Амортенция

Они выходят, хвала Мерлину, в известной всем части замка: неподалёку кабинет Минервы МакГонагалл и класс ЗоТИ. Придётся снова спускаться, но на этот раз по обычным лестницам. Через пару шагов Элизабет заявляет Сириусу, что хочет в туалет. Младший Блэк закатывает глаза, не скрывая усталого вздоха, но соглашается остановиться возле ближайшего женского. 

— А если там кто-то будет? — всё-таки роняет слизеринец по пути. — Понадеемся, что нет, — серьёзно отвечает гриффиндорец. Уолсон исчезает за дверью, а эти двое остаются в коридоре возле окна.

***

Элиз обливает лицо ледяной водой и смотрит на себя в зеркало: обветренные губы, слегка покрасневшая кожа, бьющие жизнью глаза. Любовь прожигает изнутри, хочется лечь в снег — жаль, что до зимы далеко. В туалете прячутся ещё две девчонки: Мэри МакДональд и хаффпаффка, которую Элиз не знает. Блондинка споласкивает руки и думает только о том, как бы побыстрее вернуться к Регулусу. Ей совсем не страшно, что все мысли занимает один человек, что перестаёт волновать вообще всё остальное. Ничего не интересно. Только слизеринец, чьё сердце ей под силу растопить. Элиз всегда тянуло к холоду, всегда имелась необходимость остужаться о кого-то. И теперь она нашла е г о. — Эй, Уолсон, есть сигаретка? — заметив задумавшуюся мародёрку, спрашивает Мэри. — Уолсон? — М? — отвлекается гриффиндорка. — Нет, мои в спальне. Может, у Реджи есть. 

— Реджи? — переспрашивает МакДональд. — Что за Реджи? — Регулус Блэк, мой парень, — пожимает плечами, отходя от раковины. — Твой… кончай шутить, Уолсон, я просто хотела покурить, — усмехается девушка. — Шутить? — непонимающе переспрашивает Элиз. — С каких пор ты вообще про существование слизняка вспоминаешь? — смеётся. — Ладно, я пойду. — Что ты сказала? — бесцветным тоном произносит Уолсон, одним рывком преграждая девушке путь. — Повтори. — Какого хрена?! — сбоку восклицает хаффлпаффка. — Повтори, что ты сказала! — рявкает блондинка, схватив за грудки девушку, что выше неё сантиметров на десять. — Да что с тобой?! — Мэри дёргается, но не может вырваться. — Раньше у нас были разногласия, да. Но заруби себе на носу: Реджи — любовь всей моей жизни. Спизданёшь ещё хоть слово про него, и я тебе врежу. Поняла? — сверлит МакДональд злыми глазами. — Ладно, Мерлин! Отпусти меня, — ей почему-то становится страшно. 
 В словах Элизабет нет надежды на иронию, все её слова серьёзны и агрессивны, и Мэри ловит где-то на уровне животной интуиции: опасность реальна. Если она не выберется, попадёт под этот танк. Но бледные пальцы отпускают её, и Уолсон с победной усмешкой отходит в сторону, позволяя девушкам выйти. — Пизданутая! — кричит Мэри, выбежав из туалета.

***

— Покурим? — необдуманно срывается с губ Сириуса, когда Элиз оставляет их наедине Ответом следует кивок со стороны вымотанного Регулуса. Старший Блэк озирается по сторонам и достаёт сигарету, убедившись, что коридор пуст. Встреча с аврорами, должно быть, в самом разгаре, и надежда попасть на неё уже почти не подаёт признаков жизни. «Одну» — поясняет Бродяга, решив, что им нужно экономить время, а Уолсон может выскочить из туалета в любую секунду. Сириус поворачивается к приоткрытому окну, поджигает сигарету маггловской зажигалкой. Его брат снова непонимающе смотрит: зачем, если есть палочка? Гриффиндорец делает две небольшие затяжки и передаёт сигарету слизеринцу, который аккуратно перехватывает фильтр двумя пальцами. Они очень давно не проводили время подобным образом, и об этом думают сейчас оба. Регулус стоит, подпирая поясницей подоконник, и сверлит взглядом треклятую дверь женского туалета. Затягиваясь, он осознаёт, что брат курит ту же марку, что и он. Болезненно усмехается. Сириус смотрит в окно, делая вид, что ему очень это интересно. — Я убью того, кто это вытворил, — цедит Бродяга, принимая сигарету обратно.

 — И от меня привет передай, — прочистив горло, произносит Рег. — Наверняка это Нюнчик. Кто из ваших ещё мог это сделать? — задумчиво спрашивает гриффнидорец. — Из⠀н а ш и х⠀? — выразительно переспрашивает юноша. — И как бы человек в слизеринской форме незаметно протащил зелье в ваш балаган, гений? — Да как угодно. Хер знает, на какие уловки вы готовы пойти. — Нет, Сириус, — ровным тоном обрывает. —⠀Т а к⠀подставляют только свои. Ищи среди гриффиндорцев. И научись уже быть разборчивее в связях, ради Мерлина, — затягивается, забирав сигарету себе. — Разборчивее?— поворачивает голову к брату. — Сам-то свою шайку видел? — Мне никто Амортенцию не подливает, — отзеркаливает словесную атаку, но внутренне ощущает, что доля правды в словах гриффиндорца есть. — Так или иначе, не допускай глупую ошибку, не вали на чужих, пока не проверил своих. Но, если это кто-то со Слизерина, я даю тебе слово, он за это ответит. — Мерлин,— затягивается, когда сигарета вновь оказывается у него. — Ненавижу, когда ты прав, — морщится. — Идёт. Из туалета выбегают две девчонки, Регулус толкает брата плечом и сжигает сигарету дотла, избавляясь от следов. Уолсон показывается в дверях, немного растрёпанная, но гриффиндорец подрывается в сторону убегающей МакДональд. 

 — Нет, — младший Блэк хватает его за локоть, поняв, что тот хочет сделать. — Ты обещал, что не оставишь её со мной, — в глазах Блэка едва ли не паника. 

 — Минута, Рег. Я должен объяснить всё Мэри, иначе будет пиздец. Минута, честно, — он убегает за девчонкой, не слушая ответ.

***

Регулус смотрит на Уолсон, которая теперь не имеет никакой сдерживающей силы, и до него, в отсутствии Сириуса, доходит, на какой кромешный ад он подписался. Нужно было послать их обоих к Мордреду, когда был шанс. Нельзя было соглашаться из-за своих глупых чувств, брату всегда было на них плевать. А теперь он, как обычно, вляпывается в дерьмо из-за него, разгребает последствия, позволяет себя использовать. Наслаждается этими иллюзорными минутами близости, фальшивыми надеждами на восстановление былых отношений. Блондинка берёт его за руку, очень осторожно, потому что всё ещё помнит его слова, но сдержать себя становится очень трудно. Глаза у Регулуса печальные, и Элиз будто чувствует его боль под слоем приворотного зелья. Слизеринец, конечно же, тотчас высвобождает руку и отходит от девушки. 

 — Я сказал: не прикасайся ко мне, — жёстко произносит юноша, пытаясь отпугнуть. 
 — Сириус думает о тебе, Рег, — в здравом уме она бы никогда не произнесла этого. — Я знаю. Он тебе этого не скажет, но я знаю.

 — Да что ты о себе, возомнила? — Блэк почему-то пугается её слов, от них становится больнее. — Никогда не забывай об этом, — её глаза до сих пор затуманены, но фраза произнесена очень серьёзно. 

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — скрещивает руки на груди, защищаясь.

 Мимо неё проходят все его оскорбительные злые реплики, Элиз не способна их улавливать. Поэтому на очередную колкость блондинка улыбается, снова ощущая желание повторить попытку и прикоснуться. Из-за поворота очень некстати доносятся голоса, и Блэк, едва почуявший намёк на спокойствие, напрягается снова. Цедит сквозь зубы ругательства, сам хватает гриффиндорку за руку и в несколько быстрых шагов переходит на другую сторону коридора. Здесь узкая лестница, ведущая на следующий этаж, и Регулусу катастрофически не хватает времени, чтобы придумать план. Он подталкивает притихшую от шока [и своего счастья] Уолсон к проёму, обеспокоенно поглядывая на самый верх лестницы, в надежде, что оттуда никто не будет спускаться.

 Слизеринец быстро ослабляет её мозолящий глаза красный галстук, стягивает его с девушки и кладёт в карман собственных брюк. Теснит её к себе, стараясь закрыть как можно больше, чтобы никто не заметил, и обнимает, аккуратно наматывая на руку узнаваемые светлые волосы. Элиз жмётся к нему очень плотно, Блэк чувствует жар её тела, слышит, как сильно сносит ей дыхание. Сириус не простит ему, но об этом он подумает после. Сейчас нужно поступиться всем чем только можно. Уолсон обнимает его за шею, пальцами гладит кожу и, стоит ему подумать, какая же она мелкая, наклоняет его к себе ближе. Светлые волосы на ощупь жёстче, чем ему казалось, и силы в девчонке больше, чем он рассчитывал. Элиз кусает верхнюю пуговицу его рубашки, горячо выдыхает в кадык. Блэк прикусывает губу и сглатывает, ощущая замешательство вместо отвращения. Ему не противно. Ему… странно. — Эй, это не Регулус там? 

 Слизеринец вздрагивает, услышав голос знакомого с Рейвенкло. Нельзя отвечать, нельзя даже шевелиться. Если Уолсон будет опознана, в лучшем случае пострадает репутация, в худшем — жизнь. И не только его. Элиз забирается холодными пальцами под рубашку, отчего Блэк напрягает пресс и тяжело выдыхает. Гриффиндорка ведёт губами по его коже, дотягивается до подбородка, прикусывает как-то по-собачьи. Венка на его шее вздувается не от раздражения. Блять, это становится совсем ненормальным. Девушка шепчет его имя, проворачивает языком раз за разом, обнимает правой рукой, просчитывая пальцами позвонки. 

 — Рег? 

 Слизеринец опускает своё лицо ниже, выжигая внутри страх. Каким-то неосознанным движением убирает с её лица прядь, отбрасывая назад. Рейвенкловец подойдёт, если не поймёт, что Блэк занят. Парень держит гриффиндорку за талию, но чувствует, что Уолсон контролирует его не меньше — в её теле, кажется, сплошные мышцы. Девушка дышит так громко, что его слух способен улавливать только этот звук. Она держит его за загривок, как щенка, и смотрит в упор, прямо, без уловок. Регулус сглатывает снова, хочет облизнуться, но понимает, что уже в такой близости к ней, что языком проедется по губам Уолсон. Этого не должно произойти, этого по многим причинам существовать не должно. Девушка шепчет ему в рот его имя, носом мажет по коже, почти извивается. Блэк чувствует: сделает неверное движение, сорвёт хлипкие тормоза, потому что никакого контроля и податливости у блондинки нет. Шаги рейвенкловца слышатся снова, на этот раз, удаляющиеся. Он точно решил, что Рег там безмятежно целуется с какой-то девушкой, и, как только слизеринец ощущает свободу, он рывком отстраняется от Элиз. Между ними не было поцелуя, но её губы⠀п р а к т и ч е с к и⠀проехались по его, и этот факт беспокойно бьётся в голове. У гриффиндорки в глазах плещется исступление, полыхает нездоровый огонь. Она ведёт языком по своей нижней губе и смотрит хищно, будто готовится к прыжку. Регулус выбирается обратно в широкий коридор и впопыхах тянется к палочке — чует, что дело пахнет жареным. Она хочет ещё и явно сделает многое, чтобы это получить.

 — Нет! — угрожает ей, ругая про себя Сириуса на чём свет стоит. 

 — Реджи, — делает шаг к нему, склонив голову в бок. 

 — Тихо, Уолсон, — шипит, всё ещё наставляя на неё палочку. — Отойди от меня. 

 — Я хочу ещё, — девушка улыбается, но он ощущает опасность. — Ты ведь почти меня поцеловал!

***

— Ты что сделал?! — голос внезапно появившегося старшего Блэка вызывает у младшего вздох облегчения, но сразу после приходит неутешительное напряжение. 

 — Пришлось, — огрызается Регулус, обращая внимание на то, что девчонка, кажется, поняла отказ. 

 — Ты совсем охуел?! — Сириус выглядит бешеным. — Хер в штанах удержать не можешь?!

 — Это мне говоришь ты?! — дыхания от возмущения не хватает. — По-твоему, я этого захотел и воспользовался её состоянием? Мерлин, у тебя мозгов не прибавилось ни грамма. 

 — Да как ты смеешь! — старший Блэк молниеносно достаёт палочку и наставляет на брата. 

— Экспеллиармус! — звенит женский голос, прежде чем кто-либо из присутствующих успевает перейти к действиям. Оба синхронно поворачивают голову в сторону стоящей неподалёку блондинки: у неё сосредоточенный вид, будто бы и нет никакого вмешательства зелья. Девушка зло смотрит на Сириуса и убирает палочку, заправляя её куда-то за юбку. 

— Уолсон! Ты атаковала меня… — Бродяга растерянно смотрит на неё и на свою отлетевшую палочку. 

— Обезоружила, — поправляет гриффиндорка. — Не смей нападать на Реджи.

 Младший Блэк, не выдерживая напряжения, начинает нервно смеяться. Элиз встаёт перед ним и всё ещё встревоженно смотрит на Сириуса. Пользуясь ситуацией, Регулус отдаёт девушке красный галстук, с трудом подавляя смешки злой иронии. Вряд ли его брат даже в своих худших кошмарах мог представить, что кто-то из его ненаглядных друзей вот так легко перейдёт на сторону слизеринца. Да, не по своей воле, но выражение лица гриффиндорца, его лёгкая разочарованность, заставляет младшего Блэка невольно наслаждаться ситуацией.

 — Похоже, у меня появилась защитница, — кривит губы, поправляя чёлку. — Тебе лишь бы прятаться за чьей-то спиной, — ноздри старшего Блэка раздуваются, демонстрируя его злость. — А тебя сильно это задело, правда? — оскорбления отскакивают от слизеринца, как от зеркала. — Не волнуйся, я не собираюсь отбирать у тебя подружку. — Заткнись, Регулус. Во имя Мерлина, завали уже, — скалится Бродяга, бросая тяжёлый взгляд на Уолсон. — Если ты хоть пальцем её тронешь, клянусь, я тебя уничтожу. 

 — Я так не думаю, Сириус, — неожиданно серьёзно отвечает, дёрнув плечом. — Но чтобы с ней ничего не случилось, тебе достаточно не оставлять её со мной наедине, — усмехается. — В следующий раз я не буду нянькой. 
 — Следующего раза не будет. Шагай к Подземельям, — гриффиндорец всё ещё взбешён и не пытается это скрыть. Регулус принимает решение позволить брату оставить за собой последнее слово в этой перепалке — у него уже нет сил спорить с ним по новой. Это же читается и в поведении Сириуса — в противном случае он бы не остановил поток своих угроз. Слизеринец высокомерно хмыкает и разворачивается в нужную сторону. Стоит ему сдвинуться с места, Элиз сразу следует за ним, и старший Блэк, в которой раз за день тяжко вздыхая, замыкает эту цепочку. Бродяга прокручивает в голове минувшее происшествие, гадая, правда ли собирался атаковать брата всерьёз. Решение оставить с ним Полоску было спорным, но не необдуманным: Сириус знает, что на слизеринца можно положиться, а их обоюдные угрозы, на деле, скорее привычная форма общения. Однако мысли о том, что его брат и Уолсон едва не поцеловались, Бродягу не отпускают, неприятно комкаются на задворках сознания. Они добираются до Подземелий, где гуляет привычный Регулусу сквозняк. Остаток дороги они проводят в поразительной тишине, несмотря на очередные несдержанные порывы Уолсон взять слизеринца за руку — пару раз он даже позволяет ей это сделать. Младший Блэк доводит гриффиндорцев до двери кабинета, в котором их друзья готовят противоядие. Сириус поджимает губы, понимая, что теперь нужно прощаться, только нужные слова никак не идут, не планируют случаться. Он смотрит на брата, надеясь, что Элиз не запомнит этот взгляд, а если запомнит, то не скажет об этом. 

 — Спасибо, — слишком тихо для шумного гриффиндорца произносит Бродяга. — Я вернусь за долгом, — с напускным высокомерием отвечает слизеринец. Сириус кивает, наклоняется к Уолсон и врёт ей, что за дверью у неё и Регулуса будет свидание, поэтому сейчас ей нужно войти внутрь и подготовиться. Девушка шумно вздыхает, предвкушая, и безоговорочно верит Бродяге. Не только из-за действия зелья, но и потому что в ней уже седьмой год заложена эта привычка. Блондинка подмигивает младшему Блэку в полумраке Подземелий и заходит в кабинет. Сириус наваливается на дверь, подозревая, что девушка захочет выбежать сразу, как только обнаружит Люпина и Эванс. Ему нужно пойти следом и помочь друзьям. Но напротив него всё ещё стоит Регулус, будто на ходу придумывающий причину, чтобы задержаться. Только причины этой нет, отчего торчать на месте становится попросту глупо. Младший Блэк поворачивается в сторону выхода, надеясь попасть хотя бы на финал встречи с аврорами и узнать, как дела у остальных. Он делает несколько шагов, останавливается и поворачивается к Сириусу, до сих пор держащему снаружи дверь. — И не забудь начать со «своих», — роняет Регулус. — Вали уже, — незамедлительно отвечает ему брат, усмехаясь. — Зануда. 

Между ними в пыль стираются «будь осторожен» и «прости» — никто даже близко не готов это озвучивать. Младший Блэк закатывает глаза и удаляется, пряча в грудной клетке ноющее сердце. Сириус открывает дверь и скрывается в кабинете, ощутив, что ему лучше справиться со взбунтовавшейся Уолсон, чем с огромным комом эмоций, накатившим на него в последний момент.