Кустик

— Садись, чертов Деку. — Ладно. Мидория нервно сглотнул. Его кадык дернулся, а глаза забегали. Бакуго цокнул. Увидев состояние парня, он перевел взгляд на Очако, что ревниво наблюдала за ними. — Хех. Блондин оскалился и показал ей фак, что означал: «Отъебись, он мой». Девушка обиженно дернула носом и отвернулась, что-то бурча про себя. Тем временем довольный Кацуки следил за зеленовлаской. Тот смотрел на царапинку на окне так, как будто она была ооочень важной. — Тц, эй, задрот. — М? Изуку стал покусывать губы. Он все так же не смотрел на блондина. Вдруг автобус тронулся и, от неожиданности, зеленовласка подался вперёд, чуть не упав, благо его ухватили слегка грубые, но крепкие руки. — Ты точно Деку, скажи, вот как ты умудрился чуть не удариться лбом о спинку кресла? — Ух...спасибо, Каччан... — Да не за что, ботан, — Кацуки сделал паузу, убирая свою гордость на задний план, — я тут хотел извиниться за вчерашнее, простишь? — А? Глазки Изуку расширились, а бровки поднялись вверх. Он ведь не ослышался? Бакуго действительно просит прощение? — Чего застыл? — Да так...Каччан, ты никогда не извинялся раньше, ты что болен? Мидория положил свою ладошку на лоб блондина. — Да нет, температуры вроде нет. — Да отъебись ты, не болен я! Просто решил извиниться перед тобой, идиотом! — Ох...понятно — И да, я понял, что между тобой и Двумордым ничего не было. — Как? — Мы с ним поговорили. — Когда успели? — Вчера, когда ты убежал. — Ясно. — Ну так что? — М? — Простишь меня? — Да я и не обижался на тебя, Каччан! — О, правда? — Угу... — Отлично, значит мы помирились? Изуку кивнул и легко улыбнулся, такой Каччан был сам на себя не похож. — Значит всё. — Что «всё»? — Ты мой и точка. — Пф. Изуку посмеялся в кулак, было мило наблюдать за таким Каччаном. — Че ржешь?! Я че-то смешное сказал?! — Н-нет, просто ты такой милый когда ревнуешь. Бакуго тут же смутился и залился краской. Он выхватил руку Изуку и, тем самым, притянул того к себе, обняв. — Хватит ржать, Дерьмодеку... — Хих, люблю тебя, Каччан. Сердце блондина пропустило удар. Он прижал Изуку сильнее к себе. Хорошо, что они сидели сзади автобуса и никто не видел, что они творят. — Повтори. — М? — зеленовласка хитро улыбнулся и сел на коленки Кацуки, после прошептал на ушко, — я люблю тебя, Каччан, — прозвище друга детства оставило сладкое послевкусие на языке. Мидория, повинуясь желаниям, лизнул ушко блондина. — Черт, когда ты успел стать таким...чертовски горячим? Ты ведь понимаешь, что теперь твоей заднице хана? — Ахах, Каччан, ты такой смешной. Но да, знаю. — Иди нахуй, я не смешной! — Нахуй не идут, нахуй садятся, Каччан. — Черт! Изуку хитро прищурился и, мягко, коснулся губами губ блондина, но спустя секунду оторвался и сел на свое место.