Учитель

            Чон Мин У налил стакан воды из графина и пододвинул его к У Шику.       — Сначала поешь, а потом все расскажешь. Дорога ведь была длинной, и ты устал.       Чхве сидел в кабинете начальника. Перед ним стояла тарелка с сочным стейком, салатом и пюре, но у него пропал аппетит. Потому что он знал правду, которая оказалась ужасней, чем он ожидал. Чхве не спал почти два дня, практически ничего не ел и смертельно устал. Однако это не сравнится с тем, что через несколько минут почувствует его начальник. И все же он покорно, как всегда, выполнил приказ, и отрезал несколько кусочков мяса, запивая водой. Еда казалась безвкусной, и ему было тяжело глотать. У Шик ещё попробовал овощной салат и затем отложил столовые приборы.       — Можно мне кофе? — попросил Чхве, чувствуя, что засыпает на ходу. Он бросил взгляд, полный желания, на кожаный диван, мечтая прилечь.       — Конечно.       Мин У положил капсулу в кофе-машину и выбрал эспрессо без сахара. Он поставил маленькую чашку и включил аппарат. У Шик с наслаждением пил напиток, надеясь, что кофеин придаст ему хоть немного бодрости. Ему бы только добраться до постели и все будет хорошо.       — Полный отчет я выслушаю в другой раз. Сейчас расскажи мне все вкратце, потому что меня ждет работа.       Чхве поведал о том, как прошла операция, и господин Чон слушал не перебивая, только морщина между его бровями становилась все глубже и глубже. Кроме этого, его лицо не выдавало никаких эмоций, даже когда У Шик сообщил, на кого работал Мун Чжун Ил. Чон не дрогнул, словно ему открыли обыденную новость.       — Что Вы будете делать? — спросил Чхве после наступившего молчания. Он ждал, пока Мин У заговорит, а тот молчал. Только сцепил руки в замок и задумчиво смотрел на них.       — Я свяжусь с прокурором Паком. Нужно открыть уголовное дело. Мне повезло: кажется, он только вчера вернулся из заграничной поездки, так что завтра утром я позвоню ему.       Пак Ман Сик имел репутацию честного и благородного человека, а главное, — неподкупного. Но Чхве ожидал совсем не этого.       — Вы разве не хотите, чтобы они… заплатили за содеянное? — осторожно спросил У Шик, боясь гнева Мин У, который, хоть и возникал редко, но был страшным в своем проявлении.       Если Чон прикажет, он убьёт Со Джина и Джи Хуна, чтобы пролитая кровь очистила их поступки. Чхве не считал, что человеческая жизнь бесценна, ведь каждый день насильственной смертью погибают тысячи и тысячи людей, а мир продолжает жить как ни в чем не бывало. Он с радостью заставит страдать виновных и после этого будет спать как младенец. В конце концов существовал лимит, после которого индивид больше не мог считаться человеком и таких, по его мнению, следовало уничтожать.       — Очень хочу, — Мин У невесело улыбнулся. — Однако у меня есть сын, и он должен верить, будто справедливость существует и закон действует. Я отказываюсь от мести, тем более, Хе-ин этим не вернешь. Со Джин и Джи Хун предстанут перед судом, который и решит их участь. Я не буду вмешиваться.       — Тогда необходимо добыть доказательства. Я могу-       — Ты можешь поехать домой и отдохнуть. Водитель Им отвезет тебя, — бесцеремонно перебил Мин У. — И завтра возьми выходной, чтобы набраться сил. Со Джин и Джи Хун очень хитры, нам понадобится приложить много усилий, чтобы обвести их вокруг пальца.       — Но господин!       — Я все сказал. Уходи.       Поклонившись, Чхве пошел к двери, когда его остановил голос Мин У:       Спасибо тебе за все. Особенно за то, что спас Рахиль.       — В этом не только моя заслуга, но и Хи Джин. Если бы не она, мы бы никогда не нашли Рахиль.       — Тогда спасибо Вам обоим.       Кивнув, Чхве вышел из кабинета, спускаясь по элегантной лестнице к выходу. Господин Им отвез его до дома. До сих пор странно знать, что у него есть место, где его ждут, потому что долгие годы он возвращался в неуютную одинокую квартиру или ночевал в офисе. А теперь У Шик приходил с работы и видел Хи Джин. Обычно, когда он возвращался, она заканчивала готовить ужин, а когда они ели, она много говорила о своем сыне, которому удалось поступить в Сеул на медицинский факультет. Хак Су получил самые высокие баллы за экзамены во всей Южной Корее, что стало для Хи Джин предметом вечной гордости. У Шику нравилось просто слушать её, сам он говорил мало, что её не расстраивало и не смущало. А недавно у них появилась ещё одна тема для бесконечных обсуждений — их будущий ребенок, ведь на прошлой неделе Хи Джин посетила гинеколога, подтвердившего, что она беременна и срок плода — один месяц.       Год назад У Шик и не представлял, что женится, но, когда он помог Хи Джин с переездом и присматривал за ней, ожидая новых покушений, в нем проснулись не испытанные ранее чувства. Он был одиноким человеком, как и она, а вместе они побороли одиночество и пустоту. Их отношения развивались быстро, потому что они уже не были подростками и точно знали, чего хотели. После того, как Хак Су уехал учиться, Хи Джин стала мечтать об ещё одном ребенке, а значит, следовало поторопиться (ведь ей исполнилось 42). Через месяц после первой встречи они стали жить вместе, а через три — тихо и без шума расписались. И вот недавно Хи Джин сообщила, что беременна.       — Как все прошло? — спросила Хи Джин, встречая У Шика в коридоре.       Она сняла его шерстяное пальто и повесила на вешалку. Они прошли на кухню, где Чхве ей все рассказал.       — Значит, с Рахиль все будет в порядке? Бедная женщина, она столько пережила!       Именно Хи Джин в Инстраграме случайно увидела вирусный пост Саймона Ларсена. Он выложил фото с запиской, найденной в кроссовке, которое всколыхнуло весь мир. Люди строили догадки о том, кто такая Рахиль Фарук, и лишь немногие знали правду. Этот пост стал тонкой ниточкой, приведшей Чхве У Шика и Мун Чжун Ила в Серикбуйю.       — У неё произошел разрыв селезенки, врачи срочно её удалили. И они обеспокоены из-за почек, которые сильно пострадали. Возможно, Рахили понадобится трансплантация.       — Боже мой! — воскликнула Хи Джин. — Господин Чон поможет ей? Ведь нужно долго ждать, чтобы получить органы, а что, если у неё нет времени?       — Я не знаю. Чон — главный спонсор «Янсана». Думаю, они могли бы оказать ему услугу, но мне пока не известны планы господина.       — Надеюсь, он поможет ей.       — Я тоже. Она заслужила, чтобы все её беды закончились.       Хи Джин положила голову на плечо У Шика. Её беды закончились. У неё есть и деньги, и любимый мужчина, и сын, которого ожидает блестящая карьера. И новая жизнь как чудо, которого она так долго ждала. Более того: Чимин и Юн Хе простили её, и с ними удалось сохранить хорошие отношения.       Долгие годы Хи Джин мечтала быть спасенной. Она сбежала от отца-тирана и безразличной матери, которая её никогда не защищала. Она познакомилась с женатым мужчиной и думала, будто нашла любовь. А он отказался уходить от жены, даже когда она забеременела. Потом начались тугие годы постоянной нужды и тяжелого труда за копейки. Но все это позади и теперь вспоминалось как страшный сон.        У Шик положил ей руку на живот, и Хи Джин поцеловала его. Она счастлива.

***

      Утром на уроке геометрии Чимин огласил оценки за контрольную работу. Только Чонгук имел высший балл, даже Ким Сон и отличники Джун Мун и Су Рён получили только по 70 баллов. Пак поставил Тэхёну 68, чему он очень обрадовался. А вот те, у кого оценки сползли ещё ниже — больше половины чувствовали себя очень недовольными и обиженными. Класс начал шуметь, вмиг проснувшиеся ученики разговаривали между собой, сверяли работы и возмущались печальным результатом. Все с завистью смотрели на Чонгука, не скрывавшего, как он доволен собой.       — Так, что это такое? Почему вы разговариваете на уроке? Неужели хотите ещё одну контрольную? — возмутился Чимин, поднимаясь из-за учительского стола.       — Очевидно, что вы не поняли последнюю тему, над ней ещё нужно поработать. Давайте решим несколько упражнений, чтобы вы увидели допущенные ошибки. Кто желает пойти к доске?       Пять учеников подняли руки, среди них Джун Мун и Ким Сон, Пак мельком на них посмотрел, остановив взгляд на Чоне.       — Чонгук, выходи.       Послышался новый шепот и нарекания. Почему всегда Чонгук? Неужели кроме него никого нет? Он и так отвечает чуть ли не каждый урок!       — Я подготовил для тебя такое уравнение: 3Сos2 x +sinx-1=0.       Чонгук записал задание, в уме быстро его решая. С тех пор, как он стал заниматься с Чимином, математика давалась ему легко, как и учеба в целом. Проблем не возникало, и Мин У не сомневался, что его сын самостоятельно поступит в любой университет, даже Гарвард.       — Итак, что будем делать? — выжидательно спросил Пак.       — Используя формулу (cos2 x + sin2х=1), разложим cos2 x.       — Правильно. Продолжай.       Чонгук решил уравнение, как всегда получив высший балл. Он вернулся на свое место и начал играть в телефоне, потому что ему сделалось скучно, ведь тема была для него легкой, как детская головоломка.       — Вы увидели, что тема простая, не понимаю, из-за чего возникли трудности. В следующий раз готовьтесь лучше к контрольной, ведь она сильно влияет на итоговую оценку, — подытожил Пак.       Он посмотрел на Чона, улыбаясь ему:        Молодец, Чонгук, я очень доволен тем, как ты стараешься.       Чонгук — его любимый ученик, потому что он много трудится, всегда поднимает руку, желая отвечать, и даже решает задания продвинутого уровня. А то, что он занял шестое место на международной олимпиаде, стало для Пака очень приятным сюрпризом. Рейтинг Чимина как учителя сразу поднялся, и многие ученики хотели ходить к нему на дополнительные, так что Пак даже был вынужден отказывать некоторым из-за недостатка времени.       — А теперь Ким Тэхён покажет мне, как он усвоил основные тригонометрические тождества, — сказал Чимин, и Тэхён застонал, подняв голову с парты, ведь до этого он немного дремал.       Все-таки играть в компьютерные игры до поздней ночи не самая лучшая идея, и теперь Тэ буквально засыпал на ходу.       — Учитель, мне так удобно здесь. Можно я останусь? — попросил Ким.       — Хочешь остаться после уроков и мыть полы в коридоре? Знаешь, не буду тебе отказывать.       — Нет-нет! Я иду! Какое там уравнение?       Тэхён вышел из-за парты, направляясь к доске.       — 3 сosx- 4sinx=2. Жду твоих блестящий решений.       Ким сглотнул и посмотрел на Сон в поисках подсказки.       — Сон тебе не поможет, думай сам. Сведи все в однородное уравнение и примени формулу. Так просто.       — Если я сделаю это, Вы купите мне банановое молочко?       — Я согласен принести тебе даже две упаковки, только работай быстрее. У нас не так много времени, нужно ещё проверить домашнее задание и перейти к новой теме.       Думая о награде, Тэхён решил уравнение и получил 85 баллов. Ничто так не стимулировало его как обещание бесплатной еды или подарков.

***

       После урока Тэхён, Чонгук и Сон пошли в столовую, а затем Чон отправился в туалет. Он занимался делом, когда хлопнула дверь, и послышались голоса. Чон сразу узнал Джун Муна и другого одноклассника Нам Гун Мина, которого почему-то недолюбливал. У него не было с ним конфликта, просто симпатии Гун Мин не вызывал.       — У меня только 39 баллов! И эта контрольная повлияет на итоговую оценку! Мама убьёт меня! — громко пожаловался Нам.        Он ополаскивал очки в раковине, пока Джун Мун мыл руки. Он пообедал и в столовой не помыл их, потому что все умывальники оказались заняты.       — Знаешь, что я думаю? — спросил Джун Мун.       — Что?       — Чонгук платит учителю Паку за оценки. По-другому быть не может!       — Серьёзно?! — воскликнул Нам Гун Мин.       — Подумай сам: только у Чонгука всегда высокие баллы. Всегда. Только его вызывают к доске практически каждый урок! А когда я поднимаю руку, учитель будто и не видит меня!       — Все-таки это тяжелое обвинение…       — Пак Чимин — бедный. Отец говорил, что его мама очень больна, у неё проблемы с сердцем. Он нуждается в деньгах, а Чонгук ему платит.       — Это так бесстыже, — скривился Нам, — как ему не стыдно?       Больше слушать Чонгук не стал. Он медленно вышел из кабинки и громко хлопнул дверью. Гун Мин и Джун Мун шокировано смотрели на него. Краска заливала их лица, и они потупили взгляд.       — Думаете, что я из тех, кто вынужден платить за что-то? Что я сам не способен добиться результата? — спокойно спросил Чонгук, хоть внутри у него все клокотало от злости.       — Нет, Чонгук, ты не так понял, — начал оправдываться Джун Мун.        Гун Мин растеряно смотрел на Чона, не способный вымолвить ни слова.       — А теперь я ещё не понимаю то, что говорят. Интересно.        — Я не это имел в виду, — запротестовал Джун Мун, — послушай.       — Это Вы послушайте. Обо мне говорите что угодно, мне все равно. Но не смейте оскорблять учителя Пака! Иначе мне даже не придется платить отцу, чтобы он выгнал вас отсюда.       Джун Мун и Гун Мин побледнели: быть исключенными из школы — настоящий позор! Гун Мин уже представлял, как будет кричать его мама, а Джун Мун — как строго посмотрит на него отец и скажет, что разочарован в нем.       — Прости нас, — тихо произнес Джун Мун и низко поклонился.       — Не передо мной надо извиняться, а перед учителем. Он — самый добрый человек в мире и не заслуживает, чтобы о нем говорили гадости! Он не из тех, кого можно купить. Всех жалких денег ваших родителей не хватит для этого!       — Мы извинимся перед ним, — впервые подал голос Нам. — Мы сожалеем!       — Тогда идите сейчас же, не стоит затягивать. Ведь перемена вот-вот закончится.       Джун Мун и Гун Мин, бросив на Чонгука взгляд, полный раскаяния, вышли из туалета. Чон вымыл руки и ополоснул лицо холодной водой. Он все ещё злился. Как они посмели так говорить об учителе?! Может, ещё кто-то разделяет их мнение и распространяет низкие слухи? В общей группе он никогда не замечал сообщений, порочащих Пака. Но это вовсе не значит, что ничего не было. Поразмышляв несколько минут, Чонгук придумал, как ему поступить. Отсидев урок биологии, он бросился в столовую и купил плитку бельгийского шоколада. Того, который любила Су Рён. Она любила сладости и сплетни. Она знала обо всем, что происходило в школе, ведь именно Су Рён чаще всего и создавала слухи. Ей нравилось болтать, обсуждать и осуждать. Именно такой человек и нужен Чонгуку.       Чон подошёл к её парте и положил на неё шоколад.       — Су Рён, ты сегодня особенно красивая. Ты поменяла прическу?       — Что тебе надо? — спросила Су Рён, прищурив глаза.       Её тонкие пальцы, утяжеленные золотыми кольцами, цепко схватили плитку, но она не отрывала внимательного взгляда от Чона.       — Я пришёл за информацией.       Чонгук присел на соседний стул, невинно взирая на одноклассницу.       — О чем именно?       — Я хочу знать, какие слухи ходят об учителе Паке.       — Кроме тех, где говорят, что ты платишь ему за оценки?       — Да, — подтвердил Чонгук, чувствуя бледный отблеск ярости.       Если он ещё раз услышит, как кто-то говорит подобный бред, то будет действовать более жестко. Пресечет все на корню.       — Тогда усаживайся поудобней, потому что рассказывать много! — заявила Су Рён, радая, что нашла свободные уши.       Чонгук не любил пустую болтовню, но на этот раз ему придется потерпеть. Он вздохнул и начал внимательно слушать.       — Ты знаешь, что поговаривали, будто учитель Пак и директор Ким встречались!       От удивления Чонгук раскрыл рот. Все нелепей и нелепей! Следующие 10 минут были самыми долгими в его жизни, зато он узнал все. Об Паке говорили разные глупости, однако больше ничего серьёзного и оскорбительного. Немного успокоенный, Чон вернулся за свою парту. Он написал сообщение тренеру по боксу, попросив дополнительное занятие. Ему необходимо выкинуть злость и раздражение. Тренер согласился встретиться вечером. В кабинет вошла учительница физики Ли Ён Хи, и Чону пришлось на время забыть об Паке и сосредоточиться на учебе.

***

      С утра накрапывал мирный дождик. А сейчас тяжелые прозрачные капли падали грозным ливнем как наказание. Черное полотно неба прорезали сверкающие молнии. Чон Мин У в третий или четвертый раз перечитывал документ о заключенной сделке и совершенно не мог сосредоточиться.       Он отложил бумаги и снял очки. Устало потер переносицу. Затем поднялся и, выйдя в приёмную, попросил свою секретаршу Чжа Ён принести два зонтика. Она захлопала длинными накрашенными ресницами, но выполнила задание. Мин У спустился на первый этаж, проходя мимо пустых офисов, ведь настало время обеда для сотрудников. Он вышел из здания и сразу столкнулся взглядом с Йун Джу Хёком. Тот был весь мокрый и дрожал из-за холода, даже его тонкие искусанные губы посинели. Мин У протянул ему зонт, раскрывая свой.       — Вам нужно пойти домой, Вы замерзли. Наверняка Вас ждут.       — Я не пойду, пока Вы здесь. Ведь мне нужно получить прощение.       — Тогда придётся долго ждать. Я не из тех, кто прощает.       — Я очень терпеливый, — сказал Джу Хёк, обнимая плечи руками в тщетной попытке согреться.       Выйдя из комы, Йун долго восстанавливался и проходил реабилитацию. Он не помнил приступ и последние минуты перед аварией, и память так и не вернулась. Джу Хёк утверждал, что в тот день принял как обычно фенобарбитал и что он давно не страдал из-за припадков, поэтому и решился на работу водителя. Лечение шло успешно, из-за чего ему казалось странным, что внезапно его самочувствие резко ухудшилось. Что бы он не говорил, Мин У видел лишь человека, причастного к гибели Хе-ин. Он жив, а она мертва. И за это Чон ненавидел Джу Хёка. Йун Джу Хёк на коленях просил прощения, но и отец, и сын остались безучастны, до них не удалось достучаться. Мин У запретил бывшему водителю приближаться к Чонгуку. Тогда Джу Хёк каждый день приходил к компании Чона и, поскольку охранники не пускали его внутрь, сидел у входа часами, ожидая, пока Мин У приедет на работу, а затем отправится на встречу или домой. Так длилось почти полгода. Когда Чон Мин У прибывал в офис, лицо Джу Хёка было первым, которое он видел, а когда уезжал — последним. Сначала его это злило, но с течением времени он стал привыкать.       — Мне нужно ещё работать. До свидания.       — До свидания, господин, — сказал Йун и сделал низкий-низкий поклон до земли. Так даже королям не выражали уважение.       Чон Мин У обратил внимание на старую поношенную куртку Джу Хёка, на его уставшее лицо, на костлявое угрюмое тело человека, привыкшего недоедать. Йун Джу Хёк признался, что пошёл на обман, потому что не мог найти работу. Как только узнавали о его болезни, то ему сразу отказывали, не соглашаясь даже на испытательный срок. Так продолжалось больше года. А ведь от него зависела жена и сын, и хилые деньги таяли как снег на солнце. Пребывая в отчаянии, Йун Джу Хёк подделал резюме и наконец получил желанное место. Эта история не смягчила Чон Мин У. Наверное, он простил бы что угодно, но только не то, что касалось Хе-ин.       Мин У вернулся в офис и снова пошёл к Чжа Ён.       — Купите, пожалуйста, мужскую теплую куртку размера M. Сейчас же. Документы о сделке с «Ново-групп» разберете позже.       — Хорошо, — сказала Чжа Ён, высоко подняв брови.       — Первым делом сделайте кофе на вынос и отнесите господину Йуну. Куртка тоже для него.       — Может, просто пустим его погреться? — робко предложила секретарша.       Она знала, кто такой Йун Джу Хёк и, несмотря на это, ей было жалко его. Он выглядел подавленным или, лучше сказать, раздавленным. Каждый день он сидел на тротуаре, какая бы погода не поджидала: дождь или солнце, холод или туман…       — Я не хочу видеть его в своем здании. Он не имеет права находиться на моей территории. Это ясно?       — Да, господин.       Чон Мин У вернулся на рабочее место, где пробыл около часа. Иногда он подходил к панорамному окну и высматривал, не ушёл ли Йун Джу Хёк. Тот не уходил, и настроение Чона падало. Закончив с документами и написав сообщения юристам, занимающимся сделкой с «Ново-групп», Мин У отправился в больницу к Рахили и Мун Чжун Илу.        В коридорах клиники пахло лекарствами и едкими дезинфицирующими средствами, люди сновали с озабоченными лицами, будто их тянул вниз какой-то груз, их движения выходили слишком быстрыми и энергичными. Чувствовался запах больных тел и больных надежд. Уставший, озабоченный, но все ещё счастливый Мун Чжун Ил как раз выходил из палаты спящей Рахили. Из-за подорванного здоровья она медленно отходила от наркоза, её мучили головные боли и тошнота, и только недавно она забылась сном.       — Господин Чон, — поприветствовал Чжун Ил и поклонился.       — Как Рахиль? — спросил Мин У.       — Операция по удалению селезенки прошла успешно. Опасения вызывают почки. Нужно подождать результаты анализов и сделать МРТ.       — Мне жаль. Сожалею, что не удалось увезти Вашу жену раньше.       На самом деле то, что Рахиль спасли, казалось чудом. Пока тысячи её соотечественников сидели либо в тюрьмах, либо в лагерях, либо прятались в домах, боясь выходить на улицу, Рахиль была здесь. В безопасности. Это слово кажется странным уйгурам. Напуганные, они забывают, что оно значит.       — Главное, что Рахиль свободна и больше не в Китае. Я позабочусь о ней. Все будет хорошо, я уверен. Как только она поправится достаточно, мы уедем в США для дальнейшего лечения.       — Так ты намерен уехать… Я собираюсь обратиться к прокурору Паку. Когда дело дойдет до суда, я могу рассчитывать на тебя?       — Да, я буду свидетельствовать, я готов рассказать все, что знаю.       — Спасибо, — сказал Мин У с видимым облегчением в голосе. — Если что-то понадобится, звони мне. Возможно, Рахили будет лучше в «Янсане» или в любой другой клинике, которую ты выберешь.       — Я подумаю и свяжусь с Вами.       — Буду ждать.       Мин У вернулся в офис, где работал до часу ночи. На пустой улице, ярко освещенной фонарями, сгорбленная фигурка покорно сидела на тротуаре, как брошенная собака. Йун Джу Хёк ждал прощения.

***

      Пообедав и позвонив маме, Чимин не спеша возвращается в класс, где следующий урок — алгебра в 11 классе. В шумном коридоре, заполненном детьми, он замечает Джун Муна и Гун Мина и тут же подзывает их к себе.       Они смотрят на него в нерешительности, словно собираются бежать и все же заходят в пустой кабинет. С такой же радостью осужденные приходят в свой новый дом — тюрьму.       — Хорошо, что я встретил вас. Мне нужно с вами поговорить.       — Чонгук успел все рассказать? — спросил Нам, понурив голову.       Неужели их ждет наказание от учителя? Или все-таки исключение? И зачем он только поддакивал Джун Муну? Лучше бы тот разговор не состоялся, и дурные слова не сотрясали воздух!       — При чем здесь Чон? — спросил Пак, нахмурившись, — я подсчитал твои балы (он посмотрел на Гун Мина), и у тебя выходит 69. Видя, как много ты работал, я решил поставить тебе 71 или 72, но только при условии, что ты решишь задания, которые я тебе дам. Ты согласен? Если нет — оставим все как есть.        69 считалась тройкой, а от 70 и до 90 — четверкой. Мама Гун Мина никогда не радовалась ничему ниже 70. Она не разрешала ему гулять с друзьями и переставала давать карманные деньги, пока Нам не исправлял оценки. Это утомляло мальчика, и он как огня боялся подобных наказаний.       — Я выполню задания! — сразу согласился Гун Мин.       — Тогда принесешь их в пятницу, — сказал Чимин и передал Наму два листа А4 с различными задачами. — Я рассчитываю на тебя, постарайся.       — Спасибо, учитель, я не подведу!       — Я знаю. Так, этот вопрос решен. А теперь я хотел спросить тебя о Чжине. Вы ведь дружите? — спросил Чимин у Джун Муна.       — Да, мы друзья. Мы живем недалеко друг от друга, — подтвердил Джун Мун.       — Ты знаешь, почему его уже неделю нет в школе? Он пропустил и до этого много моих уроков. Мне не за что ставить ему оценки.       — Нет. Я сам давно не видел его. Может, он болеет.       — Я звонил ему, но он не ответил. Не уверен, что Чжин получает домашнее задание, потому что ничего мне не присылает. Ты можешь передать ему, что я жду от него хоть одно выполненное домашнее задание? Я теряюсь, думая, как оценивать его работу, потому что её нет.       Раньше Чжин учился очень хорошо, но в последнее время стал пропускать уроки и казался невнимательным. Его оценки медленно, но верно опускались, что тревожило Чимина. Чжин отказался от дополнительных занятий, что тоже расстроило Пака, ведь он привязался к мальчику. После того, как Тхэ-У закончил школу, никто больше не издевался над Чжином, и несмотря на это счастливей он не стал. Хотел бы Чимин знать, что мучает его ученика…       — Я зайду к нему сегодня.       — Спасибо. Я переживаю за него. Скажи ему, чтобы отвечал на мои звонки. Как это, игнорировать учителя? Нет, так нельзя!       — Я передам ему.       — Тогда у меня все, можете идти.        Джун Мун и Гун Мин не сдвинулись с места. Большими испуганными глазами они смотрели на Пака.       — Мы извиняемся, — сказал Джун Мун, и они низко поклонились.       — Нам очень, очень жаль, — добавил Гун Мин.       Слова давались с трудом, будто хотели застрять в горле. Стыд перед учителем обжигал, и им было неловко. Будь их воля, они бы бежали без оглядки, но нужно остаться и сделать то, что правильно.       — За что? — удивился Чимин.       — За все, — одновременно ответили Гун Мин и Джун Мун, — пожалуйста, простите нас.       — Прощаю, — сказал Пак, все ещё ничего не понимая. Однако ему не нравилось видеть своих учеников такими расстроенными и грустными. — Все хорошо, я за все прощаю вас.       — Спасибо, — сказал Гун Мин.       В кабинет начали заходить одиннадцатиклассники, и ребята попрощались с Чимином. Пак искал среди учеников Чжина, но он не пришёл. И ведь это выпускной класс…       Кто знает, возможно, если бы Чжин ответил на звонок Пака, его судьба бы изменилась. Или если бы он не привлек внимания Тхэ-У, который сделал его вечной мишенью для издевательств и насмешек. Или если бы он учился в какой-то другой школе; перевелся, потому что в этой ему пришлось слишком тяжело. Все это находится в области фантазий и невозможного, ведь Чжин проигнорировал звонок. Определенные события произошли, запустив цепь, следствием чего станет то, что мучитель Тхэ-У будет жить, а его жертва погибнет. Вот так странно играет судьба: никогда не знаешь, какие карты тебе выпадут. Но карты Чжина заканчивались. И Чимин, и Чонгук крепко связаны с Чжином, хоть и не ведают об этом: все их карты находятся в одной колоде.

***

      День Ким Тэхёна начался хорошо. Он отпросился у родителей, чтобы переночевать у Чонгука, получил за контрольную по геометрии 68 баллов, завтра учитель Пак пообещал принести ему молочка. Единственное — Тэхён забыл новую приставку, которую хотел показать Чону. Поэтому сразу после уроков он поехал за ней домой, ведь игры — это святое, а домашнее задание он сделает как-нибудь потом. Спишет у Сон или у Чонгука на перемене.        Тэхён вошел в дом через черный ход, чтобы не наткнуться на родителей, опасаясь, что они спросят за оценки и передумают его отпускать, потому что, не прочитав параграф, по биологии он получил двойку. Ким собирался быстро и тихо прокрасться к себе, когда услышал громкие голоса. Го Ын и Джи Хун в очередной раз ссорились. Психолог не помог им, развод маячил на горизонте, но они все ещё пытались спасти остатки брака. Тэхён не хотел, чтобы родители разводились, однако он видел, что они не были счастливыми. Он даже не уверен, любят ли они ещё друг друга и как долго выдержат. Джи Хун все больше и больше времени проводил на работе, а Го Ын занималась общественной деятельностью и благотворительностью. Все, лишь бы позднее приезжать домой.       Тэхён собирался подняться за приставкой, не желая быть свидетелем скандала, когда услышал свое имя. Ведомый любопытством, он подошел к закрытым дверям кабинета отца, прислушиваясь. Почему речь зашла о нем?       — Ты неблагодарная! Я 17 лет воспитываю чужого ребенка и как ты мне отплачиваешь?! Знаешь, почему Мин У никогда не любил тебя? Потому что у тебя нет сердца, ты пуста, как вакуум! Поэтому он хотел быть с Хе-ин, а не с тобой!       — Не делай вид, будто не использовал Тэхёна против меня! Он — единственное, что меня здесь удерживает!       — Поэтому ты будешь делать то, что я говорю, иначе я все ему расскажу. А как Мин У обрадуется твоей лжи! Оказывается, у него есть ещё один сын, о котором он и не подозревал!       — Ты подонок! — пронзительным, противным голосом закричала Го Ын.       — А ты — холодная сука, не знающая, что такое любовь и благодарность. Мы стòим друг друга, дорогая. Поверь мне.       Дальше Тэхён не стал слушать. Не мог. На едва слушающихся ногах он вышел из дома, никем не замеченный. Побрел по улице, ничего не видя перед собой, ничего не сознавая. Чон Мин У — его родной отец? Как такое может быть? Мама никогда не рассказывала ему о романе с Чоном. Она годами лгала ему, как и «папа». Теперь стало ясно, почему Джи Хун любил его меньше, чем мать, и чаще высказывал недовольство. Тэхён так мечтал, чтобы отец гордился им, но теперь все стало проще, ему не нужно стараться, если Джи Хун не считает его родным!       Зазвонил телефон. Чонгук. Лучший друг и… брат. Ответив на вызов, Тэхён сказал, что родители разозлились из-за двойки и запретили сегодня гулять. Чон расстроился, но поверил в ложь. А Тэхёну сейчас плохая оценка по биологии казалась сущим пустяком. Его мир распался, так пусть учитель хоть каждый урок ставит по двойке, ему все равно.       Тэхён не знал, что делать. Домой возвращаться не хотел, Чонгука он видеть не готов. Оставалась Ким Сон. Её родители уехали в Сеул, он сможет у неё переночевать. Да и ему нужно выговориться кому-то, спросить совета. Тэхён начал звонить подруге, и монотонные гудки шли, оставаясь без ответа. И так пять раз. Он написал ей и в Какао, однако никакой реакции.       «Где же ты?» — подумал Ким. Куда она пропала, когда она так ему нужна!       Тэ вызвал такси и поехал к Сон. Если по дороге он плакал, то, к счастью, водитель делал вид, будто не замечал его слез. А когда они приехали, Тэхён сразу увидел, что в большом доме не горел свет ни в одном из многочисленных окон. Ким Сон действительно не было дома, как он и боялся. Ким вернулся к такси, ожидавшему на другой стороне улицы. Куда ему ехать? А больше и некуда. Достав несколько крупных купюр, он протянул их водителю.       — Давайте покатаемся немного по городу: мне некуда идти, а в отель я пока не хочу.       Может, ему воспользоваться одним из знаменитых отелей своего биологического отца? От этой мысли Тэхён горько рассмеялся.       Когда таксист начал отъезжать, к дому Сон плавно и неспешно, как черная пантера, подъехала сияющая гладкая Ламборгини.       — Заглушите мотор и остановитесь, — попросил Тэхён, и водитель выполнил его просьбу.       Он знал эту машину и надеялся, что ошибается. Тхэ-У в Инстаграме часто выкладывал фото с новыми автомобилями, приобретенными не на свои деньги, ведь он ни дня не работал и никогда не трудился. Одна из таких авто — Lamborghini Huracàn, выпущенная недавно. Если это Тхэ-У, что он забыл у Сон? Тэхён наблюдал, как Тхэ-У поспешно вышел и галантно открыл пассажирскую дверь. Из машины появилась Ким Сон. Его подруга. В мечтах его девушка. Она что-то сказала, и Тхэ-У наклонился и поцеловал её. Он держал Сон за талию и прижимал ближе к себе. Они страстно целовались, а мир Тэхёна распадался второй раз за день.       — Поехали отсюда, здесь мне ловить нечего, — сказал Ким водителю.       Он закрыл глаза, желая забыть увиденное. Такси медленно отъехало. Первая несчастливая любовь и разбитое сердце. Добро пожаловать в мир взрослых, Ким Тэхён.

***

       Родители Сон на целую неделю уезжали в Сеул: сначала из-за работы, а в субботу их пригласили на свадьбу. Сон не расстроилась из-за их отъезда, к этому она привыкла. Свекровь забрала маленького братика Чан У к себе, а Ким отказалась ехать: она уже могла о себе позаботиться. У неё была репутация ребенка, не приносящего проблем. Жаль, что ни Хё Ги, ни Чжу Ен не заметили изменений. Ведь у их дочери появились проблемы и не было к кому обратиться.       — Мы вернемся в понедельник утренним рейсом. Точно не хочешь поехать к бабушке? Ты давно не гостила у неё.       Чжу Ен закончила собирать вещи в маленький чемоданчик, а Хё Ги ждал её внизу в машине. Он не любил ждать, но Чжу Ен не умела собираться быстро.       — Бабушка далеко живет от школы, неудобно добираться, — сказала Ким Сон, желая, чтобы мама поскорее ушла. Ещё пять минут, и отец разозлится и будет хмурым весь день. Хватало малейшего повода, чтобы вывести его из себя, ведь он предпочитал, чтобы все шло по его порядку.       — Я оставила карточку там же, где и всегда. Я позвоню, как приеду в Сеул.       — Хорошо. Счастливой дороги.       — Люблю тебя, — сказала Чжу Ен и поцеловала дочь. Она поспешно спустилась вниз, услышав, как нетерпеливо засигналила машина мужа.       Ким Сон вздохнула с облегчением. Она одна. Наконец-то. Она позавтракала, написала Тхэ-У и пошла в школу, где провела обычный день. Её, в отличии от одноклассников, нисколько не удивило, что именно Чонгук получил высший балл по геометрии. Она считала, что даже если Чон сдаст чистый лист, учитель Пак поставит ему 100 баллов, потому что Чонгук — его любимый ученик. Единственный, на кого он ни разу не повышал голос, кому простил не сделанное домашнее задание и кому ничего не говорил, если Чон опаздывал на урок. Остальные нарушители должны сразу рассказывать предыдущую тему со всеми формулами и показывать домашнее задание. Чонгук же получал улыбку и легкий кивок головы. Чонгук всегда добивался желаемого, и внимание Пака всецело принадлежало ему. Сон годами была влюблена в друга и в то самое время ужасно завидовала ему. Зависть разъедала как кислота. Чонгук идеален во всем: в учебе, в спорте, он даже работает с отцом. Он популярен среди девушек, а парни стремятся с ним дружить. Ким Сон ненавидела Чонгука, потому что ему не стоило никаких усилий, чтобы быть идеальным, а она, сколько не пыталась, сколько не бежала, всегда отставала от него. Ей так же стало кристально ясно, что Чон никогда не посмотрит на неё как на девушку. Она видела: он влюблен в учителя Пака. В мужчину, который к тому же старше на 8 лет. Ким Сон думала, что Чон Мин У никогда не одобрит такие отношения (она не сомневалась, что рано или поздно Чонгук добьётся Чимина) и радовалась этому. Она с нетерпением ждала, когда Мин У заставить Пака исчезнуть. Только тогда, возможно, у неё появится шанс. Мизерный, но все же.       Желая отвлечься от постоянных мыслей о Чоне, Ким Сон пошла на студенческую вечеринку, куда её пригласили подруги из университета. Она много пила, ей нравился вкус водки с соком, ей хотелось отпустить себя на один вечер и забыть обо всем. Утром она проснулась голая в одной из гостевых комнат хозяина вечеринки вместе с Тхэ-У. Так Ким Сон потеряла девственность и начала первые отношения. Никого не было, чтобы их оборвать: Чжу Ен находилась на съемках в Японии, а Хё Ги записывал новый альбом и больше занимался маленьким сыном, чем дочерью. Поэтому Ким Сон часто виделась с Тхэ-У. Её тревожило, что у них было много секса и мало свиданий. Когда она сказала об этом, Тхэ-У рассмеялся и пригласил её вместе поужинать. Ким Сон находилась на седьмом небе от счастья. После школы Тхэ-У забрал её, и они поехали в ресторан. Тревога по поводу их отношений немного улеглась, и Сон оставалась спокойна. Чтобы им никто не мешал, она поставила телефон на беззвучный режим. Она видела, что звонил Тэхён. В любой другой момент она бы сразу ответила, но только не сейчас. У неё свидание со своим парнем, и она им наслаждается. Тэхён подождет, она потом перезвонит ему. Тем более, ничего важного или срочного: скорее всего он просто хочет поболтать.       — Отвезти тебя домой или тебе надо к репетитору? — спросил Тхэ-У, когда они закончили ужинать.        Он выбрал милый ресторанчик с национальной кухней и приветливым персоналом, который находился в центре и никогда не пустовал, будучи очень популярным.       — Домой. У меня дополнительные занятия завтра.       — Я поеду ненадолго к другу, а потом вернусь к тебе.       — Договорились, — сказала Ким Сон.       Тхэ-У отвез её домой, поцеловал на прощание и сказал, что им нужно чаще куда-то выходить, а не только сидеть в его квартире. Ким Сон была счастлива. Она зашла в дом и тут же позвонила Тэхёну. Но его телефон находился вне зоны действия. Слишком поздно, но Сон этого пока не знала. Она написала ему в Какао и пошла делать домашнее задание, пребывая в прекрасном настроении. Потом Тхэ-У написал ей, и она забыла о Тэхёне.

***

      Вечером Чон Мин У с Чонгуком поехали к прокурору, который жил в обычной съемной квартире в небогатом, но спокойном районе. Прокурор Пак был простым, и в глубине души гордился тем, что сохранил душевную чистоту в городе, омываемом грязью коррупции. Ходили упорные слухи, что президент Пак Кын Хе замешана в сомнительных делах, что уж говорить о низших чиновниках. Но Пак никогда не брал денег, никогда не устраивал своих родственников на теплые места, за что многочисленные тети, дяди, кузены его недолюбливали. Именно поэтому Мин У решил обратиться к нему. К человеку, который не побоится выступить против одного из Чонов. Против того, которого любили. Если Мин У боялись, а Док Хвана уважали, то Со Джина обожали за его доброту, ведь он казался своим человеком, который не смотрел на людей свысока, а оставался скромным и доступным.       Пока водитель Им вез отца и сына к прокурору, Мин У рассказал о разговоре с Чжун Илом. Чонгук слушал спокойно, и по его бесстрастному лицу ничего нельзя было понять. Он быстро принял факт того, что дядя, который учил его кататься на велосипеде, покупал мороженое и дарил карманные деньги, замешан в гибели его мамы. Действенным способом жизнь научила его ничему не удивляться. Однажды он пошел в школу, и мама поцеловала его на прощание. А когда она не забрала его после уроков, как обычно, и вместо этого впервые приехал отец, Чонгук понял, что ничему не надо удивляться, ведь в этом мире возможно все.       — Зачем дяде убивать маму и господина Пака?       — Думаю, он убил, потому что Хе-ин знала о том, что он расправился с Пак Ланом. Правда, я не представляю, что связывало господина Пака и Со Джина.       — Мы должны узнать. И если он виновен, я хочу, чтобы он понес наказание.       — Он предстанет перед судом и ответит за все, что сделал.       — Разве это не слишком мягко? — спросил Чонгук. — Если Со Джин убил маму, я хочу, чтобы ему было в тысячу раз больнее, чем мне, когда я потерял её.       — Он ответит по справедливости. Мы с тобой не объективны, пусть бесстрастный закон решит его судьбу, основываясь не на чувствах, а на фактах.       — Заключение — слишком мало для него, — прошептал Чонгук, смотря в пол. Он избегал встречаться взглядом с отцом. — Он будет жить, а она мертва? Пусть ему дадут хоть сто лет, это не исправит то, что её нет. Он пытался убить учителя Пака. Откуда нам знать, скольких дядя отправил на тот свет? Его нужно остановить. Немедленно.       — Со Джин забрал маму, не имея на это права, так ведь? Не ему решать, должна ли Хе-ин жить или нет.       — Да, именно так.       — Тогда почему ты решаешь жить ему или погибнуть?       Чонгук молчал. Он понял, что проиграл.       — Я не стану убивать Со Джина и У Шик тоже. Если собираешься стать как он, если думаешь, что таким тебя хотела вырастить мама, я дам тебе пистолет и ты сам застрелишь его. Я не буду тебя останавливать.       Губы Чонгука задрожали, он едва сдержался, чтобы не расплакаться. Ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться и привести мысли в порядок.        Когда они подъезжали к скромной двухкомнатной квартире прокурора, Чонгук впервые прямо посмотрел на отца. В его глазах не стояли слезы, в них виднелась пустота. Мин У чувствовал себя беспомощным, потому что не знал, как утешить сына.       — Пусть будет суд. И никаких поблажек для него, никаких скидок из-за его имени и положения.       — Я обещаю, что позабочусь об этом. Мы можем доверять прокурору Паку, он очень честный человек. Для него статусы не играют роли.       — Я надеюсь на это.       У Пак Ман Сика не было слуг, поэтому он сам встретил гостей и провел в гостиную, которая служила ему также и кабинетом, а иногда и столовой. Они увидели Юн А и её невозмутимого телохранителя, сидящих на диване.       — Добрый вечер, — поздоровалась Юн А.       Она выглядела нервничающей, но пыталась собраться. Гиль Кан бросил мимолетный взгляд на пришедших и положил руку на колено Юн А. Этого оказалось достаточно, чтобы она успокоилась.       — Что они здесь делают? — недовольно спросил Мин У, повернувшись к Ман Сику.       — У Чон Юн А есть полезная информация, она тоже в деле. Она обратилась ко мне за помощью намного раньше Вас. Ещё в прошлом году.       — Ты готова выступить против собственного отца? — подал голос Чонгук.       Он любил Юн А, но сразу стал подозревать её. Что, если она на стороне Со Джина, работает на него, чтобы выведать информацию? Нет, он совершенно не доверял ей.       — Да. Понимаю, как это звучит… Я люблю отца, но я не могу простить его. Он должен ответить за все, что сделал.       — Что ты имеешь в виду? — продолжил расспрос Чонгук.       Мин У не мешал ему вести, а тоже внимательно слушал.       — Отец убил Минхо, и я хочу, чтобы он заплатил за это. Я думаю, что Минхо — первая жертва в длинном списке, все началось с него. Он — отправная точка.       — Я не понимаю, — покачал головой Мин У.        У него заболела голова, словно тысяча молотков били по глухому цементу.       — Расскажи с самого начала, — попросил прокурор Пак и сочувствующим взглядом посмотрел на Чонов.       — Хорошо, — прошептала Юн А. — Когда застрелили Минхо, я ни на минуту не поверила, будто произошло убийство в результате неудачного ограбления, как нам говорили…       …У каждого из Чонов имелись свои тайны. Маска, которую никто не видел. Часть жизни, которая тщательно скрывалась. Секретом Со Джина было то, что много лет назад он встречался с девушкой, работавшей хостесом в баре. Ду Сим разливала алкоголь мужчинам, поддерживала с ними разговоры, соблазнительно улыбалась и очаровывала. Для родителей Со Джина она была проституткой, и такая связь недопустима. Она была грязью, прилипшей к их чистому сыну, которого ждало богатое будущее, и поэтому от неё следовало как можно скорее избавиться. Чоны в спешке организовали брак с девушкой из богатой и уважаемой семьи, и Со Джин не смог им противиться. Он женился, но к этому моменту Ду Сим забеременела и родила мальчика. Его назвали Минхо. Со Джин не прекратил встречаться с Ду Сим и жил на две семьи. Жена и родители ничего не могли подделать. То, что не удалось им, сделала судьба — через несколько лет Ду Сим умерла от рака. Провели похороны, ребенка быстро отправили в частную школу-интернат, а квартиру, в которой жила любовница и сын, продали. Вещи Ду Сим пороздавали, и от неё ничего не осталось. Она была сиротой, никто, кроме Минхо, не грустил о ней, даже Со Джин с годами начал забывать свою единственную любовь. А тем временем мальчик рос, а вместе с ним — ненависть и желание отомстить. Для этого следовало быть самым лучшим, самым умным и хитрым. И Минхо таким стал. Он учился лучше всех в школе, постоянно писал отцу, ища его расположения, и строил планы. На лето Со Джин забирал его к себе в загородный дом, где он и познакомился с Юн А. Минхо быстро завербовал сестру, чтобы в будущем использовать её. Она стала увещать отца и добилась, чтобы Минхо позволили вернуться в Пусан, а после университета он работал личным секретарем Со Джина. Казалось, все налаживалось. А клокочущая ненависть оставалась. Минхо шантажировал отца, чтобы получить долю в семейном бизнесе. Он считал, что имеет на это право, он жаждал получить то, что принадлежало ему по крови.       — Минхо признался мне, что шантажировал отца. В какой-то момент он совсем потерял голову: собирался дать интервью и объявить, что он — тоже Чон. Журналист позвонил отцу, и так он обо всем узнал. Я помню, что отец куда-то уехал, сказал, что по делам. Я всю ночь звонила Минхо, но так и не дозвонилась. А утром нашли его тело в порту. Будто поздно он возвращался после гулянки и его попытались ограбить. Но это бред: я уверена, что отец убил его, беспокоясь о скандале. Его карьера погибла бы, если бы все узнали о внебрачном сыне. Ему пришлось бы уйти с должности мэра, и он не мог этого допустить.       — Тогда госпожа Чон начала собственное расследование, и оно дало кое-какие результаты, — сказал прокурор Пак.       — Какие именно? — спросил Мин У.       — Нам с Гиль Каном удалось найти комбинацию к сейфу папы. Это… координаты бара, в котором он впервые встретил Ду Сим.       …Сильно пьяный молодой парень и невероятно красивая хостес, которая всю ночь наливала ему соджу. В этой жизни Со Джин любил деньги, власть и Ду Сим, однако деньги и власть оказались более надежными, чем хрупкая человеческая жизнь…       — Мы нашли пистолет, из которого, предположительно, был застрелен Минхо. Не думаю, что на нем есть отпечатки, но это все равно доказательство. Скорее всего, Со Джин сохранил его как воспоминание, — сказал Гиль Кан. — И мы обнаружили много документов, показывающих его связь с разными фирмами Ким Джи Хуна. Они — сообщники. Со Джин предоставлял ему инсайдерскую информацию, чтобы он выигрывал заказы на строительство в Пусане. Так Джи Хуну удавалось постоянно обходить конкурентов. Именно его фирма построила все новые дороги, отремонтировала набережную, возвела целый ряд школ и больниц. Он получал практически все государственные заказы и монополизировал рынок.       Мин У и Чонгук тяжело переваривали информацию. Семья Ким была им очень близка, поэтому в услышанное верилось с трудом.       — Неужели Со Джин помогал ему из-за денег? Это не имеет смысла.       — Да, Вы правы, дядя. Мы не нашли доказательств, что Джи Хун платил папе. Поэтому пришли к выводу, что Ким тоже его шантажирует. Возможно, он знает об убийстве Минхо.       — Так что дальше? — спросил Мин У, смотря на прокурора Пака.       — Улики, добытые незаконным путем, нельзя использовать. Остается арест и допросы, мы должны получить признание. Мы ждем, когда судья одобрит ордеры на арест и тогда сразу задержим всех подозреваемых.       — Осталась совсем недолго, — прошептала Юн А.       Да, все в комнате чувствовали приближение конца. Но словно перед этим должно что-то произойти. Поэтому на сердце у всех тяжело. Тихо тикали часы, нарушая тугую тишину. Все думали о человеке, которого Пусан обожал. Он, несомненно, падет, однако попытается потянуть за собой как можно больше людей.       — А теперь расскажите все, что знаете, — обратился прокурор к отцу и сыну.       Вздохнув, Мин У заговорил о том, как сразу не поверил в аварию, в которую попала Хе-ин и о том, как к нему пришел Мун Чжун Ил, а Чонгук — о записи в дневнике мамы, положившей начало его сомнениям. Они поведали о расследованиях, приведших к этому моменту. Арест Со Джина и Джи Хуна. Правда совсем рядом, притаилась за углом. И скоро она станет известна.

***

      Вечерело, когда Чимин возвращался после урока с учеником, к которому приходил на дом, потому что он был прикован к инвалидной коляске. На улице резко похолодало, и солнце больше не грело улицы и людей. Холодное настроение разбавлялось приятным светом из развлекательных заведений, веселой музыкой, доносящейся из караоке, шумом льющихся вин и звоном бокалов. Площадки Пусана не пустели, наплыв туристов и тех, кто приехал, чтобы попытать счастья в большом процветающем городе, не прекратился, и Пусан был переполнен, как игристое шампанское, которое вот-вот прольется через край.       Проходя через большой ухоженный двор кооперативных домов, Чимин затерялся в своих мыслях. Краем глаза на детской площадке на качели он заметил одинокую фигурку, привлекшую его внимание. С удивлением он узнал Тэхёна. Одетый в легкую курточку, тот сильно продрог и грустно качался на качели. Дорожки слез успели высохнуть, но сердце все ещё было разбитым.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Чимин, подойдя к Тэхёну. — Ты ведь совсем замерз!        — Разве не видно? Я размышляю.       — О чем?       Чимин снял свое теплое пальто и вязаный шарф и накинул на Тэхёна.       — О любви и предательстве.       — Ты поссорился с Ким Сон? — спросил Чимин, заглядывая в глаза Тэхёну.       — Откуда Вы знаете?       Тэхён насупил брови и тут же чихнул. Он слишком долго пробыл на холоде и ужасно замерз.       — Я очень наблюдательный.       Ким едва не сказал, что как же тогда он не видит чувств Чонгука, но сдержался. Это не его дело, это касается только Чонгука и учителя Пака. Они сами должны во всем разобраться.       — Почему ты не идешь домой?       — Не хочу, лучше буду на улице ночевать.       А есть ли у него дом? Все стены в нем пропитаны ложью. Ни за что на свете Тэхён не пойдет сегодня туда. Ему не нужна неискренняя любовь и забота.       — Поднимайся, — сказал Чимин. — Не знаю, что случилось с Ким Сон, однако хватит киснуть. У меня есть идея получше.       — Какая? — заинтересовано спросил Ким.       Большие невинные глаза доверчиво смотрели на учителя.       — Сначала мы выпьем горячего какао или шоколада, а затем пойдем в одно место, которое помогает забыть обо всех проблемах.       — Какое место?       — Это сюрприз, хоть я уверен, что тебе понравится.       А что Тэхёну терять? Он согласился, и они пошли в ближайшее кафе, где выпили по самой большой кружке горячего шоколада с маршмэллоу. Потом оказалось, что Ким сильно голоден. Они поужинали в палаточной закусочной и на автобусе направились в неизвестное место. Тэхён разочаровался, когда увидел сверкающий и высокий как башня модный торговый центр.       — Я не хочу ничего покупать.       — А мы и не будем.       Свернув налево от известных магазинов, они оказались в танцевальной студии Джи Вон.       — Я не танцую, — сказал Тэхён, покачав головой.       Медленно проходя, он с интересом рассматривал студию, особенно многочисленные награды и медали.       — А я научу, не переживай, это легко.       Пак одолжил запасную форму Киму, и они быстро переоделись. Он включил первую попавшуюся музыку и показывал самые простые движения. Тэхён медленно и неуверенно, зато сосредоточенно повторял за ним. Так он начал танцевать, и они занимались долго, до часу ночи, отчего Ким устал. Он чувствовал себя легко и свободно, боль отступила после насыщенного физического труда.       Тэхён переночевал у маминой двоюродной сестры, соврав, что гулял недалеко от неё и слишком устал, чтобы ехать домой. Он принял душ и сразу пошел спать. И впервые не написал сообщение Сон с пожеланием доброй ночи.

***

      Если Го Ын обычно не просыпалась раньше 11 утра, то Джи Хун всегда поднимался рано и шел на пробежку. Пока тело работало, мозг анализировал различные проблемы и искал варианты решения. Хоть последние годы все сводилось к Го Ын и несчастливому браку. Казалось, он должен отпустить жену, но он не мог. С ней плохо, а без неё — в сто раз хуже. Джи Хун думал, какой подарок купить, чтобы попросить прощения за грубые слова, когда, подходя к дому, вдалеке увидел полицейскую машину. Его сердце застучало быстро-быстро. Голубые мигалки опасливо сверкали, а к особняку подъезжали ещё две машины. Двое офицеров разговаривали с охранником на пропускном пункте и показывали документы.       «Он успел сказать им, что я бегаю по утрам?».       Полиция обо всем узнала и приехала за ним. Нельзя терять ни минуты. Развернувшись, Джи Хун побежал в противоположную сторону к городскому парку. Он выбросил мобильник, который разбился вдребезги, в кусты. Так рано прохожие встречались редко, и это было ему на руку. Никто не увидит его, никто не станет свидетелем. Он добрался до станции и сел в метро, едущее в аэропорт. Частный самолет, оформленный как собственность несуществующей фирмы, ждал его. Он давно не отдыхал в Таиланде и забыл, как красивы местные пляжи. Что ж, пора вспомнить.

***

      Со Джин всегда первым приезжал в офис и работал допоздна. Ранним утром умытый и одетый, он спустился на кухню, чтобы выпить кофе и увидел, что Юн А уже сидела за столом, а перед ней дымилась ароматная чашка.       — Доброе утро. Там ещё осталось немного кофе.       — Спасибо, — сказал Со Джин. — Почему ты проснулась так рано?       — Я кое-что жду, — ответила Юн А, загадочно улыбаясь.       По спине Чона прошло странное предчувствие, и он тряхнул головой. Глупости. После смерти Минхо Юн А сильно изменилась: беззаботная радостная девчонка исчезла раз и навсегда. Вместо этого появилась разбитая женщина, однако Со Джин не ведал, как её мучали сомнения и подозрения. Она покинула Корею, чтобы убежать от боли и от отца, но из-за сильнейшего стресса у неё начались различные проблемы со здоровьем. Пропали месячные, и хоть разные врачи выдвигали разные диагнозы, прописывали лекарства, менструаций не было, ничего не помогало. Прошло более трех лет, пока один специалист не сказал, что это вызвано тяжелыми переживаниями. Тогда Юн А решила встретиться со своими демонами и выступить против отца, доказать, что именно он убил Минхо из-за шантажа и давления. Медленно, но верно вместе с Гиль Каном, которого она встретила в Лондоне, она по крупинкам собирала доказательства, которые потом предоставила прокурору Паку. У Юн А снова шли месячные, и она стала чувствовать себя правильной женщиной. Осталось только расправиться с отцом, который забрал у неё самого дорогого человека. Она годами ждала этого дня, и вот он настал.       …Зазвучали сирены. Для Юн А это радостный звон. Дом мэра окружили полицейские машины подобно коршунам, которые слетались на падаль. Ведь для Со Джина все кончено, после сегодняшнего его карьера завершена. Для него это больнее, чем потерять сына или всю семью.       Возле ворот столпилось несколько растерянных фотографов и журналистов, которые профессиональным нюхом чувствовали, что произойдет что-то интересное. Скоро их станет намного больше, придет целое полчище, но уже и сейчас сверкали вспышки и поднимался шум. Почему полиция приехала к мэру? Что происходит?       — Ты убил Минхо, — спокойно сказала Юн А. — Я любила его, а ты его убил. Ты так и не признал его и скрывал от всего мира. Ты знал, как это его ранило?       — О чем ты говоришь? Дочка, с тобой все в порядке? Минхо застрелили воры, ужасная трагедия.       — Ужасная трагедия — это то, что ты всю жизнь проведешь в тюрьме, и все узнают твое настоящее лицо.       Раздался звонок и громкий стук в дверь. Юн А засмеялась, только отнюдь не радостным смехом. Буквально из ниоткуда появился Гиль Кан и утешающе обнял её. Она прислонилась к нему, ища опору.       — Полиция! Открывайте! У нас есть орден на обыск и арест!       Со Джин стоял в шоке, не в силах сдвинуться. Его парализовало. Кто-то из прислуги впустил полицию. На кухне показался высокий широкоплечий инспектор в годах и несколько его подчиненных.       — Чон Со Джин, Вы арестованы по подозрению в убийстве, похищении и коррупции.       — Вы ошиблись, я ничего не делал. Я не виноват, — сказал Со Джин и слабо улыбнулся. — Лучше свяжитесь с моими адвокатами.       — Мы проедем в участок и разберемся. Надеюсь, мне не придётся надевать на вас наручники.       — Нет, я последую за вами. Я не доставлю проблем.       Со Джин неверяще посмотрел на дрожащую дочь.       — Как ты могла пойти против меня?       — А как мог ты? Так и я, мы ведь одной крови. Минхо хотел, чтобы все знали, что он — тоже Чон. Я исполняю его желание.       Со Джин бросился к Юн А, чтобы ударить, но полицейские его остановили и, хоть он сопротивлялся и кричал, надели на него наручники и вывели из дома. Только сейчас проснулась госпожа Чон, и в ночной сорочке выбежала на улицу, зовя мужа. Юн А плакала, прислуга столпилась в гостиной и шепталась. Начали появляться другие журналисты и фотографы. Раскрылся ад. Юн А обессилено закрыла глаза и почувствовала, как по ногам течет кровь. Несколько лет из неё не выходило ни одной капли драгоценной крови, а теперь шло обильное кровотечение.       Гиль Кан помог ей дойти до дивана и искал номер её гинеколога. Юн А лежала, и небывалая слабость придавливала её. Из неё вытекало все. Грусть, страх, отчаяние, надежды, жизнь. Она соскучилась по Минхо, ей так его не хватало! Она открыла глаза и увидела брата, словно живого. Он звал её и протягивал к ней руки.