братоубийство - не выбор для всех

Арсений устало повалился на кровать, перевернувшись на спину и замер, когда Антон лез под руку и улегся ему на живот, прям сверху. Дыхание щекотало переносицу, у Антона в лёгких застревал воздух и он считал секунды, пока на него смотрели своим внимательным взглядом чужие глаза. Даже сквозь одеяло можно было почувствовать, как он едва дышал. «Не моргает», кипятилось внутри и Антон хотел дернуться, но руки его удерживали крепко. — Закрой глаза, — требовательно велел Арсений, чувствуя под одеялом недовольное шевеление. Путей к отступлению нет и в следующую секунду Антон прикрыл веки. Вокруг — темнота, никаких звуков, только частое, сдавленное дыхание. Дыхательные пути были словно перекрыты, и начала кружиться голова, в висках отбивал свой ритм учащенный пульс. С ней в унисон пульсировало спазмами тело. Антон видел лицо бело армейца совсем-совсем близко, когда в глухом молчании распахнул глаза. Взгляд сквозил терпким, животным страхом. Арсения хотелось настоятельно от себя оттолкнуть, но руки не слушались, их словно парализовало — так бывает, когда погружаешься под толщу тяжёлой воды. "Если всё это мне мерещится," — думал Арсений, — "то пусть мерещится где-нибудь в зарослях Мексики — там, где счастье измерялось бы ложками, и хотелось бродить по затопленным улицам даже во время сезонных дождей". Цветные стеклышки сна рассыпались в темноте с таким же трепетом, с каким он смахивал со лба Антона не чесаную копну волос. Матрас натянуто прогибался под весом тел, и даже с плотно закрытыми глазами он чувствовал на себе этот взгляд полный надежды. Рассказывая о своих мечтах и планах, Арсений цеплял пальцами узлы браслетов — они больно шлепали по запястью и поэтому Антон морщился. Делал вид, что не чувствует, пока сердце ухало вниз, потому что такие же сны снились и ему. Только сейчас Антон в полной мере смог осознать, как этот человек за несколько недель стал ближе любого в этой стране. Он, обычно избегавший ненужных прикосновений и отчаянно державший личные границы, сейчас лежал прижавшись к, казалось бы, совершенно неожиданному человеку в его жизни. Однако, в этом человеке было что-то очень родное и домашнее. Арсений накрыл своей ладонью ладонь Антона, словно успокаивая его, отчего по спине пробежали мурашки