Я стану главным актёром твоего фильма

      Мне нужно было наскоро собраться, чтобы хорошо выглядеть ко встрече. Обычно я не особо задумываюсь над своим внешним видом и каким меня видят другие, но всё же это был муж моей тёти, которую я очень любил.        Лена — сестра моего отца, который умер, когда мне было двенадцать лет. Отец долгое время болел туберкулёзом, не желая лечиться, что в итоге вылилось в такое дерьмо, которое я пытался осознать ещё года три. Тогда мне не у кого было особо искать поддержки.       Мать постоянно пропадала на работе, чтобы справиться со стрессом и прокормить нас на зарплату в двадцать тысяч в месяц. Бывало, что она не появлялась дома сутками. Она работала гувернанткой в какой-то не очень благополучной семье, где родители часто не приходили ночевать домой. Моя мама не могла оставить маленьких детей одних, несмотря на закончившийся рабочий день, поэтому оставалась ночевать там. Я был достаточно взрослым, чтобы покормить себя, поэтому привык оставаться один. Не знаю, почему тех родителей не лишили тогда родительских прав. А может уже и лишили. Мама до сих пор работает той же гувернанткой, только уже не знаю у кого. Она так сильно уставала на работе, что у неё не оставалось сил и времени на меня. Когда я сбежал из дома в семнадцать лет, она заметила это только через два дня. Когда она узнала, где я, просила меня вернуться. Спустя множество уговоров, я всё-таки смог настоять на своём. Тогда я жил (и до сих пор живу) у своего приятеля Серёжи в Петербурге. Мне удалось убедить маму, что я достаточно взрослый и могу жить отдельно, тем более мне так давно хотелось сменить обстановку. Мама согласилась хоть и не сразу, но согласилась, потому что ей было на тот момент не до меня, она пыталась свести концы с концами. В общем, не знаю как она там сейчас, мы созваниваемся раз в три месяца. Да и она бывает занята и обещает перезвонить позже, но так и не перезванивает.       Во всей этой обстановке я мог поделиться своими мыслями и переживаниями только с Леной. Она всегда поддерживала меня и помогала советом. Когда отца не стало она помогала мне выходить из депрессии. В общем, лучше любого психолога. Именно она подтолкнула меня на эту поездку в Питер. Я многим ей обязан и поэтому прямо сейчас мне было важно произвести хорошее впечатление на её мужа.       Я уже успел привести себя в порядок. Сейчас мне необходимо выпить хотя бы глоток кофе, иначе я усну прямо здесь на полу в ванной. Да, всё это время я был в ванной комнате, чтобы не слышать, как храпит Серёга, который как всегда припёрся домой поздней ночью. Несмотря на то, что он спит в отдельной, самой дальней комнате, его храп слышен в каждом уголке квартиры. Может быть даже у соседей. Я заварил себе кофе и направился обратно в ванную, ждать гостя. Лучше любого зала ожидания. — Это что ещё за крем? Я взял с полки маленькую баночку и взглянул на упаковку. "Крем для рук". Это с каких таких пор Серёга начал пользоваться кремом для рук? Я неосознанно открутил крышку и ткнул в белую субстанцию пальцем. Прохладно и приятно. Я почерпнул больше и стал играться с этим месивом. Звонок в дверь. — Блять... Мои руки были слишком жирными, чтобы открыть дверь ванны и мне пришлось делать это ногой. Мне было жалко смывать такое количество крема водой, поэтому я решил, что оно потом само впитается. Чёрт, главная проблема. Как теперь открыть входную дверь? Постояв и потупив секунд 20 я ничего не придумал, а в дверь вновь раздался звонок. — Что ж, у меня только один выход. Я открыл зубами замок, повернув его на четыре оборота влево, после чего закинул ногу на ручку двери и медленно открыл её. Передо мной нарисовалась высокая мужская фигура, улыбающаяся до ушей. Чего это он такой довольный? — Привет, груда костей! А я тут приехал откармливать ваши желудки. — Наши желудки и без того неплохо поживают, спасибо. Слишком грубо, Антон. Слишком грубо. Я только сейчас понял, как выгляжу со стороны. Я стоял, подняв руки вверх, как будто сдавался копам, моя нога всё ещё находилась на ручке двери, а спина начала чесаться так сильно, что мне приходилось незаметно извиваться. — Ну так что, пустишь хоть? Или мы можем всё обсудить на пороге? — А что вы хотите обсудить? — Наше совместное будущее, — он продолжал улыбаться, что меня напрягало. Я впустил гостя, всё-таки сходил вымыл руки, после чего мы переместились на кухню. Включив чайник я сел за стол. Напротив сел гость. — Ну давай знакомиться что ли, — предложил мужчина. Несмотря на то, что Арсений Сергеевич был мужем моей тёти, я ни разу не видел его. Я знаю только то, что они с Леной поженились пол года назад, при этом встречались до этого всего 7 месяцев. Я знаю, что у них нет совместных детей, они вместе воспитывают Таню – мою двоюродную сестру от первого брака Лены. Также знаю, что моя тётя очень избирательна в людях, она не стала бы выходить замуж, не убедившись в своих чувствах. Именно поэтому мне хотелось видеть в этом человеке достойного. А, ну ещё я также знал, что Лена старше его на пять лет. А это значит, что ему всего двадцать шесть. — Антон, восемнадцать лет. Люблю пироги с вишней, не люблю людей. — Даже так? А чего так категорично? — Вы не представились, Арсений Сергеевич. — Ха-ха, да. Да ты, кажется, со мной заочно знаком. Вообще как и я с тобой. Лена много про тебя рассказывала. Он не переставал улыбаться. Я встал со своего место и стал заваривать чай. — Что это она обо мне такого рассказывала? — Да много чего. Что ты хороший послушный мальчик, неконфликтный. — Да уж, действительно много. — Ладно, поболтать мы с тобой всегда успеем, а теперь к делу. Он встал и стал расхаживать по кухне. Я только сейчас обратил внимание, что он достаточно высокий. По крайней мере выше Серёги и Димки, да и вообще всех тех, с кем мне приходилось иметь контакт общения. — Я в Питере по делу, — продолжал он. — Смущать тебя своим присутствием я не собираюсь, но и город особо не знаю, поэтому хотелось бы жить где-нибудь поблизости. С этим я разберусь. Хотелось бы, чтобы от тебя был быстрый ответ на звонки и сообщения. А не многого ли вы хотите, Арсений Сергеевич? — Я учусь шесть дней в неделю по шесть и более часов, у меня есть дополнительные занятия, поэтому ничего обещать не могу. — Да, я понимаю. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Он подошёл ко мне, похлопал по плечу, как старого друга, взял свою чашку чая, и выпив всё одним махом, направился в сторону входной двери. Я постоял с минуту в ступоре и пошёл вслед за ним, но Арсений Сергеевич уже выходил из квартиры. — На будущее я предпочитаю кофе. Он взял мою руку в свою и крепко пожал, после чего ушёл, прикрыв за собой дверь. Я глянул на свою ладонь, в которой остался маленький обрывок бумажки с номером телефона. И когда он только успел написать его? — И он всерьёз думает, что я первый наберу ему? Пусть обломится, только мужикам я ещё первый не названивал. — Опять сам с собой разговариваешь? Из комнаты выполз помятый Серёга. От него несло перегаром и какими-то дешёвыми сигаретами. Я ничего не ответил, только ушёл в свою комнату, ворча сам на себя за то, что вообще вылез сегодня из кровати.

***

      По расписанию физра, а это значит, что можно беспалевно свалить. Быстрыми шагами я двинулся в сторону лестницы, но тут же был перехвачен тонкою, но весьма сильною мужскою рукой. Меня завели в маленький коридорчик, находившийся прямо возле лестницы, к которой я держал путь. Но видимо мой план провалился, так как задержала меня худая недовольная фигура. — Павел Алексеевич! Как рад вас видеть, давно мы с вами не пересекались. — Да, Шастун, давно. А должны были в позапрошлую пятницу! — А, да? А я думал вы заболели, — я старался импровизировать как мог. — Ты когда перестанешь уроки прогуливать? Мне на тебя уже учителя жалуются. Ладно физкультура твоя, но ведь у тебя впереди ещё 3 урока! При чём два из них – твой ненаглядный английский. И это только сегодня. Мы с тобой почти месяц не виделись, а ведь я твой классный руководитель. — Павел Алексеевич, вы так говорите красиво, а главное всё по делу. Особенно последнее, вы действительно очень классный, — я широко улыбнулся. — Ну-ка давай шуруй на физру, я на английском зайду – проверю, на месте ли мой любимый мальчик. Прозвенел звонок и Павел Алексеевич зашёл в соседний кабинет, где у него проходил урок.       Добровольский мой классный руководитель и любимейший учитель, нет, человек! из всей школы. Он очень простой, его можно разговорить на уроках, а ещё он адекватно относится к матам и периодически сам матерится. Он правда говорил всё по делу. Я частенько прогуливал уроки, потому что не видел нужным там находится.       Весь потный я зашёл в кабинет английского. Форточка была открыта, поэтому по всему кабинету веяло прохладой, но мне этого было недостаточно. Я прошёл прямо к окну, и стоя в одной футболке, которую я решил не переодевать после физры, стал смотреть куда-то вдаль, погружаясь в свои мысли. Я не знаю, а может просто не помню, о чём я задумался, но из моего транса меня вырвал наипротивнейший писклявый голос. — Антоша! Мальчик мой родной, дорогуша ты моя, радость ненаглядная! Чего это ты в одной футболочке возле сквозняка стоишь-то? Заболеешь ещё. А ты мне здоровым нужен. Кто будет за тебя оценки исправлять? В класс постепенно заползали уставшие одноклассники. Галина Викторовна говорила таким наигранно-ласковым тоном, что по кабинету начали проносится смешки. Кто-то даже не постеснялся и захохотал в голос. Я отошёл от окна и медленно побрёл к своей любимой последней парте на третьем ряду. — Антошенька, мальчик мой, не-е-ет, давай-ка переезжать. Садись за первую. — Это ещё зачем? — Да налюбоваться на тебя не могу. А теперь объясни-ка мне, голубчик, ты почему в субботу не пришёл ко мне на дополнительный английский? Ты как сдавать ЕГЭ собираешься? — Кто сказал, что я в ЕГЭ собираюсь сдавать английский? — Министерство образования подсказало. Английский обязательным предметом будет. — Не беспокойтесь, не будет. Об этом уже года три трезвонят, да всё не вводят. А на занятия не пришёл... Так болел! — То-то я видела тебя, как ты выходил из какого-то дома чужого. Не больно ты на больного был похож. — Так не я болел. — А кто ж? — Хомяк мой, — ответил я, немного помявшись. По кабинету раздался гогот. — И откуда вы вообще знаете, где я живу? — Ты мне комедию не ломай, что б в эту субботу был в этом кабинете в 16:00. Галине Викторовне было где-то около тридцати пяти лет, но выглядела она на все пятьдесят. На самом деле я не знаю, на сколько она выглядела, потому что совершенно точно не умею определять возраст по внешности, но одно я знал точно: эта, вроде бы не слишком старая, с красивыми рыжими кудрями женщина, раздражала меня больше, чем самая старая и злопамятная училка в нашей школе. Именно из-за неё я всей душой возненавидел английский. Но ходить на занятия было надо, это единственный способ вывезти предмет хотя бы на "3".       Урок проходил скучно и нудно. Галина Викторовна как всегда заваливала меня сложными вопросами, на которые я не видел смысла отвечать, потому что всё это было способом потешить своё самолюбие, обозначив превосходство в знаниях надо мной. Самоутверждаетесь за счёт учеников, Галина Викторовна? Ладно, если вам так нравится, чем бы дитя не тешилось... В один момент в дверь постучали. — Здравствуйте, ну что, Галина Викторовна, мой любимчик на месте? — Представьте себе, Павел Алексеевич, на месте! Вот он сидит голубчик. — Ну это хорошо. Вообще, я с небольшим объявлением. Ребят, зайдите после всех уроков ко мне в кабинет, у меня есть для вас интересная новость. Павел Алексеевич вышел и класс стал переговариваться. То же мне интригант, пф.