братоубийство - не выбор для всех

С того момента, как Антон появился в доме, прошло уже два дня и все это время он лишь спал, периодически просыпался, просил воды, и возвращался обратно в сон, словно пытался подстроиться в привычный образ жизни. Арсений же всё это время молчал, беспрестанно сидел за столом, читал новые сводки из газет и читал книги о медицине, изредка выходил покурить и еще реже заглядывал в спальню, дабы убедиться что военный в порядке и, может быть, проверить у него наличие температуры. Стены, что были отделаны темными тонами, стали чуточку светлее, вечно завешанные плотные занавески сменились полупрозрачным тюлем и были широко распахнуты, даже постельное белье было белым. Антон попытался нарисовать в голове хоть примерный портрет обитателя этого дома и по совместительству человека, спасшего ему практически жизнь, собирая по кусочкам, как пазл, его образ. В воображении возникли острые черты лица, тонкий нос, точеные скулы, резкая линия подбородка и большие голубые глаза, просвечивающие солнцем. Андрогинность его образа усиливали обрамляющие лицо шоколадные полу кудри. В какой-то момент в голове промелькнула мысль, что Антон не мог так детально его рассмотреть и запомнить, но его творческий склад ума всегда это отвергал, запоминая различные детали всего, что было вокруг. И в этот же момент он осознал, что сейчас Арсений сидел на корточках, прямо перед ним, и смотрел снизу вверх, своим обеспокоенным и изучающим взглядом, на протяжении как минимум нескольких минут. — Я боялся, что ты уже не оклемаешься, — эти слова, что он только что произнес, были первыми за последние два дня и это странно. Он не пытался завести бесед даже когда видел, что Антон в очередной раз просыпался. Хотелось, чтобы они очень много разговаривали о разных вещах, начиная жизненными делами и проблемами и заканчивая политикой. Разговоры о политике, кстати, были бы не менее странными, чем его молчание. — М-м? — Антон вдруг отвлекся от своих мыслей и посмотрел прямо в глаза. — А, нет, всё в порядке. Просто немного нервными выдались последние недели, — он свесил ноги с кровати и спустился на пол. Теперь рассмотреть его было можно куда отчетливее. — Простите, что заставил волноваться. — Главное что сейчас всё хорошо, верно? — Арсений запустил свои руки в карманы бежевых брюк и покачивался вперед-назад. — Ты голоден? — Верно, — Русый смущенно заправил волосы назад, как будто к нему впервые обратились с таким трепетом. — Да. Если вы не против, то я что нибудь приготовлю, хорошо? — Конечно, как тебе угодно. Но тебе бы еще полежать, а у меня уже готово, — Арсений указал рукой на выход, выполнив приглашающий жест. — Поэтому, прошу.