко хлопнув дверью за собой. Нависнув в паре сантиметрах над полом, парень пролетел по дому в зал, где и сидели отдыхающие от миссий взрослые. С самого порога Чуя принялся оповещать предков о преступлении Дазая, в голове уже злорадствуя. «Ну всё, кусок сарказма и бинтов, тебе влетит по полной!» - думал Чиби. - Бедный мальчик, - сочувственно сказал отец Чуи. Да-да, он очень бедный, его коллекцию ограбили! - Ты прав, дорогой. Нам надо что-то предпринять, - поддержала супруга. - Согласен с тобой. Может, поспрашивать у соседей? Я уверен, мяч не мог улететь так далеко. Чего-сь? Стоп, подождите, какой нахрен мяч?! Они что, жалеют эту бинтованную вышку? Что?! - Мам, пап, какой мяч? Вы хоть меня слышали? Он влез в мой погреб и выпил моё вино! - Да, сынок, мы тебя слышали. Ты понимаешь, насколько ему был дорог этот мяч, что такой ребёнок, как Дазай, решил напиться? Он же ни разу даже бутылку в руке не держал! - Вы его ещё защищаете?! - Сынок, спокойно. Мы знаем, что тебе дорог твой погреб, но постарайся понять Осаму. Мы с папой лишь хотим, чтобы Осаму вошёл в ряды нашей семьи. Но как это может произойти, когда вы постоянно дерётесь, а теперь ты ещё так ранил его потерей мяча? - Какие ряды семьи? То есть я ещё и виноват??? - Чу, не горячись. Не давай гневу завладеть твоим рассудком. - Это вашим рассудком завладела излишняя доброта, потому вы даже не понимаете, что говорите! Привели в дом мусор и называете его моим братом. Да лучше бы он помер со своими родителями! Удар. Голова теперь повёрнута в сторону, а щека горит адским пламенем, на ранее бледной коже прояснялся красный след. Перед глазами стояла шокированная мать и серьёзный отец, рука которого и оставила след на щеке Чуи. - Следи за тем, что выходит из твоего поганого рта, Накахара Чуя, - твёрдо в полголоса сказал мужчина. Рыжик первые пару секунд хлопал округлёнными глазами, до конца не понимая, что произошло. Отец ударил его? Его горячо любимый отец поднял на него руку? Что?! В голубых глазах загорелась злоба с новой силой. Шикнув, парень удалился из комнаты, взмахом руки заставив упасть все стулья, а шкафы задрожали. Худые ноги ловко пронесли парня вниз по лестнице. Он зашёл в комнату, чтобы взять ветровку перед уходом на улицу, но снова застал пьяницу, а рядом с ним стояла почти допитая бутылка вина. Не выдержав, Чуя схватил Осаму за волосы и поднял так, чтобы карие и голубые глаза были на уровне друг друга. - Ты - поганая псина! Если бы ты не упал на мою голову, мои отношения с родителями остались как прежде! Они бы продолжили любить одного меня и жили бы только ради нас троих, как это было раньше. Но нет, тебе стоило ворваться в мою жизнь и перевернуть всё с ног на голову! Рука швырнула шатена в сторону, Чуя взял бутылку и вылил остатки на голову Дазая. Бинты, закрывающие глаз, стали бордового цвета. Закинув ветровку на плечо, более-менее успокоившийся парень направился к двери. - Лучше бы ты подох со своими родителями, - бросил он под конец, захлопнув дверь за собой.

***

Прогулка никогда не занимала у Накахары мало времени: ему нужно было не только успокоиться, пиная мусорные вёдра, но и хорошо обдумать ситуацию в целом (да, Чуя умеет думать, сама в шоке). Конечно, себя виноватым он признавал очень редко, а вот на равную вину соглашался куда проще. И сейчас по пути домой он думал, что делать дальше? Если он извинится, нет никакой вероятности, что этот придурок Осаму извинится в ответ. Он лишь скажет: «Твои слова не вернут мой мяч обратно» или «Опомнился? Вау, я не знал, что твои засохшие мозги ещё функционируют». Да, скорее второе. Это больше похоже на стиль Дазая Осаму. Время позднее, солнце давно село. Скорее всего, родители ушли на задание, как всегда и бывает, если они днём дома. Медленной походкой подросток шёл в сторону дома. Интересно, что сейчас делает этот придурок? Наверное, принял душ и опять бездельничает. Впрочем, как обычно. Проходя мимо домов соседей, Чуя замечал краем глаза, как те зашторивали окна, что вызывало усмешку. Ещё ребёнком мальчик не хило солил окружающим ради забавы, чем и заслужил плохие отношения с соседями. Да это его и не волновало как-то. На кой ему эти людишки, которые только орать и умеют? Входная дверь заперта, пришлось доставать ключи из кармана. Нигде свет не горел, даже в коридоре. Значит, родители ушли ещё до заката, а лодырь-Дазай не соизволил даже выйти в холл. Ничего не оставалось делать, кроме как самому включить свет. Первым делом надо переодеться, ибо эта одежда безумно жмёт. «Больше никогда не надену их», - думал парень, расстёгивая пуговицу и ширинку джинсов ещё до захода в комнату. - Слышь, придурок, у меня к тебе разговор есть. Если протрезвел, давай приступим, - особо не заглядывая в только открытую дверь, сказал Накахара. Но в комнате было пусто. Ни на полу, ни на кровати не валялось забинтованное тело. Чуя закатил глаза и направился на кухню, но там тоже никого не было. Что за чертовщина? Обычно Дазай либо жрёт, либо сидит в комнате и достаёт Чую. Инстинкты подсказывали, что что-то не так. Сам того не понимая, Чуя направился в библиотеку. Ноги сначала шли медленной походкой, но почему-то вскоре уже бежали со всех сил по лестнице в заветную комнату. Дверь открылась, а за ней было то, что заставило Чую остановиться в пороге: Осаму Дазай висел на люстре, за которую была привязана верёвка, другой её конец был перемотан на шее шатена. Казалось, время остановилось, лишь голубые глаза с непониманием и страхом смотрели на суицидника. Быстро оклемавшись от шока, Чуя взлетел и буквально разорвал толстую верёвку голыми руками. Осаму упал на стол, который поломался бы под ним, если не Чуя: за пару секунд до удара он придал падающему немного невесомости, чтобы смягчить удар. Рыжик продолжил парить в воздухе, не двигаясь. Успел? Нет? Осаму мёртв? Неужели он всё-таки помер, чёрт его дери? Внезапно Дазай закашлял, как последний туберкулёзник, схватившись за горло. Чуя с облегчением вздохнул: успел. Он встал у стола и смотрел на приходившего в себя Осаму, что держался за горло. Сколько же он там провисел? А что, если бы Чу опоздал? Неужели этот придурок действительно умер бы в этой библиотеке? И как он вообще туда забрался? На люстре всё ещё висел кусок верёвки, и только сейчас Чуйкин заметил опрокинутый стул на столе. Видимо, Осаму взобрался на него, завязал верёвку, надел её на свою бинтованную шею и опрокинул стул под собой. Идиот. - И что это было? – рыжик скрестил руки на груди, но ответа не последовало. – Хэй, ты оглох что ли, пока висел там? - Зачем? – тихо донеслось со стороны опущенной головы. - Чего? - Зачем ты спас меня? – снова заговорил тот охрипшим голосом. – Я почти умер. Разве ты сам не этого хотел? Сказанные слова были похлеще отцовской оплеухи. Настолько, что Чуя отшатнулся назад, а колени начали дрожать. «Разве ты не этого хотел?» - словно эхом раздавалось в голове. Неужели Осаму полез на петлю из-за его слов? Из-за тех слов, что Чу сказал перед уходом. На мгновение он вспомнил свой последний монолог. «Лучше бы ты подох со своими родителями,» - сказал он тогда. Да, именно это вышло из его уст. - Хочешь сказать… ты из-за меня решил свести счёты с жизнью? - Нет, вовсе нет, малыш Чу-чу, - Осаму окончательно восстановил дыхание и принял сидячее положение, но голос ещё отдавал хрипотой. – Твои слова лишь подтолкнули меня к раздумьям и осознанию всей ситуации. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Видимо, такова моя судьба. К чему бы я не стремился, это лишь продолжит мои жизненные страдания. Видимо, эта миссия «виселица» заставила Дазая протрезветь, раз из его рта вытекают такие речи. - Я рад, что ты пришёл в себя, однако перегаром от тебя несёт даже на таком расстоянии, поэтому не смей ко мне приближаться, - привычным тоном бросил Чуя, развернувшись к двери. - Чу-чу забыл, что мы спим в одной комнате? - Надеюсь, до меня не дойдёт вонь из твоего рта. Надежда, как всем известно, умирает последней, но реальность оказалась более жестокой: после бутылки, выпитой в одну харю, Осаму спал, как мёртвый, а перегар из приоткрытого рта всё же доходил до Накахары. Самое обидное, что даже громкие проклятья и брошенные подушки не меняли ситуацию, так что пришлось рыжеволосому эту ночь спать не только под чудесные звуки Дазая, так ещё и под запашок вина, что благополучно переваривался желудком шатена. Пожалуй, осознание этого было хуже самой ситуации. Мучаясь с бессонницей, рыжик думал о сегодняшнем дне. Ещё днём он желал смерти этому падонку, а час назад спас его от неё. Какая, однако, интересная у них жизнь. Диалог, который должен был произойти между врагами, так и не состоялся. Чуя решил, что оно и к лучшему.