Учитель

      

***

      У Шик чувствовал себя уставшим. Накачав транквилизаторами, он доставил Джи Хуна в дом за городом (о котором не знали никто, кроме Чхве, Чонгука и двух оставшихся охранников), отвез к врачу упирающегося Чжун Ила и только затем наконец отправился к Хи Джин. Только затем, чтобы через полчаса быть вызванным Юн А; так, словно она — его госпожа. У него была госпожа, которой он подчинялся, но её убили 5 лет назад, и Юн А не займет её место. Она — дочь Со Джина, самого лицемерного и хитрого человека, а значит, ей нельзя доверять.       — Вы вызывали меня? — спросил У Шик, зайдя в кабинет.       Стоя рядом друг с другом Гиль Кан и Юн А читали какие-то документы, и сразу отложили их, как только Чхве зашел.       — Да. Как прошла поездка в Китай? Нашел что-нибудь? — спросил Гиль Кан.       — Нет. В Китае нет Джи Хуна.       «Ведь он здесь, в Пусане».       — И Чонгук позволил тебе вернуться? — спросила Юн А.       Она знала, что Чон фактически изгнал У Шика из Кореи, запретив ему возвращаться без Кима.       — Он пересмотрел свое решение.       — Как интересно, — сказал Гиль Кан, — Чонгук никогда не меняет свое мнение. Что же случилось?       — Моя жена беременна и нуждается во мне, поэтому господин Чон отменил предыдущий приказ.       — Хорошо. Пришли документы для Мун Чжун Ила и Рахиль, о которых ты просил. Я отправила запросы в дипломатические представительства всех стран, куда обычно сбегают уйгуры. Если родные Рахиль покинули Китай, мы найдем их, — Юн А передала длинный белоснежный конверт с паспортами, — Можешь идти, только помни: ты служишь мне, а не Чонгуку. Я позволила ему некоторые игры, но именно я — владелица всех главных активов семьи Чон. Пока мой племянник не достигнет совершеннолетия, ты отвечаешь передо мной.       — Да, госпожа.       — Ты свободен.       У Шик поклонился и вышел.       — Я не верю ему, проследи за ним.       — Думаешь, он лжет?       — Если бы мне давали доллар каждый раз, когда мне говорили правду, я была бы самой бедной женщиной на свете.       — Я узнаю, что он скрывает.       Гиль Кан обнял Юн А и собирался поцеловать, как их прервал телефонный звонок.       — Да?       Гиль Кан положил подбородок на плечо Чон, прислушиваясь к разговору. По голосу он узнал звонившего: прокурор Пак Ман Сик.       — Когда он это сделал?       Юн А оперлась о стол, чувствуя, как новый вес ложится на плечи. Гиль Кан ещё крепче обнял её.       — Спасибо, что сообщили. Я свяжусь с Вами позже.       — Чонгук прав: Док Хван — трус! Только трус мог покончить с собой!       По щекам Юн А потекли слезы, которые она сразу вытерла, пытаясь успокоиться.       — Как он посмел!       — Он чувствовал себя виноватым из-за того, что не остановил твоего отца. Угрызения совести, должно быть, причиняли ему сильнейшую боль.       — Меня тоже мучает совесть, потому что я пошла против собственного отца, но я живу с этим! А он сдался? Жалкий, жалкий трус!       Гиль Кан принес Юн А стакан воды, который она тут же выпила.       — Иди за Чхве, я буду в порядке.       — Ты уверена?       На лице Юн А появилась блеклая улыбка. Она казалась бледной и осунувшейся, как человек, на которого оказывается слишком сильное давление со всех сторон.       — Я пережила убийство Минхо. После этого мне все по плечу.       Гиль Кан поцеловал Юн А и отправился следить за Чхве У Шиком.

***

      «Мне понравилась та ночь, хочу ещё» — прочитала Чжу Ен пришедшее сообщение и сразу удалила его. Она спала с мужем, когда услышала звук нового уведомления. Чжу Ен медленно повернулась к Хе Ги, чтобы проверить, не проснулся ли он. К счастью, муж спал. Она оставила телефон на тумбочке и пошла в ванную, чтобы умыть лицо холодной водой. Ещё нет и шести утра, за окнами темнота и в комнате — мрак. Почему Тхэ-У пишет так рано?       Как только Чжу Ен скрылась, Хе Ги открыл глаза и потянулся к её телефону. Однако не нашел ни одного нового сообщения. Он положил мобильный на место и поднялся, чтобы начать день. Сначала немного поработал, а затем приготовил завтрак для семьи.       — Блинчики с утра! Обожаю тебя, папа, — сказала все ещё сонная и растрепанная Ким Сон, как только почувствовала аппетитный аромат, витающий на кухне.       — Ешь быстрее, пока не остыли.       — Как вкусно пахнет!       Чжу Ен пришла с Чан У, который проснулся рано и сразу громким плачем начал требовать внимание матери.       — Ты отвезешь нас к врачу или ты занят? — спросила Ким, так как сегодня у них назначен визит у педиатра.       — Я отвезу вас.       Ким Сон съела несколько блинчиков с нутеллой и приготовила детскую смесь для Чан У, а Чжу Ен покормила малыша.       — А чем ты будешь сегодня заниматься? Ты сделала проект по японскому? — спросил Хе Ги.       — Пока нет. Позже я поеду к Чонгуку и Тэхёну, и мы закончим его.       — Чонгук — хороший парень, а вот Тэхён… Я в нем не уверен.       — Почему? Он — мой лучший …друг.       — Потому что Ким Джи Хун находится в международном розыске. Он убийца, мошенник и шантажист. «KM industry» оказалась на грани банкротства, ведутся бесконечные налоговые и полицейские проверки каждой заключенной сделки. И Тэхён причастен ко всему этому. Пока все не прояснится, тебе не стоит с ним общаться, это бросит тень на нашу семью.       — Я дружу с Тэхёном много лет и мне все равно, что сделал его отец! Тэхён невиновен!       — Сон права, — вмешалась Чжу Ен, — Тэхён — ответственный и порядочный молодой человек. Вместо того, чтобы отвернуться от него, мы должны помочь ему, так как ему сейчас очень тяжело. Он остался совсем один, кроме друзей, у него никого нет.       — Пожалуйста, отец, проси меня, о чем угодно, только не об этом.       Хе Ги тяжело вздохнул.       — Пусть он придет на ужин в ближайшее время. После того, как вы сдадите проект. Я должен увидеть его и убедиться, что он не оказывает на тебя негативное влияние.       — Спасибо, я скажу ему! — поблагодарила Сон и поспешно сбежала с кухни, пока отец не передумал. К тому же, она спешила, потому что сильно хотела увидеть Тэхёна.       — Ты поступил правильно. Тэхён делает нашу дочь счастливой.       — Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть. Почему ты не ешь? Невкусно?       Чжу Ен не попробовала ни одного блинчика. Она не голодна. Сообщение напугало её, потому что, оказывается, это далеко не конец. Чжу Ен вспомнила, как медленно Тхэ-У раздевал её, как неспешно действовал и как хвалил её, говоря, что с ней ему очень хорошо. Чжу Ен хотела ничего не чувствовать, но она не была каменной статуей, и её тело отзывалось на его ласки.       — С тобой все в порядке? Ты очень задумчивая в последнее время.       — Все хорошо. Я думаю о новой роли.       Только прошло больше недели, а она даже не брала в руки сценарий и не позвонила, как обещала, продюсеру. Она ждала, надеясь, что Тхэ-У отпустит и её, и Сон; а он накинул на них сеть и даже не думал их освобождать. Как же им выпутаться и выйти невредимыми?

***

      Тэхён крепко спал и поэтому совершенно не услышал, когда в его комнату вошла Го Ын. Она долго наблюдала за сыном, за его каждым вздохом и выдохом, за каждым движением. Она хотела знать, что ему снится. Она хотела обнять его и попросить прощения. И присутствовать на его выпускном; услышать о его первом свидании (она не сомневалась, что оно будет с Ким Сон); смотреть, как он заполняет бланки для поступления в университет; помочь ему с переездом в общежитие или в новую квартиру; танцевать на его свадьбе и нянчить внуков. И ничего этого не будет. Вместо этого её ждет тюрьма и холодная камера. Длинные нескончаемые дни, пустые и беспочвенные. Будет ли Тэхён навещать её? Она надеялась, что да, иначе она не выживет. Не будет смысла.       Сначала Го Ын позвонила своему адвокату, а затем — Пак Ман Сику. После короткого разговора она поехала на кладбище к Чон Мин У, чтобы попрощаться, потому что у неё не хватило смелости присутствовать на его похоронах.       Светало, когда Го Ын вернулась к Тэхёну. Она попросила Чонгука позволить ей увидеться с Тэхёном перед тем, как сдаться. Ей бы только взглянуть на него, и тогда она расскажет о своей участи в делах Джи Хуна и Со Чжина и выступит в суде. Го Ын гладила лицо Тэхёна (как же он становится похожим на отца!), и Тэ проснулся, медленно выныривая из царства сна.       — Мама? — спросил Тэхён хриплым, сонным голосом.       — Это я, солнышко.       — Что ты здесь делаешь? Джи Хун отпустил тебя?       — Я помогла Чхве поймать Джи Хуна. Теперь и ты, и Чонгук в безопасности. Все наконец закончилось.       — Так что ты будешь делать? — спросил Ким, отодвигаясь от матери. Он смотрел на неё испытывающее и пристально, словно готовясь, чтобы разобрать, будет ли она лгать или скажет правду.       — Я позвонила прокурору Паку, он приедет за мной через час. Я отвечу за все, что сделала.       — И что ты сделала? Кроме того, что предала лучшую подругу. Ты знала о преступлениях Джи Хуна или ты участвовала в них?       Она имела отношение к убийству Пак Лана, Хе-ин, Дон Чана, Квана, к похищению Намджуна? Была ли она монстром, или его любимой мамой, которая всегда его поддерживала и всегда оставалась на его стороне, когда он ссорился с Джи Хуном? Тэхён не знал. Его мысли напоминали водоворот, внутри которого пусто; им не хватает ясности и четкости, они путаются.       — У меня остался только час, давай не будем говорить об этом. Лучше позавтракаем или погуляем в саду-       — Скажи мне правду! Прямо сейчас!       И Го Ын все рассказала. Тэхён слушал её, не перебивая. Он понял, что правда — самая дорогая и самая жестокая вещь на свете, потому что он многое бы отдал, чтобы не знать и остаться в неведении. А теперь ему негде спрятаться: он потерял не только отца, но и мать. Он такой же сирота, как и Чонгук.       Когда Го Ын закончила рассказ, повисла тишина. Она боялась что-то говорить, чтобы не разозлить Тэхёна, и ждала его реакции. Но Тэхён сказал не то, что она ожидала.       — Пойдем позавтракаем. Я бы выпил кофе с тостами.       Они спустились в чужую кухню, пустую, потому что ещё слишком рано. Го Ын бывала здесь сотни раз, поэтому чувствовала себя почти хозяйкой, хоть ею была Хе-ин, а она только представляла себя в этой роли. Она знала, что соль, специи и крупы хранятся в первом навесном шкафчике, а посуда — во втором; в больших нижних ящиках находились столовые приборы и кастрюли; она много раз слышала, как Хе-ин жаловалась на черный мраморный стол, расположенный в центре кухни, потому что, сколько его не вытирай, пятна оставались видны. Хе-ин так и не купила другой, а потом… Как говорится, потом стало вовсе не до этого. Го Ын знала, что в одном из четырех ящиков, встроенных в стол, Хе-ин берегла кухонные книги, хоть редко ими пользовалась. Она была уверена, что все книги ещё на месте, Чон Мин У ничего не поменял, даже когда в дом пришла Мун Га.       Она помнила, как они сидели на кухне, пили вино или мартини, смотрели сериалы или кулинарные программы. Чонгук и Тэхён игрались в детской, а они болтали, обговаривая мужей, политику, слухи и последнюю моду. Все это прошло и никогда не вернется, потому что ни Хе-ин, ни Мин У больше нет…       Го Ын поджарила тосты в тостере и намазала их маслом и клубничным вареньем, как любил Тэхён. Она приготовила кофе, и они тихо, не обменявшись ни словом, позавтракали. Го Ын благодарна и за это.       — Думаю, прокурор ждет тебя, — заметил Тэхён, как только Ким закончила мыть посуду.       Она специально проигнорировала посудомоечную машину. Когда в следующий раз ей придется мыть тарелки после завтрака с сыном? Интуиция подсказывала, что очень нескоро или, возможно, никогда. Поэтому она наслаждалась этим простым занятием.       — Можно мне обнять тебя на прощание? — умоляюще попросила Ким.       — Нет. Это слишком для меня.       Тэхёну и так понадобилось много сил, чтобы спокойно позавтракать с матерью; и больше их не осталось.       — Я понимаю.       Покинув кухню, Го Ын прошла в прихожую, находящуюся слева за гостиной и столовой. Коридор напоминал мини-галерею, потому что Хе-ин украсила его многочисленными картинами, которые скупала с галерей из всего мира; не менее десятка подарила сама Го Ын, когда Хе-ин ещё не знала, что она была любовницей её мужа. Самое смешное, что в конце Хе-ин её простила, и они снова начали дружить. И к чему привела эта доброта и прощение? Это не те средства, с которыми можно справиться с такой, как Ким.       Тэхён подал матери пальто из гардеробной, когда к ним присоединился Чонгук. Вид у него был уставший, и он явно не спал. Он не выглядел счастливым, хоть и добился главной цели.       — Я проведу Вас к господину Паку. Он только что приехал.       — Нет, я проведу её, не беспокойся.       — Тогда давай сделаем это вместе.       Они вышли во двор и направились к ожидающей машине прокурора Пака. Его настроение было плохим из-за самоубийства Док Хвана, но, когда позвонила Ким, сразу улучшилось. Понемногу дело распутывается, и, как только они поймают Ким Джи Хуна, последние ниточки будут развязаны.       Го Ын подошла к машине, открыла переднюю дверь и поздоровалась с прокурором. Полуобернувшись, она бросила последний взгляд на Тэхёна и Чонгука. Все-таки её сын красивее той образцовой, классической красотой, от которой перехватывает дыхание. Тэхён, а не Чонгук — наследник Чон Мин У. Она достойно воспитала Тэхёна и уверена, что у него все будет хорошо, даже если она не увидит этого. Он — Чон, а значит, искусство выживать и подниматься у него в крови.       — Я люблю тебя, — сказала Го Ын и села в машину. Автомобиль отъехал, и, повернувшись, Ким смотрела на Чонгука и Тэхёна, пока они не превратились в маленькие точки и исчезли.       Ехали они молча, потому что Го Ын вовсе не собиралась любезничать в последние минуты свободы. Только когда они подъезжали к участку, Пак Ман Сик задал вопрос, не дававший ему покоя:       — Где Ким Джи Хун?       — Там, где и должен быть, — ответила Го Ын и улыбнулась.

***

      Как только внедорожник прокурора скрылся из вида, Чонгук быстро зашагал обратно в дом, но Тэхён остановил его, схватив за руку.       — Где Ким?       Чонгук приставил палец к губам.       — Юн А не знает, что его поймали, хоть, думаю, догадывается об этом. Пусть пока это останется так.       Юн А обычно ночевала в своей квартире, поэтому не видела Го Ын, но это не значит, что у стен нет ушей, способных донести ей о происходящем.       — Почему ты не выдал его господину Паку?       — Потому что я собираюсь убить его. В мои планы не входит, чтобы Ким Джи Хуна судили: если мои родители мертвы, пусть и он сдохнет.       — Ты не можешь так поступить! — выкрикнул Тэхён.       — Почему? Ты остановишь меня?       Чонгук подошел близко к Тэхёну, носки их ботинок задели друг друга. Они пристально смотрели друг на друга и ни один не отводил взгляд.       — Я позволил уйти Го Ын, потому что она твоя мать, большего великодушия от меня не жди. Так что не вставай у меня на пути.       Сама мысль о том, что эта женщина находилась в его доме, вызывала осязаемую физическую боль. Он жаждал положить руки на её тонкую шею и давить, давить, пока она не задохнется. Однако вместо этого он смотрел, как она уезжает, ускользает из его рук. Го Ын он отдал, а Ким Джи Хуна ни за что не отпустит.       — Если ты его убьешь, ты станешь таким же, как он, станешь тем, кого ненавидишь.       — Это та цена, которую я готов заплатить, — признался Чон и снова направился в дом, выглядевший холодным и неприветливым в серое пасмурное утро. Тэхён больше не остановил его. Ему не удастся переубедить Чонгука, зато есть человек, который, возможно, добьется большего успеха, чем он. Пак Чимин. Ему нужен Пак Чимин.

***

      Чимин принес Чонгуку приготовленные им онигири с тунцом и банановое молочко, однако Чон едва на них обратил внимание. Вот уже 15 минут он пытался решить задачу из танграма: сложить фигуру лебедя из 7 дощечек, которые образуют квадрат. Пока что (всегда, когда они играли) Чонгук проигрывал, потому что Пак давным-давно решил все доступные загадки из этой игры. Тем не менее, сегодня Чон дольше времени тратил на каждое задание и, казалось, что мыслями находился далеко. Для Чимина не в новинку быть игнорированным на собственном свидании — Юнги так делал тысячи раз, когда думал о музыке, но это, как и прежде, вызывает чувство горечи на языке.       — Тебе не интересно? — спросил Чимин, когда увидел, что Чон смотрит на дощечки, но не видит их. О чем он так задумался?       — Нет, мне интересно. Просто никак не могу понять, как сделать это крыло. Чонгук нервно переставлял дощечки, пока Чимин не положил ладони поверх его рук, останавливая его.       — Я помогу.       Всего за несколько шагов отточенными и быстрыми движениями Чимин собрал лебедя, а Чонгук завороженно наблюдал за его маленькими ловкими пальцами.       — Теперь я знаю, как это сделать, в следующий раз мне это точно удастся.       — Посмотрим, а пока ты снова проиграл.       Они перекусили, а потом смотрели фильм. Чувствуя напряженность Чона, Пак позволил ему в очередной раз включить «Мстителей».       — Что тебя беспокоит? — тихо спросил Чимин, когда Чонгук положил голову на его плечо.       — Ничего, все в порядке.       — Мне так не кажется. Возможно, ты передумал насчет нас? Считаешь, что это ошибка?       — Нет! — воскликнул Чонгук. — Конечно, нет, я никогда не передумаю!       Чонгук поцеловал Чимина, чтобы передать свои чувства. И отвлечь от вопросов, на которые не предоставит ответов. Чимин — самый добрый человек на свете, он точно осудит то, что собирается сделать Чон. А у Чонгука другое мнение на этот счет: кровь за кровь, жизнь за жизнь. Именно поэтому Ким Джи Хун не может больше жить; Чонгук ему не позволит.       … Они смотрели фильм, и глаза Чонгука закрывались, потому что он не спал всю ночь, дожидаясь Джи Хуна. Не в силах совладать с чувствами, он ещё не приходил к нему. Конец совсем близко, однако, что будет, если он переступит черту? Изменится, если убьёт? А Чимин заметит эти изменения? Останется с ним? Эти вопросы не давали Чонгуку покоя, однако усталость победила. Он заснул, и Пак выключил телевизор и накрыл его одеялом. Он хотел бы укрыть Чонгука от всех бед, но не может помочь, пока Чонгук отгораживается от него. Одни отношения Чимина разрушились из-за лжи, и он надеялся, что такого не случиться и со вторыми. Поцеловал Чонгука в лоб, Чимин отправился в спальню, чтобы взять планшет и подготовить планы уроков. Это не срочное задание, но ему срочно надо отвлечь себя.

***

      До вечера Чонгук пробыл у Чимина. Теперь пришло время увидеться с Джи Хуном. У Шик довез его до дома, находящегося в крохотном городке в 30 километрах от Пусана. Это старое полуразваленное одноэтажное здание, которое Мин У сначала намеревался просто снести, чтобы построить загородный дом для Хе-ин. Потом он узнал о её измене и отказался от этой идеи. А со временем забыл о приобретенной собственности.       Дом все больше разрушался. Слепые окна забиты досками, краска на дверях давным-давно облупилась, деревянный пол прогнил, а потолок покрылся толстыми трещинами-паутинами, рискуя вот-вот упасть. В подвале, сыром, холодном и темном, Чхве оставил Кима, заковав его в тяжелые кандалы с цепью, прикрепляющейся к стене. Цепь была короткой и поэтому не позволяла нормально передвигаться по и так узкому маленькому пространству. А его руки У Шик сковал наручниками, сделанными, как и оковы, не из металла, а из золота. Это было специальное распоряжение Чонгука.       Остановившись перед подвалом, Чонгук глубоко вздохнул и спустился вниз.       Джи Хун сидел, согнувшись, спрятав голову в колени. Он подслеповато щурился, глядя на яркий свет фонарика Чона и вовсе не выглядел так устрашающе, как должен был. Чонгуку не верилось, что этот человек лишил его всего. Долгие поиски убийцы матери и отца завершились. Ким Джи Хун перед ним.       — Отпусти меня, это сумасшествие!       — Это сумасшествие, но именно ты начал его, а я только положу ему конец.       — Ты? У тебя ещё молоко на губах не обсохло!       — Возможно, — сказал Чонгук, равнодушно пожав плечами. — Только ты меня недооцениваешь. В прошлый раз, когда ты звонил мне, то пообещал, что убьешь меня так же, как и моих родителей. И вот я здесь, но закован тут ты.       Ким позвонил, чтобы предупредить Чонгука, что совсем скоро придет за ним. Он сказал, что намерен уничтожить все, что было по-настоящему дорого Чон Мин У. После Хе-ин это только Чонгук.       — Если бы не Го-Ын-       — Которая прямо сейчас дает показания против тебя? — перебил Чон. — Да, опасная женщина. Будет интересно, если ей удастся смягчить присяжных, хоть это не мое дело, ведь она прощена, потому что отдала тебя. Давай не будем об этом. Я приехал не просто так.       — Зачем же? Чтобы узнать, почему я все это сделал?       — Да нет же, — отмахнулся Чонгук, — Док Хван давно все рассказал, думаю, Со Чжин тоже скоро признается. Это старые новости. Так как пока ты застрял здесь без развлечений и досуга, я решил показать тебе кое-что интересное.       Чон открыл ссылку на телефоне, продемонстрировав репортаж из экономических ведомостей, в которых сообщалось, что акции «KM industry» достигли исторического минимума: всего 30 тысяч долларов, когда до побега этот показатель составлял в среднем 110-120 тысяч.       — Кажется, бизнес идет плохо. Говорят, твоей корпорации недолго осталось, — сообщил Чонгук, грустно вздохнув.       — Ах ты, гаденыш! Пришел позлорадствовать!       Ким бросился к Чонгуку, который тут же отошел; однако цепь натянулась, останавливая его.       — Жаль, что дело всей твоей жизни пропадает. Тем не менее, не стоит переживать: я куплю твою компанию практически даром, когда она будет в руинах, и присоединю к своей.       — Я не позволю!       — И как же ты меня остановишь? К тому моменту ты будешь мертв.       — Ты убьешь меня? — спросил Джи Хун и засмеялся. — Да у тебя духу не хватит! Ты такой же никчемный, как и твои родители! Они понятия не имели, что происходило на самом деле!       Чонгук ударил Джи Хуна в лицо, и он повалился на пол.       — Не смей упоминать мою семью! Ты заплатишь за то, что сделал, обещаю! Я буду последним, кого ты увидишь перед смертью, потому что я — тот, кого тебе так и не удалось убить. Я первый убью тебя!       Чонгук обернулся и зашагал к двери.       — Куда ты идешь? Не оставляй меня в этом месте!       — Почему? Ты боишься темноты? В любом случае, отдохни пока, а я вернусь за тобой скоро. Не скучай.       — Чонгук, подожди!       Чонгук не слушал, быстро поднимаясь по лестнице.       — Да стой же! Чонгук! Чонгук!       Только выйдя из дома, Чон облегченно вздохнул. Чхве закончил давать указания единственному охраннику, которого они оставили и которому он доверял больше всех, и они уехали, направляясь обратно в Пусан.       — Гиль Кан следил за мной, — проинформировал У Шик, когда они ехали по автостраде Джуеонбу, — мне удалось ускользнуть от него и все же это только вопрос времени, когда он узнает о Джи Хуне. Проблему с ним следует решить немедленно.       — Мне нужно всего несколько дней. У тебя получится сдержать его?       — Постараюсь. Мои люди не скажут ни слова, я предупредил их.       — Хорошо. Юн А не должна узнать об этом, она попытается меня остановить.       — Надеюсь, вы все просчитали, молодой господин.       — Я тоже, — сказал Чонгук и остаток пути они провели молча.       Позвонил Чимин, и впервые Чон отклонил вызов. Ответь он, и ему пришлось бы лгать, чего он не хотел. Он не мог разговаривать с Чимином, когда планировал убийство человека. Выключив телефон, Чонгук бездумно смотрел на дорогу. Джи Хун должен умереть. И тогда все наконец-то закончится.