братоубийство - не выбор для всех

Арсения мучила эта война. Он был рад воевать за родину, но воевать не против таких же, как он. Встретить, вот так вот в лесу, парнишку из вражеского ополчения было слишком неожиданно. Никто не говорил и не предупреждал, что все будет так. Оплот сонно-ленивого спокойствия в монохроме мельтешащих событий, тысячи томных отражений в зеркальном коридоре общего мягкого равнодушия, стеклянный перезвон хрустальных ангелов на рождественской елке… Всё это он старался оставить позади, забросить лениво в коробку: «не думать, не вспоминать»; стереть себе шелковый поток воспоминаний-мыслей, как делал с другими проблемами, освобождая от груза прошлого, но не имея возможности освободить себя. Больше всего пугал Антон. Он ходил тенью, вальяжными шагами меря пространство; стремительно, подобно коршуну, скрадывал натянутое тетивой расстояние между ними — нос к носу, — изучал и с пушечным залпом пятился. И сейчас делал это снова. Арсений на такое поведение лишь щурился, скептически поглядывая на парня. Он рассеянно качнул головой; взгляд Антона — рассадник чертей. Они знают друг друга всего ничего, но оба так привыкли к вязкой суете; когда кто-то швыряет в стену разорванные газеты и мрачно обхаживает взглядом грязное зеркало, пока на дом не опустится ночь. — Когда придёт лето, что будешь делать? — спросил он, кроша хлеб в свой суп, иначе он был что вода, только с кусочками лука. Когда Арсений обернулся, Антон смотрел на него, склонив голову набок; и его голубые глаза глядели на него со снисходительной, тоскливой насмешкой. Он не верил, что сможет закончить дела до этого момента, а война была еще далека до финала. — Я хочу уехать куда-то, когда все образуется. Прослежу, чтобы ситуация немного наладилась. И тогда, может, куда-то съезжу. — В Мексике сейчас хорошо, спокойно, — тихо, безэмоционально сказал Антон. — Недавно прилетала весточка оттуда. Арсений положил свою ладонь поверх его локтя и постарался улыбнуться. Последний вскинул на него удивлённый взгляд, и они смотрели друг другу в глаза несколько мгновений. В глубине души оба не верили, что эта братоубийственная война подойдет к концу когда-нибудь. — Надежда есть всегда, — улыбнулся Арсений и, подняв руку, легонько, шутливо стукнул Антона по кончику носа. — Хочешь увидеть какие-нибудь персиковые сады? — В Мексике растут апельсины, — возразил тот. Арсений рассмеялся, и на его смех вдруг захотелось улыбаться. — Тем лучше, — кивнул он. — Давно не ел персиков и апельсинов.