1.20 глава
19 июня 2021 г., 19:32
— Так куда мы идем?
— Понимаешь, «У Чака» — вообще ни разу не самое интересное место в Сен-Валлей. Вот если там, куда мы идем, никто не подскажет, значит, твоего друга уже нет в городе. Или на этом свете.
— Куда именно? — упорствовал Освальд.
— Увидишь все. Ножками дойдем.
— Не легче взять коней?
— Идти недалеко.
— Не думал, что бары выгодно открывать так близко друг к другу, — скептически заметил Освальд. Эрнест промолчал.
Любые попытки узнать что-либо еще быстро прерывались, и после третьего неоконченного вопроса Освальд замолк. Ответ ему открылся через пару минут, когда Эрнест неожиданно остановился и рукой указал на здание, которое, судя по виду, видало самые различные виды. Никакой вывески не было — только обшарпанная двустворчатая дверь, выделявшаяся среди одинарных. Заметив вопрошающий взгляд Освальда, терпеливый, но настойчиво просящий пояснений, Эрнест тоном экскурсовода произнес:
— Сюда не каждый законник отважится сунуться. А раз ты уже в отставке, значит, можешь чувствовать себя как дома. Только ты туфли береги, когда войдешь.
— Только давай ты один туда зайдешь, а я на улице подожду.
— Расслабься, там все спокойно, — Эрнест подбадривающе ударил Освальда в плечо.
Они перешли дорогу, и Эрнест распахнул дверь. Взгляду Освальда предстало помещение, полное мужчин с револьверами на поясах, и все переговаривались тихо, даже те, которые выпили больше, чем следовало. Но по-настоящему пьяных здесь не было. Никто не лежал на столах с бутылкой в обнимку, не бился головой о стену, не ходил, шатаясь, от одного человека к другому. Одни с понурым видом нависали над стойкой или столом, мрачно оглядываясь, а те, кто нашел себе компанию, перешептывались и едва слышно звенели бутылками. И звон этот, и шепот, и плеск выпивки, которую наливал бармен, и глухой стук бокалов о столы слились в один сплошной непрекращающийся шорох.
Освальду стало не по себе, когда он ощутил на себе десятки хмурых и подозрительных взглядов, изучающих его с головы до пяток. Он приосанился, но тревоги не выдал. В голову пришла мысль, что до того, как вошел Освальд, здесь было куда шумнее.
Как только Освальд поздоровался с барменом, многие посетители опустили взгляды. Игроки в покер продолжили игру, кто-то в дальнем углу засмеялся.
Освальд заказал виски и себе, и бармену.
— Ваше здоровье, сэр.
— Вы тут по делу, да? — спросил бармен, убрав свою рюмку под стойку.
— Да. Видели ли вы здесь одного человека… Рыжеволосого, хромого.
— Нет. Не припоминаю такого.
— Он еще шепелявит, — вставил Эрнест.
— Не видел. Но, может, они смогут вам подсказать. — Он указал рукой на четверых преступников, сидящих за столом на другом конце помещения.
— Спасибо, сэр.
Эрнест, не успев даже подойти к столу, воскликнул:
— Добрый день, джентльмены.
— Привет, — буркнул кто-то за столом.
— У меня только один вопрос, и мы уйдем. Видели ли вы где-то неподалеку рыжеволосого хромого мужчину лет тридцати пяти?
— Нет, — сразу выпалил один из преступников.
— Да, — возразил другой — кудрявый брюнет с улыбчивым подвижным лицом, — и остальные уставились на него с неприкрытым возмущением. — Вы спрашиваете про мистера Лонгера?
— Именно про него, сэр.
— Харли, ты не в себе…
— Тут недалеко есть дом, и там снимает комнату некий «S. Longer», — продолжал Харли. — На третьем перекрестке отсюда. Идите направо, не сворачивая, и увидите вывеску: «Болван Билли». — Все четыре преступника, как по щелчку, засмеялись и снова приняли серьезный вид. — Там ваш Лонгер.
— А можно ли узнать имя Лонгера?
— Да хрен знает, — пожал плечами Харли. — Мне только и говорили, что про «S».
— Можете нас провести, пожалуйста? — заискивающе попросил Освальд. — За плату, если вам угодно.
— Черт с вами, давайте. — Харли встал из-за стола. — За пятнадцать… Двадцать долларов. Деньги вперед.
«Да это грабеж», — подумал Освальд, но полез в сумку за деньгами, и только их получив, Харли дал знак следовать за ним. Шли они вправду недолго и точь-в-точь по маршруту, как и было оговорено, но за это время Харли уже успел рассказать что-то об истории бара, попутно активно жестикулируя и смеясь так заразительно, что сам Освальд с трудом держался серьезно.
— Вот, видите? — сказал Харли и указал на вывеску «Болван Билли».
— «Болван Билли» — название гостиницы? — невзначай спросил Эрнест.
— Да нет. Просто тут жил Билли и он был болван. Кто-то решил, что будет смешно так здесь написать, а нынешний хозяин дома решил не убирать. Это не гостиница, если что, но пара комнаток на втором этаже сдается.
Харли чуть вырвался вперед, и Эрнест, воспользовавшись случаем, шепотом сказал Освальду:
— Чушь порет.
— Удивил.
Харли подошел к двери и заглянул внутрь, а затем с ухмылкой посмотрел на Эрнеста с Освальдом.
— Хозяин дома здесь. Он может подтвердить мои слова. Сэр, подойдите сюда!
Харли нараспашку открыл дверь, и из дома вышел невысокий мужчина. Смерив преступников хмурым взглядом, он произнес:
— Вы к кому?
— К мистеру Лонгеру, — живо ответил Харли.
— Вам повезло. Он сейчас наверху.
Харли с довольным видом принялся потирать руки, двинувшись в сторону бара, откуда он пришел. Чуть замедлившись около Освальда, он торопливо проговорил:
— Думаю, дальше вы без меня справитесь…
Но Освальд загородил ему дорогу и схватил за рукав, испытывающе взглянув Харли в глаза. Он вскинул руки, словно сдаваясь, а затем растерянно улыбнулся.
— Ты идешь с нами.
— Ладно вам, не горячитесь.
Хозяин повел всех троих в дом, и Освальд заметил, как он с опаской посматривал на него. Лестница оказалась довольно узкой — на ней еле-еле умещался один человек. Пришлось подниматься конвоем. Освальд, как надзиратель, шел последним, решив не выпускать Харли из виду.
Хозяин дома оставил троицу у двери, на ручке которой висела деревянная табличка с высеченными словами: «S.Longer». Освальд кивком приказал Эрнесту постучаться, а сам встал за спиной Харли, не спуская с него глаз.
За дверью раздались шаги, щелкнул замок, и в проеме показалась фигура мужчины. Черноволосого, бледного, с очками на носу. Он раздраженно оглядел гостей и сердито сверкнул глазами при виде гостей.
— Снова полиция? — жалобно простонал — почти завыл — мистер Лонгер.
— Нет, простите. Похоже, мы ошиблись, — извиняющимся тоном сказал Освальд и положил руку на плечо Харли, и он вздрогнул.
— Можно ли узнать ваше имя, мистер? — коротко спросил Эрнест.
— Скотт. Скотт Лонгер, — произнес он и бесцеремонно захлопнул перед негром дверь.
Харли попытался вырваться и броситься к лестнице, но Освальд остановил его, толкнув в грудь, и преступник затравленно заозирался по сторонам.
— Что? — чуть ли не прокричал он. — Я провел вас к нему. Что не так?
— Харли, не притворяйся, — сухо произнес Освальд. — Ты знаешь, что мы пришли за Шоном Лонгером, и ты знаешь, кто это.
— Если и так, то про него я вам ничего не скажу. Я своих не сдаю. За ним уже приходили люди. Ты знаешь! — он ткнул Освальда в грудь и шмыгнул носом. — Хокинс не понял, что…
— Разве не Рэтчетт?
— Дурачком не прикидывайся.
— Парень, ты зря меня за законника принимаешь. Я старый друг Шона… Очень старый.
Харли поначалу стоял, остолбенев, с застывшим на лице недоумением. Затем оно сменилось неверием, затем — изумлением, а потом и стыдом, и Харли зашептал, постепенно переходя на визг:
— Мать твою, так ты Освальд Уоррен?
— Тише, дьявол тебя подери, — шикнул Освальд.
— Господи, тысяча извинений, мистер Уоррен, — зашептал Харли, и выражение его лица стало почтительным — теперь уж подлинно. — Никогда бы и не подумал, что встречу вас. Бывший охотник за головами, ставший преступником и принявшийся убивать законников…
— Ты, как я понимаю, любишь читать газеты?
— Да. А что, это не так?
— Я думал, Шон тебе-то объяснит, что правда, а что — нет. А теперь, пожалуйста, проведи нас к Шону. Ну, или верни двадцатку.
— Конечно, мистер Уоррен, — с готовностью ответил Харли и метнулся вниз по лестнице.
Освальд было подумал, что преступник сейчас сбежит, и удивился, когда увидел его ждущим у выхода. Но выглядел он таким нетерпеливым, что, казалось, готов рвануть наружу и скрыться из виду, оставив Освальда с носом.
— Давайте поторопимся. Идти далеко, а меня еще друзья ждут.
— Можно сначала за лошадьми сходить, — предложил Освальд. — Они у «Чака». Так даже быстрее доберемся, чем пешком.
— Ладно, — сомневаясь, ответил Харли.
Они развернулись и зашагали к салуну. Освальд большую часть времени не сводил взгляда с грунтовой дороги, смотря себе под ноги и засунув руки в карманы. Разглядывать однотипные и нелепые сен-валлейские дома быстро надоело, да и голова была занята совсем другими мыслями. Вспыхивала и гасла ненависть, кололи презрение и обида, из памяти не выходили слова, брошенные Освальдом, о которых он не жалел, — но все это казалось ненастоящим. Казалось, Освальд не мог обидеться на старинного друга, единственного живого друга, оставить их дружбу в прошлом и позабыть один другого, словно вовсе никогда не знали.
— Едьте по этой дороге до упора. До самых окраин. Дальше я сам покажу, — сказал Харли, расположившись позади седла Освальда.
— Где именно Шон?
— Есть одно местечко, куда вообще никто не лезет. Это заброшенный дом, чутка подпалившийся при пожаре пару лет назад. Там, говорят, призраки водятся, но это все брехня. Раньше там обитали всякие бомжи, но, когда про это узнал какой-то местный чинуша, решили всех там разогнать. И теперь там живет Шон. Ха-ха, — вдруг рассмеялся Харли, но, заметив на себе недоумевающий взгляд Освальда, умолк.
Ехать пришлось с четверть часа. Когда ряды сменяющих друг друга деревянных построек кончились и перед троицей открылся вид на равнину, Харли посмотрел по сторонам и задумчиво склонил голову. Освальда одолевало нетерпение, и он спросил:
— Ну чего так долго?
— Вспоминаю, в какой это стороне.
— Будь благоразумен.
— Налево! — в тот же миг вскрикнул Харли.
Они проехали меньше четверти мили, и все время пока скакали, Харли внимательно оглядывал каждый дом, словно размышлял, это то самое или нет. Но скоро Освальд заметил дом — точнее, его не сгоревшие до конца обломки, — а рядом еще один. Часть крыши обвалилась, стены были черными от золы, и сам дом грозился вот-вот да развалиться. Словно от самого легкого дуновения ветра он бы рухнул, как карточный, а от мельчайшей искорки сгорел бы окончательно, оставив после себя лишь пепел.
Харли спрыгнул с Барри.
— Думаю, дальше вы без меня справитесь. Если его сейчас нет, то ждите. Он обязательно должен сюда прийти, я уверен. А мне пора. Может, подвезете? — вдруг с надеждой спросил он.
Освальд покачал головой.
— Эрн?
— Только если за двадцатку.
— Эх, ладно, — махнул рукой Харли и, запустив руки в карман, двинулся прочь.
Освальд и Эрнест без промедлений зашли в дом. Солнечные лучи попадали туда сквозь дыру в крыше, и поэтому внутри было достаточно светло. Но так было только в одной комнате, самой большой.
Преступники вошли во вторую комнату. Свет проникал внутрь только через дверной проем, но его не хватало, и к темноте нужно было привыкать. На миг стало жалко, что потолок в комнате целый.
Освальд твердо ступал по половицам вплоть до первого громкого скрипа. Пол, кажется, был готов проломиться прямо под Освальдом. Эрнест стоял у двери, придерживая ее. Тусклая полоска света вела к одеялу, которое пролежало здесь точно не один год. Рядом лежала такого же вида подушка.
— Скудновато, — заключил Эрнест, выглянув из-за спины Освальда. — Больше ничего нет?
— Да, но я сейчас… — сказал Освальд и внезапно осекся. В глаза ему бросилась газета, брошенная в угол комнаты, и, подойдя к ней ближе, Освальд понял, что она вся пропиталась влагой.
— Под дождем читали. Недавно же был?
— Позавчера. Ну, или и тут крыша не очень целая, — произнес Эрнест и зябко поежился, вжав голову в плечи. — Прохладно как-то.
— Возможно.
***
Ближе к вечеру заморосил мелкий дождик. Освальд понял это, когда очнулся от дремоты от капель, падающих ему на шею. Если бы на Освальде был черный пиджак, то он бы полностью слился со мраком, но и без этого увидеть его стоило больших усилий. Когда Шон войдет сюда, ему понадобится время, чтобы понять, откуда доносится голос старого друга. Эрнест, еще не разбуженный дождем, расположился на более видном месте, и даже темный цвет кожи не помогал ему оставаться незамеченным. Солнце начинало заходить за горизонт, но свет самую малость еще проникал в комнату, касаясь ноги Эрнеста. — Эрн. — Что, он уже здесь? — Нет, но будет. Будь начеку. — Сколько мы его уже ждем? — Часов пять, вроде бы. Проверить не могу. — Темно, хоть глаз выколи. Ты уверен, что этот парень нам не соврал? По-моему, твой друг бы предпочел более удобное место. — День еще не кончился. — Да, ты прав. Я пока пройдусь, а то ноги, — он, опершись рукой о пол, встал, и половицы громко скрипнули, — затекли. Если он уже у входа, я его встречу, — напоследок усмехнулся Эрнест. — Не так быстро! — раздался чей-то возглас, и Эрнест, замерев, поднял руки и попятился назад. Освальд ухмыльнулся. Он узнал этот голос — голос Шона. Тот же присвист вместо буквы «с», тот же тон, с которым Шон приказывал преступникам сложить оружие, — все то, что было знакомо Освальду, а сейчас и вовсе казалось родным. Шон, опираясь на трость, зашел в комнату, целясь в Эрнеста. Он закрыл собой свет, которого и так было мало, но привыкшие к темноте глаза Освальда увидели, как удивленно поднялись его брови, а рот приоткрылся, словно Шон хотел что-то сказать, но слова так и остались вертеться на языке. — Негр? — наконец выпалил Шон и коротко рассмеялся, но быстро остановился и придал голосу твердость и серьезность. — Что тебе нужно? — Ты же Шон Лонгер, верно? — Да, а теперь отвечай на вопрос, иначе я тебе башку про… — Не торопись ты так, Шон. Шон молчал. Освальд выжидал. Повисшее между двумя старыми друзьями напряжение разрушилось в один миг. Шон вдруг поднял подбородок и наклонил голову, сверля Освальда взглядом, а затем опустил руку с пистолетом и, хромая, резво заковылял к Освальду. Тот не успел сделать и шага навстречу, как Шон оказался совсем близко, менее чем в футе от него и, замахнувшись тростью, вдарил по колену, отчего Освальд чуть не уткнулся лицом в пол. Половицы оглушительно затрещали. — Ну ты и сука! — крикнул Шон — И я рад тебя видеть, — выкашлял Освальд, поднимаясь. Лицо Шона покраснело от злости. Она слышалась в его дыхании, отрывистом и частом, сквозила во взгляде, вместе с воздухом вылетала из ноздрей. Даже пол под Шоном скрипел по-другому, вторя его ярости. Но вдруг преступник замер и притих, словно у него перехватило дыхание, и, стиснув зубы, процедил: — А я-то как. Освальд протянул Шону руку, и тот ее пожал. — Нехило тебя потрепало. — И тебя уж, старина. — Без меня и шагу не шагнешь. И месяца не прошло. — Поразительно, — Освальд не сдержал нервный смешок. Рукопожатие они прервали только через минуту обмена колкими фразами. Капли дождя почти перестали барабанить по поврежденной крыше, и причин оставаться внутри дома не осталось. Шон, словно прочитав мысли Освальда, предложил: — Пошлите наружу. — Давайте, — подал голос Эрнест. Небо на западе было тронуто красноватым оттенком, близилась ночь. Однако надвигавшийся сумрак не смог утаить от Освальда, как изменился Шон: кожа приобрела странный желтоватый оттенок, руки стали тоньше, да и сам Шон изрядно похудел; в глазах с покрасневшими белками блестела искра, и поначалу могло показаться, что Шон тронулся головой, но Освальд понимал, что это не так. Может, даже у него в глазах блестит та же искра и сам он капельку сумасшедший. — Я тебя сразу не узнал. У тебя как-то голос осип. И щетиной оброс. Вообще не узнать, — весело, даже чересчур оживленно говорил Шон, и Освальд инсктинктивно провел рукой по щеке. — И, кажется, похудел. Ты до сих пор с той… э-э-э… Элизабет? — Да. — Вот до чего женщины доводят. — Шон, знакомься — Эрнест Роббинс, — без паузы сменил тему Освальд. — Приятно познакомиться, Эрнест. Шон Лонгер Второй пожал негру руку. — Можно просто Эрн. — Столько времени ничего толком о тебе не слышал, и вот ты! — обратился Шон к Освальду. — Ты где вообще был? — У меня тот же вопрос к тебе, старик, — сказал Освальд и, подойдя к Барри, потрепал его по гриве. — Барри, — усмехнулся Шон. — Когда увидел его, подумал, что показалось. А вот нет! — он снова рассмеялся. — Старик Барри. — У тебя самого конь-то есть? — Как видишь, — развел руками Шон. — Обычно одалживаю у новых знакомых на денек-другой. — Одалживаешь? — Краду. Умею. А твоя лошаденка, Эрн, тоже краденая? — А то. — Шон, — обратился к нему Освальд, — ты, конечно, хорошо здесь устроился, но у нас, — он сделал акцент на последнем слове, — есть дом поукромнее. В Сен-Валлей тебя ищут — это мы знаем точно, — и… — Где дом? — перебил его Шон. Враз он стал серьезней, но почти сумасшедший, нездоровый блеск в глазах не исчез. От пристального его взгляда Освальду стало не по себе. — Слышал про Олд-Крик? — Краем уха, но знаю, что это рядом. Понял. Ты уверен, что меня там искать не будут? — Надеюсь на это. — Знаешь, Освальд, я бы с радостью поехал с тобой, но меня отсюда не выпускают. Меня тут закрыли, как в гребанной стальной клетке, понимаешь? Ты видел людей с оружием на въезде в город? Нет? Я догадывался. Это люди парня по фамилии Хокинс… — Его упоминал Харли, — пробормотал Освальд, почесав подбородок. — Ты, кажется, побольше знаешь? — Этот парень работает на Дилана Валентайна и посылает своих людей искать меня по всему, мать его, городу. Вчера Харли спрашивали про меня, и он извернулся. Хороший мужик, на самом деле. — И его люди охраняют все въезды в Сен-Валлей, — договорил Освальд, и Шон согласно кивнул. — Ты уверен, что мы не можем проскочить мимо? — Можем, только я не знаю как. Они нас заметят в любом случае. Тут или их убивать, или уходить от погони. Однажды мне удалось от них оторваться, но тут скорее заслуга коня. Просто рожден для скачек. А у нас так вряд ли получится. — А если мы их пристрелим? — То Хокинс поймет, что в городе меня нет, раньше, чем хотелось бы. — Хреново. Освальд почувствовал себя в тупике. Агенты знали, как выглядит Шон, знали, как он говорит, знали, как он ходит, и если он попытался бы быстро проехать мимо них, они б приказали остановиться. Пускать в ход оружие или удирать — лишний риск умереть раньше казни. — Мы на равнине, а значит, у них будем как на ладони. — Это только если солнце светит, — произнес Эрнест и с сияющим видом повернулся к Освальду. — А ночью они вряд ли нас увидят. — Вы видели, как много дорог идет в Сен-Валлей? И Хокинс, скотина, не пожадничал. Прямо пипец как много поставил. Смекаете, а? Они нас по-любому засекут. Даже если луна пропадет. — А если ты, Шон, спрячешься в повозке, и мы проедем мимо поста? — Освальд ухмыльнулся краем рта. — И откуда ты собираешься взять… — Арчибальд! — оборвал его Эрнест, и Шон с округленными от удивления глазами на него вытаращился. — Он же в гостинице! — И мы попросим у него повозку. — Погодите, — жестом остановил их Шон. — вы про старикана? Дела… — Ага. И, кажется, может оказать нам маленькую услугу. Сейчас девять часов, если часы не врут. Он наверняка еще не спит. Так почему бы и не попробовать? — Золотые слова, — сказал Эрнест и сел на коня. Освальд запрыгнул в седло и помог Шону устроиться позади. Барри радостно зафыркал, почувствовав на себе старого знакомого. Встрепенувшись от слабого удара поводьями, конь тронулся с места, и преступники без промедлений направились к гостинице. Барри скакал быстро, словно появление Шона придало ему сил, но Эрнест вскоре поравнялся с ним. — Шон, как время без меня провел? — громко спросил Освальд. — Вот когда свалим из этого города, расскажу. Солнце скрылось за горизонтом, и все погрузилось в темноту. В какой-то момент Освальд заметил мужчину, зажигающего фонарь, а проехав дальше, увидел сразу несколько уже зажженных. Луна не спешила появляться на небе. Освальд поглядел на тучи, еще не исчезнувшие после дождя, и заключил, что этой ночью придется полагаться только на уличные фонари, а в пути до Олд-Крик — на керосиновую лампу. Подъехав к гостинице, Освальд спрыгнул с Барри и надел пиджак со шляпой, перед этим отряхнув рубашку и брюки. Ночь намечалась прохладной, несмотря на знойную августовскую жару днем. Эрнест потер руки, согреваясь, и слез с коня. Шон тоже предпринял попытку спуститься, причем успешно — он приземлился на здоровую ногу и только потом поставил на землю хромую. Опершись двумя руками на трость, он протянул: — Иде-ем в гостиницу? — Ага, — сказал Освальд и бодрым шагом двинулся ко входу. Шон и Эрнест пошли за ним, причем Шон еле-еле поспевал за негром. Внутри их встретил хозяин заведения, по чьим слипающимся глазам можно было понять, что к долгому разговору он не предрасположен. Но Освальду этого и не требовалось. — Добрый вечер. Тут же живет Арчибальд Килгор? — Угу, — промычал тот. — Третий номер дальше по коридору. Может, ушел в салун. Или уже вернулся… — он зевнул. — Спасибо. Не теряя ни секунды, Освальд двинулся к нужной двери. Он постучался, и в номере кто-то чертыхнулся. Дверь приоткрылась, и в щели показался глаз старика. Сощурившись, он кивнул, закрыл дверь, а затем распахнул ее настежь. Одет Арчибальд был по-уличному и, как показалось Освальду, только вернулся в номер. — Здравствуй, — поздоровался Арчибальд, почесывая ухоженную седую бороду. — Рад видеть. — И я тебя. — Давай, заходи, чего как не родной. — Нет, прости. Мы тут по делу. Позволишь ли ты одолжить у тебя повозку, пожалуйста? Мы ее вернем, уверяю тебя. — «Мы», — хмыкнул Арчибальд и наконец сказал: — Только она уже загружена. Завтра утром уже выезжать. Так что бери, но воротись немедленно. М… Повозка за салуном. Увидишь ее. — Вернем этой же ночью, — заверил его Освальд. Может, от алкоголя, а может, и сонливости, но старик был на удивление сговорчив, что не могло не радовать Освальда. Они ударили по рукам, и Освальд откозырял и направился на улицу. Шон и Эрнест ждали его у стойки, и, когда он вернулся к ним, вместе вышли. — Я договорился с Арчибальдом. Повозка за салуном. Только мы должны будем вернуть повозку, — поспешил добавить Освальд. Салун находился совсем недалеко, на счастье Шона. Повозка была почти полностью загружена ящиками со спиртным и припасами, а те в свою очередь были накрыты желтоватым брезентом. Именно покрывало привлекло внимание Освальда. — Шон, ты спрячешься под брезентом. — Он приподнял покрывало. — Тут есть место. А Эрнест вывезет тебя за пределы города, оставит где-нибудь вне поля зрения агентов и вернется сюда. — Только по другой дороге вернусь. Не скучай без нас.***
— Знаете, — разглядывая ночной Олд-Крик, заговорил Шон, — мне тут нравится. Это было ясно и без слов. Только въехав в поселение, он сразу начал показывать удовлетворение, вызванное, безусловно, домами, и Освальд его прекрасно понимал. Проведя целые дни среди нелепых деревянных зданий и ночуя в полусгоревшем доме с протекающим потолком, об Олд-Крик он мог только мечтать. Лошадей они оставили в конюшне, захватив новенькие карабины «Фарго». Шон с любопытством покосился на ружья, но вопросов задавать не стал. Шли преступники медленно и отнюдь не из-за хромающего товарища — Шон вполне ловко управлялся с тростью. Освальд хотел поговорить со старым другом, а дома это вряд ли удастся из-за Элизабет, которая наверняка обрушится на них с громадьем вопросом и — в первую очередь — упреков. — Вот там, — Освальд указал Шону на дом Катчполов, — тебе завтра нужно будет зарегистрироваться. Ничего такого: фамилия, имя, год рождения, подпись. — И без документов? — усмехнулся Шон. — Настоящий рай. Ваше убежище далеко? — Не убежище, а дом. Причем легальный. — Вот как, — присвистнул Шон. — Правда рай. Хорошее местечко вы присмотрели, а? — Это Эрнест узнал об Олд-Крик. Так бы мы еще долго шатались по всему Нью-Стоуну, а может, и были б убиты. — Скоро дойдем, — произнес Эрнест. — Во-он тот, где свет горит. Видишь? Это наш. — Неплохой. Иного ответа и не ждали. Освальд и Шон остались на крыльце дожидаться Эрнеста, ушедшего убирать карабины в кладовку. Освальд встал спиной к перилам, скрестил руки на груди и через окно заглянул внутрь. Там, уронив голову на грудь, сидела на матраце Элизабет, и пряди черных волос скрывали от глаз Освальда ее лицо. Сначала Освальд подумал, что она спит, как вдруг Элизабет вздрогнула и подняла сонный взгляд на дверь, будто учуяла, что кто-то пришел. Преступники вошли в дом. Элизабет тут же поднялась и изумленно посмотрела на Шона. Она видела его только один раз, в Бо-Триз, когда они вместе защищались от Робина Аластора, и вот он снова перед ней — с тростью, обросшим волосами лицом и полубезумным взглядом. Элизабет пару секунд стояла, словно окаменев, а затем нахмурилась и прошла к двери. — Мы немного припозднились… — произнес Эрнест, прежде чем Элизабет дала ему по лицу. Негр взвизгнул больше от удивления, чем от боли, и дотронулся до щеки, которая, будь он белым, покраснела бы. — Почему вы не предупредили?! Дьявол! — закричала она, устремив свирепый взгляд на Шона и, почти сразу, на Освальда. Не успел Эрнест открыть рта, как Элизабет врезала пощечину и Освальду. Хоть он и ощутил, как кровь прилила к щеке и та заалела, он только чуть сжал руку в кулак от боли. Теперь он знал — Бет бьет неслабо. Она уже хотела что-то сказать, постоянно открывая рот, но не нашла нужных слов и просто поджала губы, и глаза у нее яростно запылали. — Ты спала, — спокойно произнес Освальд. Элизабет снова с укоризной посмотрела на него, но в конце концов выдохнула и спросила: — Надеюсь, вы там никого не убили? — Досталось только ему, — хмыкнул Эрнест и, косясь на Освальда, добавил: — Косточки встряхнули. Элизабет раздраженно закатила глаза и отвернулась от преступников, и Шон с усмешкой шепнул Освальду: — Не жалеешь, что ее подобрал? Боевая…
