Амортенция

Разобрать, что происходит между братьями, не получается, но Уолсон прекрасно осознаёт, что своими внезапными чувствами создала конфликт. Сириус её друг, а Регулус его брат, и отношения между ними уже очень давно перестали быть простыми и понятными. Но она не виновата, что именно сегодня, именно так по-дурацки осознала свою любовь. Старший Блэк её поймёт. Побесится, а потом привыкнет, примет. Иначе и быть не может. 

 Суть их разговора Уолсон пропускает даже не из-за своих мыслей, а из-за того что непрерывно смотрит на Регулуса. Он точно самый красивый парень из всех, кого она видела. Даже когда злится или повышает голос, даже когда отталкивает и её, и собственного брата. А она смотрит в серые глаза и падает с массивного обрыва. Мурашки россыпью катятся по спине, когда Сириус вместе с ней подрывается к проходу, и Элиз оказывается прямо перед младшим Блэком, даже не беспокоясь, что зажата в крайне странном положении. 

 — Ре-е-ег,— блондинка снова улыбается. 

Его чёрные волосы слегка спадают на лоб, и она почти физически начинает изнывать от желания отбросить эту непослушную прядь, вырваться из рук Бродяги и запрыгнуть на младшего Блэка. Поцеловать его в губы, не медля ни секунды, усадить на подоконник и приземлиться сверху. Сириус держит её очень крепко, но она знает, что у неё хватает сил выбраться, нужно только дождаться удобного случая.

***

Регулус снова опасливо делает шаг назад, всё ещё не уверенный в том, что принял верное решение. Ему вообще не сдалась шайка его брата, нянчиться с полукровной обезумевшей девчонкой тоже не хочется. Он должен был выбрать свою миссию и проследить за аврорами, но бестолковым образом, абсолютно иррационально, потянулся в давно забытую степь. Шансов, что к ним снова приедут люди из Министерства, намного больше, чем шансов, что он ещё когда-нибудь сможет провести время с Сириусом, не заинтересованном в конфликте. Регулусу плевать на девчонку, но против слабости, которую он неизбежно питает к брату, сражаться невозможно. — Пусто, — сообщает старший Блэк, выглянувший за пределы комнатки, в которой собралась эта странная троица. — Эй, Уолсон, я тебе кое-что скажу. 

— Мм? — откликается блондинка, хотя всё её внимание приковано к другому брюнету. — Рег сказал мне, — спотыкается о почти забытое сокращение имени, — что ты тоже ему нравишься. 

— Правда?.. — её глаза наливаются чем-то бешеным. 

 Младшему Блэку кажется, что он улавливает идею брата, но подход и исполнение всё равно доставляют много негативных эмоций. Регулусу уж точно никогда бы не могла понравиться такая, как Уолсон. Даже в теории, даже в самой альтернативной реальности. Ни за что. Мысли об этом неприятны, осквернять свою репутацию не хочется даже в такой узкой компании, поэтому юноша продолжает молчать. Но встречается глазами с Сириусом, и его болезненно укалывает дежавю. У того есть план, он знает, что делать, но не справится, если ему не подыграть. Регулус разгадывает это безмолвное послание, потому что в детстве читал его столько раз, что не узнать было бы невозможно. Слизеринец проклинает всё, что только можно проклясть, и на вопрос блондинки почти незаметно кивает, на секунду посмотрев на неё. 

 — Но он очень попросил… Элиз! Ты слышишь? Он⠀о ч е н ь⠀попросил, чтобы ваши… отношения, — Бродяга кривится, — оставались тайными. Никто не должен знать о них. Ясно, Уолс? Поэтому сейчас мы выйдем, я тебя отпущу и ты не бросишься на него. Окей? Девушка тяжело вздыхает. Пытается найти компромисс в себе, потому что знает слишком точно: если выберется из хватки Сириуса, непременно снова попытается обнять Рега. Что-то изнутри будто бы толкает к этому, противостоять не хватает воли. Однако гриффиндорец прав. Им нужно скрывать отношения, иначе могут начаться проблемы. Раньше Уолсон о таком не задумывалась, но теперь её всерьёз беспокоит, что слизеринцы и гриффиндорцы постоянно воюют. — Ясно, — произносит потухшим голосом. — Не брошусь. 

 Старший Блэк отпускает девушку, которая до сих пор во все глаза пялится на Регулуса, но на этот раз не делает резких движений. Она наблюдает за ним очень внимательно, вылавливает каждое изменение в мимике, представляет, что совсем скоро они останутся наедине, и тогда им никто не сможет помешать. Уолсон сглатывает, хочет заскулить от нехватки близости с младшим Блэком, снова тянет к нему руку, но тот снова отступает. 

— Не прикасайся ко мне, — тон голоса настолько ровный, что почти безжалостный. 

 — Не разговаривай с ней так, — швыряет в слизеринца озлобленный взгляд, на что тот усмехается. — Это всего лишь рекомендация. Для её же блага, — поднимает руки, демонстрируя ладони и собственную безоружность, но гриффиндорец нутром чует, что Регулус насквозь фальшивый. 
 Сириус сверлит его взглядом, после чего кладёт руки на плечи Элиз и подталкивает её к выходу из комнатки. Через мгновение выясняется, что эта тактика работать не будет: первым должен идти младший Блэк, иначе Уолсон с места не сдвинуть. Слизеринец выбирается в пустой коридор и прислушивается к каждому подозрительному звуку — то, что большинство уже в зале, не значит, что они не попадут на таких же, как они, прогульщиков. До Подземелий, конечно, идти не через весь замок, но всё-таки очень приличное расстояние. Младший Блэк обдумывает вариант провести этих двоих через парочку портретов, но к окончательному решению не приходит — не хочет открывать им свои ходы, медлит. В коридоре пусто, долгое время раздражает только непрекращающиеся вздохи гриффиндорки, которая его имя тянет через каждую долбанную минуту. Сириус то и дело тормозит девушку, Регулус постоянно ощущает опасность сзади, но он знает брата — тот не позволит девчонке натворить лишнего, потому что понимает, что за этим последует. Блэки выбирают не самый прямой маршрут, чтобы снизить риски. Неприметные коридоры с меньшей вероятностью подложат свинью, чем широкие проходы, привлекающие внимание. Лучше сделать крюк, чем попасться на глаза. Однако фортуна решает как следует поиздеваться над ними сегодня, поэтому с другой стороны на двух парней и девушку выходят Слизнорт и Флитвик. Преподавателей удивляет состав представших перед ними учеников, потому что про ссоры между братьями знало уже чуть ли не каждое приведение. Декан Слизерина первым выходит из небольшого ступора, и слегка улыбается. Регулус понимает, что разговаривать придётся ему, и бросает Сириусу очень короткий взгляд. Семикурсник закрывает уже начавший открываться рот. — Господа Блэки, мисс Уолсон, почему вы до сих пор не в Большом зале? — интересуется профессор. — Сэр, мы направимся туда в ближайшее время. Видите ли, мисс Уолсон имела неосторожность выронить палочку в Подземельях, — без запинки врёт Регулус, держа на лице лёгкую улыбку. — Мы с Сириусом не можем оставить её в беде. — Что ж,— неуверенно тянет Слизнорт, осматривая присутствующих, — поторопитесь, мы вас ждём, — кивает, нехотя принимая ответ. Как только он начинает отдаляться, Уолсон выкручивается из хватки гриффиндорца и обнимает слизеринца со спины. Регулус вздрагивает, напрягает плечи, хватает руки девочки и отнимает их от себя. Почти рычит на Сириуса, передавая ему Элиз, отряхивается, всё ещё испытывая неприязнь и чувствуя себя испачканным. Он не любит, когда его трогают, и просто ненавидит, когда это делают чужие люди, ещё и так бесцеремонно и лично. Старший Блэк это знает, поэтому, ради успеха операции [вовсе не из-за какой-то заботы], не бросается в ответ, а молча забирает гриффииндорку и снова держит её. Они попадают на нескольких студентов, но до отвращения слаженно включаются в игру и выставляют разные картины напоказ: кто-то видит, как братья снова ругаются, кто-то видит Регулуса, с отвращением смотрящего на Сириуса и Уолсон — каждой группке свой спектакль, в зависимости от удобства демонстрирования. Они почти не разговаривают, и в какой-то момент это неожиданно начинает давить. Когда они в очередной раз оказываются совсем одни, даже бубнёж Элизабет о предстоящей свадьбе не может прервать неловкую паузу между парнями. Старший Блэк всеми силами оттягивает самый неприятный момент, который бескомпромиссно нагоняет, стоит задержать взгляд на младшем. Чувство вины клокочет изнутри, вмазывая по желудку. Сириус задаётся вопросом, какого хрена это снова началось, набрасывает себе же аргументов, что это слизняку должно быть стыдно, что это он ввязался в отвратительную компанию и стал классическим представителем благородного семейства . Не он, не он, не он! «А что сделал ты, Сириус?» — подлый голос совести довольно вонзает пару игл следом. — «Ты оставил их. Оставил его». Нужно прекратить поток сознания, который находит ответ на каждое его оправдание и заставляет чувствовать себя последним ублюдком. Намного легче притворяться, что всё хорошо, когда не видишь живое напоминание о своих поступках. Живое напоминание, которое своим острым языком только подливает масла в огонь. Голос внутри смеётся, но Сириус не может перестать врать себе — слишком далеко зашёл. Регулус оборачивается, и старшему кажется, что этот засранец знает, о чём он думает. Бродяга грубо швыряет в него «что уставился?» и приобнимает Уолсон чуть крепче, не из одной только необходимости удерживать её, но ещё и из желания ощутить поддержку, пусть девушка об этом сейчас и не узнает.