Я стану главным актёром твоего фильма

      Досидев английский, химию и ещё один английский я сразу же направился в кабинет Павла Алексеевича, пока эта рыжая женщина не придумала для меня другие «ласковые» прозвища. Не знаю сколько прошло времени, ведь я уснул. Прямо за партой. В кабинете Добровольского. Молодец, Антон. Я вроде уже и проснулся, вроде и выспался, но голова как лежала на вытянутых во всю парту руках, так и продолжает лежать. Я слышу шум, перешёптывания, краткие смешки, которые, я уверен, были обращены в мою сторону. Не то чтобы я такого высокого о себе мнения, раз так думаю, просто у меня больше нет вариантов.       Может быть я бы так и пролежал ещё минут десять, если бы кто-то не положил тяжёлую руку мне на плечо, из-за чего я вздрогнул и с лёгким испугом поднял глаза на объект моей нарушенной идиллии. — Я бы на твоём месте пошёл домой, если б так сильно хотел спать, — не поверите, но именно это я и хотел сделать ровно четыре урока назад. Моему взору предстала лёгкая улыбка, большие голубые глаза, тёмные волосы. Очень знакомое описание, не так ли? То ли у меня глюки, то ли… Я легонько ткнул пальцем в бок человека, до сих пор стоявшего надо мной. Он лишь слегка ошарашенно посмотрел на меня. — Блять… — тихо, с чувством вырвалось у меня. Арсений, мать его, Сергеевич. А он что тут забыл? Шатен прошёл к доске, опёрся обеими руками не первую парту среднего ряда, когда вошёл Добровольский, и начал свою речь. — Меня зовут Арсений Сергеевич. В этом году одиннадцатиклассникам выпала возможность попробовать себя в актёрском мастерстве. Я собираю группу людей, у которых есть желание испытать себя в данной сфере. Мы с вами будем проходить все основы, азы, так сказать, участвовать в постановках и ещё много всего интересного. Срок «обучения», как вы понимаете, всего один год, после чего вам выдают сертификат о том, что вы прошли краткие курсы. Благодаря этому сертификату, если у кого-то есть желание, можно попасть на те же курсы в Новосибирск и учится уже более профессионально. Я оставляю Павлу Алексеевичу визитки, потом просто заберёте их. Если кого-то заинтересует, то с обратной стороны этих визиток есть дата, время и место, куда приходить на первое занятие. Всем спасибо за внимание! Он быстро протараторил, так же быстро вышел, что я даже не успел ничего толком понять. Осмотрев класс, я заметил, как девушки сидели, как будто загипнотизированы. Они вообще слышали, о чём он тут только что распинался? Хорошо бы, если да, потому что мне нужно повторное объяснение, желательно презентацией, с добавлением анимированных картинок и красивыми шрифтами. Нет, ну конечно я бы мог ему позвонить, ведь ровно вчера он оставил мне обрывок бумажки с его номером, но я пока не понял, что он за человек, чтобы тратить на него лимит своих минут.

***

      Я уже минут десять роюсь по карманам в поисках ключа от квартиры, но пока что всё, что я нашёл это: упаковка жвачки, мелочь на общую сумму в двадцать четыре рубля, резинку для волос (в душе не ебу, чья она и как тут оказалась), горсть семечек и капли в нос. Но где, сука, ключи? Я ударил ногой железную дверь, в надежде, что та сама собой откроется. Не очень-то умно. Я уже немного расстроился, что мои действия не сработали, крутя в голове лишь одну мысль: «Ты идиот или да?». Шум. Шаги. Звук замка. Дверь открывается и на пороге появляется Серёга. — Ты всё это время был дома? — спрашивал я не столько у него, сколько у себя. — Ну да. — Класс…       Всё-таки попав в квартиру, я разулся и сразу же направился в комнату, которая на время, что я здесь живу, считалась моей по праву. Всё на законных основаниях. Я отвоевал её в «камень, ножницы, бумага», после чего был составлен письменный договор, который Серёжа, скрипя зубами, подписал. Теперь этот договор хранится в моей прикроватной тумбочке в шкатулке с кодовым замком, на случай, если Матвиенко решит пробраться ночью в мою комнату и сжечь бумагу. А копия документа хранится где-то на кухне, в одном из шкафов. Да, мне восемнадцать, моему соседу двадцать пять, а мы всё ещё дети. Но мы уже взрослые дети, понятно? — Шаст, тащи свою тощую задницу на кухню. Собрав все свои последние силы, я всё-таки поплёлся на кухню, шаркая ногами об пол. Войдя, я тут же направился заваривать чай, даже не посмотрев на Серёжу. — Ну что, выспался хоть? — прозвучал знакомый голос. — Когда б успел? — повернулся я на собеседника, но рядом с моим сожителем обнаружил ещё одну фигуру. — Вы? — Я, — откликнулся, да, Арсений Сергеевич. — Я зашёл сказать, что живу в соседнем доме, так что не теряй меня. Также периодически я буду заходить к вам в гости, так как надо будет звонить Лене и говорить, что я живу у тебя, что мы с тобой чуть ли не лучшие друзья и всё в таком духе. — Зачем это всё? — Ей очень хочется, чтобы мы подружились, ты любишь свою тётю и не хочешь расстраивать, в общем, поводов хватает. — Ладно. Наступило молчание. Этот человек говорил так серьёзно и отстранённо, что я уже потерял всякую надежду с ним сблизиться. Не то чтобы мне было это так необходимо, просто круто иметь в приятелях человека, который старше тебя на восемь лет. — Так вы сюда только за этим? — решил прервать я паузу. — А? Да, — как будто очнулся шатен. Он просидел ещё минуту. Никто и слова больше не сказал, не смел шелохнуться. Вдруг мужчина встал и направился в сторону коридора. Мы с Серёгой продолжали оставаться на местах, пока не услышали звук захлопывающейся входной двери, и только после этого подняли друг на друга взгляд. — Странный он какой-то. Мне от него не по себе, — нарушил молчание мой сосед. — Да, мне тоже.

***

      Вторник никогда не был моим любимым днём, но сегодня я шагал в школу в хорошем настроении, сам не понимая от чего. Я смог уснуть только в 4 утра, будучи уверенным, что сегодня проснусь помятым, сонным, злым, но сейчас чувствую себя удивительно бодрым. Первым уроком был русский с Павлом Алексеевичем, чему я также был довольно рад, хоть и прогулял его последние уроков шесть или семь — Антон, — в кабинет зашёл Добровольский, — ты почему вчера визитку не забрал? — Она мне не нужна. — Нужна, ещё как нужна, будешь теперь ходить туда. — Эй, я не хочу. Так себе из меня актёр да и профессию я хочу себе далеко не с этим связанную. — Надо, Антош, надо. Ты уроки прогуливаешь, считай, что началась отработка. Будешь ещё и эти курсы прогуливать — я быстро тебя завалю на экзаменах. — Но ведь это не честно! — Да что ты говоришь? А то, что я твои постоянные пропуски игнорирую и перед учителями и директором тебя отмазываю честно? Я заткнулся. Уж лучше похожу на злосчастные курсы, чем буду завален на экзаменах. Добровольский отдал мне карточку, которую я перевернул и увидел красиво выведенными буквами надпись: «Актовый зал. Каждую субботу в 17:00». Класс. До субботы у меня есть ещё среда, четверг, пятница.        После уроков я быстро собрался, вышел на крыльцо школы, вдыхая аромат озона, который расходился по улицам после недавнего дождя. Было сыро, мокро, утреннее хорошее настроение резко развеялось, после новости Павла Алексеевича. Я быстрой походкой направлялся в сторону давно знакомого мне дома, в котором, кажется, я бывал чаще, чем у себя. Позов был дома, поэтому он незамедлительно открыл мне дверь, чтобы я не промок (не смотря на то, что дождь уже закончился). Я быстро поднялся на 7 этаж, зашёл в нужную уже открытую дверь, по быстрому стянул с себя обувь и, зайдя в одну из комнат — спальню, начал громко возмущаться. — Не, ну ты представь себе! Я прогулял всего несколько уроков, а меня уже заставляют отрабатывать на сраных курсах актёрского, блять, мастерства! Я же просто мечтаю прийти в субботу вечером в школу, ага. Вот мне это в жизни для чего? Если я и воспользуюсь полученными знаниями, то только если буду профессионально клянчить деньги в переходах, «зарабатывая» на хлеб. А я такой карьеры пока себе не планирую. — Ты нет, а твой Павел Алексеевич, видимо, да. И вообще, ты ведь правда дофига уроков прогулял, так что сиди и радуйся, что тебя не заставляют писать работы, которые ты пропустил. А это твоё актёрское мастерство можно потерпеть раз в неделю. — Ты такой рассудительный, аж бесит. Но вообще да, я и сам понимаю, что лучше похожу туда, чем буду ходить на английский, физику, геометрию и так далее по списку. — Кстати, у тебя же дополнительный английский тоже в субботу вечером? Как ты будешь отмазываться? — Точно… А ты вообще почему моё расписание знаешь лучше, чем я сам? Не знаю я, что-нибудь придумаю до субботы. — Удачи. Если ты пойдёшь на английский, то твой Добровольский узнает, что ты прогулял курсы и завалит на экзамене, а если пойдёшь на актёрское, то училка тебя съест. — Да… Кстати, как тебе такое: препод по актёрству муж моей тёти. — Стой, это как это? Разве твоя тётя не в Воронеже? — Да, но её муж приехал сюда по каким-то делам. Очевидно этими делами является обучение наших одиннадцатиклассников. — Что ж, мой дорогой друг, ты влип. — Спасибо, кэп.       Мысли о предстоящей субботе я отгонял от себя как мог. Но как бы я ни старался, я только сильнее погружался в раздумья, нервничал, а потом ещё жаловался на несправедливость Серёге. В субботу после уроков я бы мог сходить на дополнительный английский на час, а потом сорваться в актовый зал. Но мне так не хотелось идти и туда, и туда, поэтому из двух зол я решил выбрать меньшее. И вот суббота, 17:10, я стою у дверей, ведущих в актовый зал.