that xx .

Алишер прочищает горло. Агата Кристи, ага. Азиз сообщает, что судя по сигнальному электронному журналу, кто-то из теней был в трэп-хаусе минимум трижды. Ну а работающие на обычном электричестве камеры в это же время, естественно, отключались. Ой, как удобно. Ой, как удобно не выдавать разрешения на установку наблюдения на тех же омега-частицах, что питает освещение. Застать его здесь не сложно от слова совсем, и мало того, что визит одного из черноглазых в принципе нервирует, так ещё и в его отсутствие. На секундочку, какого хуя? Он не нарушает ни один из множества своих договоров (по крайней мере, ничего серьёзного точно не делал), а напрямую ведь не спросишь, все начинают в дурачков играть, когда речь заходит о тех, кого документально вообще не существует. Да и как этот разговор будет выглядеть? Извините, где я обосрался, что ко мне домой мертвяки ходят? Даже если технически они живые, то никаких ассоциаций, кроме как со смертью, лично у Алишера тени не вызывают. С учётом того, что его в это время здесь не было, то ничего смертельного, лол, но мысль о том, что он мог прибавить проблем Андрею, нихуя не радует. Андрей живучий как таракан и мастер ныкаться так, что хер найдёшь, но тревожность такая штука. -Может, вы о себе уже подумаете? - абсолютно по-старчески ворчит Азиз. Алишер выныривает из собственных размышлений и вытаскивает изо рта многострадальные ногти левой руки. Ну вот, опять себе маникюр испортил. -О чём ты, старик, я постоянно о себе думаю, - хмыкает он, но как-то рассеянно. Восстановленный ноутбук стоит перед ним открытый, а флешка, сука, так и манит. Алишер запихивает себе в рот столько салата вместе с варёной курицей, что с трудом шевелит челюстями. Он скашивает глаза на каменное лицо Азиза поверх верхнего ребра крышки ноутбука. Тот одаривает его сердитым взглядом. Доверяй, как грится, но проверяй; Алишер уже убедился, что Азиза во все эти визиты не было дома, а то на одном только доверии доезжаешь до пыточного стула. Хотя на секунду ему становится неудобно, потому что если Азизу не доверять, то кому вообще можно? Бля, да он и себе-то не доверяет. Азиз, вообще, прав, потому что их связь с Андреем является обоюдоострым мечом и достаточной причиной прислать сюда одну из смертоносных черноглазых шавок, а он.. наверное, не слишком-то осторожничал последнее время. -Да ну его нахуй. Алишер захлопывает ноутбук. У него и без этого говна много дел, через несколько дней ещё и надо принести свою жопу на встречу с Федей, чтоб эта змея очковая своим хвостом подавилась. Он знает, что наёбывает себя, отговариваясь какими-то там делами, псина уже заинтересованно водит носом, но если не отговаривать себя от прыжков голой жопой в крапиву, то быстро можно привлечь внимание известно кого. Алишер переслушивает трек в сотый раз, чтобы придумать обложку для него, и в голову лезут только интеллектуально-концептуальные мысли о белых глазах Лёхи. И ассоциации, и смотрелось бы просто секси. Вот бы Лёху можно было сфоткать для обложки, но он вряд ли даст своё согласие на участие в столь сомнительных делах. Особенно, если вспомнить, что в городе он видел его без линз всего раз, и то не факт, что это был он. Алишер припоминает, что пока Лёха возил его после возвращения, то не снимал шлем. Он заламывает брови и отдёргивает руку ото рта. Загадки-хуядки, чтоб их. И до Андрея не доебёшься с интересным вопросом. -Меня пытаются извести любопытством, это диверсия, - жалуется он Азизу, когда вылезает из студии. Азиз сочувственно, но как-то напряжённо хмыкает. Алишер спрашивает у Славы, не хочет ли его папочка подработать фотомоделью, хотя соседствующий чат как раз-таки с Лёхой. Тот предлагает в ответ самый скучный вариант: спросить у Алексея напрямую. "Если бы я хотел спросить что-то у Алексея, то написал бы Алексею" Почему-то звать Лёху полным именем кажется чем-то смешным. Если б Слава ещё и по отчеству звал.. был бы шанс, что из-за ассоциаций с Бледным и остальными важными жопами, что его сквикало. Но это не точно, это же Славик. "Ты уже и его номер достал?" "Естественно" "Его самого тоже" "Достал" "Ахах" "Это несложно" Алишер невольно лыбится. Без Андрея немного тревожно, но их переписки со Славой можно вместо подорожника прикладывать. Он делится со Славой идеями по поводу обложки и получает одобрительный отклик, но и подтверждение мыслей о том, что Лёха нахуй его с такими идеями пошлёт, с его-то любовью светить еблом только на обложки треков Моргенштерна и сниматься. В новостной ленте сплошь единороги и радуга из жопы (упс, кажется, она не совсем легальна) о том, как страна встаёт с колен. Что ж она встаёт и встаёт, но никак не поднимется, как будто тесто с испорченными дрожжами. От пропаганды у него уже башка раскалывается, если честно. Ирония. Алишер с тяжёлым вздохом блокирует телефон. В этих ваших интернетах трудно найти правду с того момента, как чипы стали привязкой ко всему. Никакой тебе анонимности, а присаживаться на бутылку за статью или неосторожный твит никому неохота. Он знает, что некоторое количество безопасных для режима мамкиных активистов никто не трогает специально, но что меняет капля в море? Конечно, Андрей не эксклюзивный случай гения, и таких же сычей наверняка ещё какое-то количество по стране можно насчитать, кого не отследишь через паутину, хорошо бы, чтобы и в рядах реальной оппозиции они были, т... Алишер встряхивает головой. Так, йопта, он аполитичен. Кто бабки платит, тот его и танцует. У него сэйфед спейс для диванных революционеров, которые только и делают, что бубнят что-то в комментариях к его трансляциям на тему политики и его продажности. Ему-то чо до них, его жопа в тепле, он её столько времени устраивал. Дело вовсе не в том, что он продолжает по инерции, не имея выхода, кроме того, который заканчивается смертью по "естественным причинам, никакого криминала". Алишер смотрит на своё отражение в большом зеркале над раковинами. Какое, однако, экзистенциальное утро. Три шестёрки над бровью иронично напоминают ему о том, как он собирался прожить свою жизнь. Ха-ха. Это что такое? Алишер наклоняется вперёд, к зеркалу, держась за окаймовку круглой раковины, и сладко улыбается. -Был ссыклом, им и остался. Наслаждайся тем, что у тебя есть. Или решил быть богатым и грустным? Он напоминает себе о том, что сожалений в его рационе не существует, и уходит от мыслей на тему политики и просранной свободы в работу. Через три дня он снова сидит в ебучем кабинете с длинным столом. Алишер не стесняется и подсовывает себе под жопу ногу в чёрной кроссовке; он приезжает, полностью одетый как самый чёткий пацан на районе, и Федя смотрит на него со смесью непонимания и жалости. Алишер смотрит не на него, а в бумажки; в висках мгновенно начинает свербить, но к своему удовлетворению он обнаруживает, что контракт на рабство волшебным образом превратился в стандартный акт о неразглашении с некоторыми поправками по ветру вроде согласия на другой тип чипа, отличающийся от среднестатистического. На всякий пожарный Алишер перечитывает всё раз десять, пока Федя пыхтит через стол от него. Справедливости ради, если бы не эта очковая змея, то Алишер подписал бы всё в прошлый раз, не глядя. Он бросает на Федю взгляд исподлобья; большой прямой нос того отбрасывает тень на половину лица, когда тот сидит, склонив голову и подперев её рукой. Даже интересно, он должен быть благодарен или это была часть разводилова за авторством старикана? Федя скашивает на него глаза и приподнимает брови. Алишер не находит ничего умнее, чем повторить за ним. За дверью, в коридоре его ждут. Алишер втайне (не особо) надеется, что ему снова щедро выделят одного капитана в роли водителя, но, кажется, его пытаются припугнуть, чтобы выёбывался поменьше. Но если старикан надеялся испортить ему хотя бы настроение, то стоило позвать кое-кого, кто выглядит как пятнадцатилетняя любительница мефедрона. Перед ним же невысокий парень в тонком свитере, заправленном спереди в тёмно-синие джинсы, с пушистыми кудрявыми волосами и высокими скулами, в светлых перчатках и солнцезащитных очках в тонкой оправе, но с чёрными стёклами. Под ниспадающими до костяшек пальцев рукавами свитера спрятаны окольцованные кандалами-браслетами запястья. -Ох, какие люди и без охраны, - ироничным тоном говорит Шарлот; что-то подсказывает Алишеру, что достаточно живой и переливающийся мелодичностью голос и достаточно безобидный внешний образ конкретно этой тени прибавляет в его глазах очков симпатии. Алишер машет рукой. -Я пытался, но старикан Азиза постоянно обратно отсылает, больно надо его туда-сюда дёргать. Да и чего мне бояться в такой компании? Алишер подмигивает, и Шарлот улыбается уголками синеватых губ. Он отталкивается от стены и лёгким движением кисти манит его за собой. В рукаве свитера мелькает красный огонёк. Алишер ловит на себе взгляд со стороны и замечает в ответвлении, мимо которого они проходят, Анатолия. Не желая видеть его собеседника, он отворачивается и засовывает обе руки в карманы чёрной спортивной кофты на молнии, хотя есть шанс, что если ещё поводить носом, то можно будет и Лёху наверняка обнаружить. Настроение крайне непостоянное в последнее время и портится по щелчку пальцев. На улице Шарлот вежливо даёт ему время перекурить. Погода пиздецки унылая, как будто они в ебучей северной столице. Алишер знает, что задушевных бесед с кем бы то ни было, хоть как-то связанных с верхушкой режима, вести не стоит. Ни с кем не стоит, если честно. Но всю неделю тоскливо, дело даже не в конкретном месте, где он находится сейчас; он даже накатал пару невесёлых текстов и как-то уже традиционно скинул их Славику. Славик щедрый жест оценил, и это не может не греть. -Так, а чо ты вдруг водилой заделался? Работа перевелась, что ли? Шарлот издаёт смешок и поправляет сползающие очки, из-под которых на мгновение показываются полностью чёрные глаза, являющиеся спонсорами мокрых подштанников и неприятных мурашек каждой государственной содержанки. -У меня всегда будет работа, о чём ты? - саркастично говорит Шарлот. - Ты отлично знаешь, что не ведёшь себя примерно, откуда такие вопросы? Алишер легко пожимает плечами. Ему просто попиздеть охота. Разведать, так сказать, обстановку. Может быть, узнать мимоходом, совпадение ли то, что по его дому рассыпаны устаревшие носители информации, а в сигнальном журнале отметки о визитах всякой нечисти. Он склоняет голову к плечу и улыбается с хитрецой, прищурившись. -Наказывать меня будешь? Шарлот повторяет его движение. -Только если ты очень сильно хочешь. Очень сильно Алишер хочет только встряски, а то больно тошно всё. Вместо дома Алишер просит отвезти его по другому адресу, зная, что ему не откажут, и скидывает свою геолокацию Азизу. Егор встречает его сам, сонный и встрёпанный, в тапочках и халате, подметающем дорожку, с сигаретой в зубах. Он опасливо косится на водительское место, пока они здороваются. Шарлот отвечает ему ослепительной белозубой улыбкой. Когда Алишер забирает с заднего сиденья свою сумку, он оборачивается, положив ладонь в светлой перчатке на спинку соседнего кресла. -Не заигрывайся, Алишер, мне не хотелось бы, чтобы ты стал моей работой. Алишер смотрит на него несколько секунд пустым взглядом. Про себя он хмыкает. Ничего из ряда вон выходящего не произошло, чтобы такое говорить. Шарлот явно что-то знает, но вот что. -Если и заигрывать со смертью, то только с такой как ты, - негромко щёлкнув языком, хихикает он. Шарлот только снисходительно щёлкает его по кончику носа. -Пиздец, чел, - протягивает Егор, когда безликая машина выезжает за ворота, и трёт пальцами переносицу. - Я аж проснулся, увидев эту черноглазку. Где старый родимый Азиз? Алишер гыгыкает и суёт стик внутрь айкоса. Запах сигаретного дыма лезет в нос, но напрягает обоняние меньше обычного. Ярко-синяя сумка на золотой цепочке через плечо выглядит с чёрным спортивным комплектом от пумы на десять из десяти. -Азиз сегодня домохозяйничает, а меня подвозят крутые перцы. Егор ворчит, что для него это слишком круто; они поддерживают этот бессмысленный диалог ещё несколько минут, пока докуривают. Алишер пялится на забор, окружающий дом Егора, пустым взглядом. Он поворачивает голову, смотрит на сонное ебало друга и внезапно спрашивает: -Твою инсту ломали где-то на той неделе, когда я вернулся из увеселительной поездки со сломанным носом? Егор пару раз моргает и морщит лоб. Он отворачивается потушить сигарету о край урны и пожимает плечами. -Пытаются-то постоянно, но не припомню успешных потуг. Алишер только хмыкает. Тема с анонимом остаётся открытой. Могут ли быть связаны флешки и это сообщение, исчезнувшее без следа? Если даже кто-то не ломал, а просто заходил в аккаунт, то об этом бы узнал его владелец, а Андрей бы наверняка смог бы и чип нарушителя вычислить. Блять, надо отвлечься, он же буквально полчаса назад был в том месте, которое легко отбивает любое желание поиграться с огнём. Алишер перекидывает разговор в другое русло, схохмив на тему того, что совсем состарился и теперь трахается сексом по расписанию. Егор негромко гогочет. -Решусь предположить, что ты всё же не про тот раз, когда кинул меня. Выглядело как достаточно правдоподобная случайность. Алишер картинно закатывает глаза. -Не драматизируй. Но мужик тот же, деловой колбасой оказался, пришлось его свободной минутки почти целую неделю ждать. Егор хмыкает себе под нос, ясно выражая своё отношение к "деловым мужикам", с которыми случается секс в рандомных местах. Он заправляет кончики тёмных волос за уши и трёт свои глаза двумя пальцами, прежде чем просканировать свой чип на входе в дом. За спиной Алишера дверь сама бесшумно закрывается. -Чо я могу сказать, респект ему и уважуха за магические манипуляции с тобой, но предположу, что твоё желание побаловаться теперь рест ин пис. Алишер оставляет кроссы на стойке и без остановок проходит на кухню, чтобы запустить кофемашину. Егор на его хозяйничества никак не реагирует и, шаркая, заходит следом с минутной заминкой. -Ни-ху-я, - по слогам и чётко проговаривает Алишер. Он забирается на барный стул, подсунув себе под жопу собственную ступню, и подпирает голову расслабленным кулаком. Егор негромко присвистывает. -Сильно. Чо, так хорош? Алишер расплывается в довольной и слегка мечтательной улыбке. -Горячее фритюра в маке. Кофе будешь? А ещё загадочный как пиздец. Алишер прекрасно понимает, что думы о члене, это далеко не первое, что вызывает у него Лёха. Когда он его видит - это уже другой вопрос, там уже бразды правления берёт на себя псина. Горячий и загадочный - прямо классический типаж. Ну хоть что-то Алишера с классикой связывает. У Алишера негласный выходной, который он назначает себе сам, но у Егора сегодня ещё какие-то съёмки и дела, так что он не заёбывает его слишком долго. Однако, когда Азиз приезжает за ним, Алишер обнаруживает, что проебал где-то ключ-карту от студии, а остановок сегодня было-то всего ничего. -Чёрт, - бормочет он и устало трёт переносицу. Сделать новую не займёт много времени, но осознавать, что в том самом месте могло остаться что-то, связанное с открытием чего-либо внутри его непостоянного, но уже устоявшегося в этой роли дома, неприятно и неуютно. Чувство безопасности в любом случае ложно, но он и так там оставляет достаточно своего. Он проходит два квартала на своих двоих, закрыв ебло маской, спрятав руки в карманах кофты и оставив в кадиллаке приметную сумку. Он просто модник с татухой над бровью, ничего необычного. На КПП ему приходится и лицо показать, и дать просканировать чип, и дать пояснение, какого хуя он ни с того ни с сего обратно прискакал, прежде чем попасть во внутренний двор. Невдалеке от закрытой двери со сканером стоит Анатолий и пустым взглядом смотрит перед собой. Он держит между пальцев сигарету, на его плечах строгое чёрное пальто с прилипшими к подолу сзади белыми шерстинками. Алишер щёлкает футляром айкоса, и взгляд Анатолия мгновенно приобретает ясность и остроту и мечется к нему. -Моргенштерн, - со странной интонацией говорит он вместо элементарного приветствия. Ну, Алишер бы и сам себе респектов не кидал. Алишер салютует рукой с айкосом. Он воспитанный мальчик. -Драсьте, Анатолий Анатольич. Иногда он удивляется тому, как долго этот человек держится внутри страшного государственного аппарата, при этом не скрывая своей не особенной благосклонности к оному. Наверное, не будь Анатолия, и бюджетные медицинские учреждения совсем загнулись бы, опустошённые до самого дна вороватыми представителями местных властей. Мировой мужик, Алишеру до него как до Луны пешкодралом, но он не особо и стремится. Вон какой он вечно усталый и озабоченный какими-то думами о благе других. Алишер если и подохнет от передоза или с лёгкой руки какой-нибудь тени (а то и кого-то потеплее, благо недоброжелателей достаточно), то хотя б не загнанный как лошадь. -Что-то ты зачастил сюда ездить. Алишер хмыкает. -Присматриваю местечко для прописки. Вы не волнуйтесь, меня с моими рисунками на еблете точно заседания заседать не возьмут. Как, кстати, поживает медицинская реформа? Анатолий мрачнеет за долю секунды и вытряхивает сигарету из пачки; кажется, даже синяки под его глазами становятся глубже и чернее. Алишер не знает, должен ли он чувствовать себя неловко за свои вопросы. Ему реально любопытно, насколько всё плохо. А всё плохо, по-другому и не бывает. Может быть, однажды будет. Анатолий поворачивает голову в одну сторону и в другую, до хруста, и смотрит на Алишера каким-то странным взглядом снизу вверх. -Ты веришь в перемены, Моргенштерн? Вот честно. Алишер криво улыбается в ответ и легко пожимает плечами. Если все диванные и не только оппозиционеры возьмут в руки оружие, а не транспаранты, то всё может быть. К лучшему они будут или нет - это другой вопрос. -Думаю, тут не лучшее место, чтобы говорить об этом, - весёлым саркастичным голосом негромко говорит он, подойдя к Анатолию ближе. - Но вы не того человека спрашиваете, я всего лишь тупой любитель эпатажа и кумир малолеток. Он подмигивает Анатолию, который отвечает на это смешливым фырканием, в котором слышится возмущение. Его указательный палец утыкается Алишеру в грудь, сигаретный дым касается обоняния слишком явно. -Ты притворяешься тупым. Айкос в руке Алишера коротко вибрирует. -Да какая разница, - с улыбкой говорит он и отходит, чтобы выбросить стик в урну и вытряхнуть туда оставшееся внутри аппарата говно. Анатолий отворачивается и бормочет что-то о том, что его влияние бы да в правильное русло направить. Какое оно, правильное русло? Алишер заботится о самом дорогом, что у него есть: о себе. У Анатолия, очевидно, совсем другие приоритеты. Все разговоры бессмысленны. Всё бессмысленно. Для любого человека за этой дверью он просто разрисованный клоун. -У меня вон там, - Алишер указывает рукой в сторону двери с мигающим сканером, - вот столько влияния, - он соединяет большой и указательный палец и поднимает их, глядя одним глазом в образовавшийся круг на Анатолия. -Я комнатная собачка с красивой будкой и в красивом ошейнике. Мы с вами в разных лодках, Анатолий Анатольич, меня в вашей иерархии просто не существует. Вот если вам бабки понадобятся - звоните. Всё остальное вне моей компетенции. Бывайте. Ключ-карта, слава кому бы там ни было, находится относительно легко, обронённая в кабинете с ебучим длинным столом и найденная хмурым Федей. Со стариканом Алишер избегает встречи, и это не может не радовать. Мрачное небо так и не радует даже лучиком солнца, но он обходится максимально минимальной кровью. -Что с моей аполитичностью, старик? - вопрошает Алишер, пока Азиз везёт его обратно в трэп-хаус. - По-моему, мы её теряем. Мне надо меньше в этих госучреждениях зависать, ебать они унылые. Взгляд Азиза в зеркало заднего вида кажется встревоженным. Настрой Алишера напрягает его самого, и он рискует закинуться хоть чем-нибудь увеселительным, потому что груз мыслей тянет его всё ближе к неприятному тет-а-тету с кем-нибудь из черноглазой братии. День заканчивается внутри студии в компании с неоднозначным текстом, незавершённым битом и размышлениями о том, чтобы повременить с выпуском того самого трека, пока их не наберётся на полноценный альбом. А судя по его продуктивности, ждать долго не придётся. Ночью ему ничего не снится, а утром он чувствует себя разбитым. Да что за уебанство, честное слово. Мысли так или иначе приходят к флешке внутри потайного ящика в столе. Алишеру кажется, что внутри него случается коллапс. Заебали эти тайны на расстоянии вытянутой руки. Псина вертит носом и угрожающе рычит. Безопасность - это ложь. Постоянство - это ложь. Всё в его жизни - это ложь. Да ну нахуй, его выдержка не отличается крепостью. Алишер забирается на диван в зоне чилла, отрубает вайфай и как бы случайно загораживает вебкамеру ноутбука каким-то говном липучим. Максимум безопасности, который он может себе позволить, лол. Здесь и в ванной не должно ловить нихуя, кроме волн связи с Андреем. Алишер засовывает флешку внутрь и, естественно, сталкивается с окошком пароля. Закатить глаза, правда, не успевает, потому что в углу экрана всплывает пуш-уведомление о.. подсказке? Алишер склоняет голову к плечу, пробегаясь взглядом по предложению ввести дату своего рождения, заканчивающееся подмигивающим смайликом. Вообще не подозрительно - решает он и следует подсказке. Окошко моргает и принимает пароль. Алишер трёт кончик носа костяшкой согнутого пальца. Что ж, эта флешка явно предназначалась ему. Алишер прикусывает кончик большого пальца, пока на его экране разворачивается окошко браузера. Не запрашивая скан чипа или хотя бы отпечатка пальца. Без подключения к государственной сети. Алишер какое-то время просто смотрит в экран ноутбука и кликает на одно из окошек, предложенных стартовой страницей, гордо обозванное архивом. По шее пробегают мурашки, а по экрану рассыпаются сотни иконок со статьями. "Жестокие рецидивисты и террористы - женщины и подростки. Против кого воюет государство?" "Исследовательские центры, в которых биоматериалы ходят на своих двоих и дышат. Что прячет правительство под землёй?" "Те, о ком запрещено говорить. Действительно ли тени являются отличным от людей видом?" "Штрих-код на глазу и никогда не знавший чипа организм. Создания, которых документально никогда не существовало, кто они?" "Оранжерея и концлагерь в соседних павильонах. Что скрывало под собой самое обычное здание на окраине столицы?" У Алишера разбегаются глаза, пока он просто листает страницу. Всё на самые щекотливые темы: митинги, коррупция, несправедливо вынесенные приговоры, несанкционированные действия полицейских и силовиков, особое внимание уделено неким подземным исследовательским центрам. Слишком хорошо знакомый со всем остальным, Алишер не удерживается и открывает несколько статей на последнюю тему. Если это реальный архив подчищенных цензурой статей, то вот их удаляли явно очень быстро, а, значит, там может быть что-то действительно неугодное и правдивое. Конечно, инструментом пропаганды пользуется не только государство, но и оппозиция, куда без демонизации противника. Азиз находит его, когда Алишер выкуривает пачку стиков и съедает ярко-синий лак с серебристым отливом с двух ногтей. Алишер затылком чувствует его укоризненный взгляд и оборачивается. -Вы хотя бы позавтракали? Алишер заискивающе улыбается и осторожно качает головой. -Сделаешь мне кофе по-братски? У меня так ноги затекли, что я, кажется, ещё нескоро смогу встать. Азиз явно сердится, но ничего не говорит, памятуя о мнимой субординации. Алишер почти умиляется такой заботе о своей персоне. Он постукивает пальцем с полностью ободранным зубами лаком себя по подбородку. -Ты можешь поверить в теорию о том, что тени - это люди? Точнее, были ими в младенчестве. Алишер закидывает руку на спинку дивана и через плечо смотрит на Азиза. Тот запускает кофемашину и озадаченно хмурится, смешно наморщив лоб. -Тут автор теорезирует на тему того, что есть некий общий признак, типа склонность, которая позволяет вырастить из человеческого ребёнка тень, - говорит Алишер, ткнув пальцем в сторону экрана. - И ещё много информации о неких подземных лабораториях, в которых проводят опыты, в основном, над перевёртышами, изучая феномен их способностей и проверяя возможности влияния на неё. Такое вообще возможно скрыть от общественности? Это же буквально преступление против базовых прав созданий. Азиз сначала запускает мультиварку с заложенной в ней куриной грудкой и только после этого подходит к нему. Алишер пододвигается, чтобы ему было лучше видно экран ноутбука, когда Азиз грузно наваливается на спинку дивана и щурит и без того узкие глаза. -Звучит как теория заговора. -С фотографиями. -Вы звучите как будто десятилетний мальчик из двадцатого века. Алишер хмыкает. Справедливо. Интересно, какова вероятность того, что автор(ы?) статей ещё жив(ы?). Как вообще возможно из человека сделать кошмарное создание вроде Бледного? Он переключается на статью о всё той же теме на окраине столицы, а Азиз отходит к кофемашине. Фотографии местности вызывают в его мозгу смутные ассоциативные шевеления. Алишер смотрит на стилизованный герб на висящей на одной петле двери подвала и морщит лоб. Всё это какой-то сюр и словно параллельная реальность, возможно, ему не стоит забивать голову чем-то подобным, а ознакомиться с остальным, что что предлагает ему абсолютно точно нелегальный браузер. Но интересно, конечно, пиздец. -Эксперименты, штрих-кода на глазах, прямо фантастическая книга, - потянувшись, бормочет он. Азиз ставит перед ним тарелку с неаккуратно сваленными в неё куриными грудками, салатом и покрошенным яйцом и огромную кружку с кофе. Алишер всё-таки умиляется. А Азиз напрягается и как-то растерянно моргает. -Вы сказали что-то про штрих-код? - уточняет он немного сбитым с толку тоном. Алишер легкомысленно кивает и забирает из его рук вилку и оливковое масло. -Ага. А чо? Азиз снова хмурится и шмыгает носом. Алишер ожидающе смотрит на него снизу вверх, закинув руку на спинку дивана и подперев ладонью квадратную челюсть. -Не горю желанием поддерживать вашу любовь к поиску проблем, - осторожно говорит Азиз, - но вы хотя бы примерно помните, как выглядит Андрей? Алишер громко фыркает. Конечно, во всех подробностях он и себя без взгляда в зеркало не опишет, но на визуальную память он вообще не жалуется. Азиз указывает на свой правый глаз. -У него вот здесь штрих-код. Его в обычном положении не было видно, но когда он сильно закатывал глаза.. Алишер моргает. Ещё раз-два. Слова Азиза доходят до него вместе с осознанием их правдивости. Он думал, что это просто какая-нибудь модная ошибка молодости, как татухи на его собственном еблете. А что, если нет? Они с Азизом молча смотрят друг на друга, пока желудок Алишера не начинает раздражённо бурчать. Алишер молча закрывает ноутбук и отодвигает его от себя. -Слишком много информации. Мне надо это переварить. Потом остальное посмотрит. Наверное. Господи, блять, о чём он опять думает. Надо проветриться, вспомнить, что он дегенерат и прожигатель молодости. Выходные вон на носу, может, Лёха милостливо уделит ему своё офицерское внимание. Алишер издаёт нервный смешок. Он сам себя загоняет в эту клетку, так? Даже о сексе думает не абы с кем, а с конкретным созданием, тесно связанным с сильными мира сего. Во рту пересыхает, когда он вспоминает нечто, замеченное на правом глазу Лёхи. Алишер делает большой глоток кофе. -Блять, старик, я просто конченный, - вырывается из него. Мало проблем, дайте больше. Алишер не трогает чат с Лёхой, думая о той странной скрытой угрозе в словах Шарлота. Наверное, ему бы сейчас залечь на дно да работу спокойно работать. От него многого и не требуется, еблом торговать да притворяться глухой и слепой обезьянкой. Он тратит несколько часов на вчерашний трек и привычно отправляет его Славе, только через час соображая, что, возможно, это не то, что стоит показывать тому, с кем познакомился в тех обстоятельствах, в которых прошло их знакомство. В смысле, Слава ведь тоже связан с отрядом Лёхи, даже если Алишер привык его воспринимать как личность. -Яяя просто отключаю свой мозг и живу лучшую жизнь, - отмахивается Алишер сам от себя. Всё мимолётно. Егор вбрасывает предложение отдохнуть следующим вечером крайне вовремя. Алишер пишет ему о том, что тот читает его как книгу. -Вас бросает из крайности в крайность, - ворчит Азиз на новость о том, что Алишер собирается кутить. Алишер пожимает плечами. Так хотя бы время не протекает медленной тягучей массой, вытягивая силы жить. Он напяливает самую шлюханскую рубашку, какую у себя находит, чтобы точно не забыть, куда собрался, но трусы таки натягивает. Нажрётся какого-нибудь говна до беспамятства, может, и до части программы с потрахаться не доберётся. Главное, не включать голову и не грузиться, иначе толку от всего задуманного мероприятия. Егор окидывает его взглядом при встрече и иронично уточняет, стоит ли ему удивляться, если Алишер снова испарится, пообещав скоро вернуться. -Ты мне это до старости припоминать будешь? Егор ржёт над его наигранно оскорблёнными интонациями. Он кажется загруженным, так что Алишер даёт волю бессмысленному пиздежу, чтобы отвлечь его от чего бы там ни занимало его голову. Сет шотов оседает внутри него как родной. Алишер чувствует, как расслабляется вместе с тем, как алкоголь горячо растекается по горлу. Втянутый в разговор о какой-то хуйне Егор тоже понемногу расслабляется. Алишер сыто улыбается. Через пару часов они выходят покурить, поржав с того, как их совместный досуг стал превращаться в квартирные посиделки, только не у кого-то на хате. Алишер обещает на следующий раз снять хату под самой крышей, чтобы бухими выбраться на неё. -Крыши - это тема другого города, - хмыкает Егор. Они пристраивают жопы на невысоком ограждении. Да блять. Жизнь над ним издевается. В контексте последних событий Алишер не может спокойно проигнорировать мотоциклиста у соседнего здания. Типа, мотоциклист и мотоциклист. Да-да, в знакомом шлеме, в знакомой куртке, на знакомом мотоцикле. Да-да. Кто-нибудь, успокойте псину. Алишер вытягивает шею; никто не сказал, что это Лёха, но это, наверное, просто чуйка - зрительная память на всякие мелочи тут, конечно же, не при делах. Он замечает, как мотоциклист достаёт из внутреннего кармана кожанки телефон, и опускает взгляд к собственному, чтобы открыть чат с Лёхой. Тот что-то печатает, и Алишер невольно облизывает пересохшие губы. "Ты знаешь, как выглядишь со стороны?" Алишер усмехается краем рта и прикусывает кончик своего языка. "Предположу, что пугающе" "Знаешь, почему?" Алишер поднимает голову и смотрит на уже точно Лёху, который пялится в телефон в своих руках, приподняв забрало шлема. Это похоже на какое-то издевательство по типу секса по телефону, находясь в соседних комнатах. "Я тут не по своим делам, осади" Значит, при исполнении. Он старикану что, декоративная собачка, которую тот всегда носит с собой? Своя собственная псина внутри Алишера разочарованно, но в то же время раздражённо скулит. Эт чо, он на Лёху может только попялиться? Кажется, он планировал вообще не связываться с Лёхой в эти выходные. "Ебать, ты хули такой скучный?" "Я уверен, что никто не заметит, если ты исчезнешь минут на пятнадцать" Он видит, как Лёха не шевелится, опустив голову, а потом поднимает её, и из прорези шлема его глаза, снова спрятанные за чёртовыми линзами, совершенно безошибочно смотрят на Алишера. Алишер поигрывает бровями. Лёха опускает голову обратно, и Алишер невольно повторяет за ним. "Что ты планируешь успеть за пятнадцать минут?" "Не узнаешь, если не попробуешь" Они снова смотрят друг на друга. Алишер замечает, что поза Лёхи становится менее расслабленной и более закрытой. Он чувствует, как внутри весь собирается от этой подмеченной мелочи. Блять, нахуй старикана и это "при исполнении", Алишер может дать Лёше лучший отсос в его жизни. -Чувак, у тебя сейчас пар из ушей пойдёт, - раздаётся над ухом голос Егора. Алишер натурально вздрагивает, совершенно позабыв, что он сидит в людном месте, ещё и не один. Он поворачивает голову к Егору и криво улыбается. -Это и есть твой загадочный горячий мэн? - уточняет Егор без какой-либо подъёбки в голосе. - Другой причины, почему ты жрёшь его взглядом, я найти не могу. Ты хоть расслабься немного, плиз. Егор как-то сочувственно хлопает его по бедру, но быстро отдёргивает руку. Алишер наклоняется к нему и сообщает, что это было чертовски близкое бритьё, Гарри. Егор закатывает глаза. -Затирай про свой член вон тому челу, оставь меня без подробностей, пжалста. Алишер расстроенно поджимает губы. Если он сейчас будет затирать про свой член вон тому челу, то только раззадорит и себя, и, возможно, Лёху, но нихуя не получит, судя по настроению последнего. "Давай отойдём попиздим" "Обещаю не распускать руки" "Честное моргенштерновское" Он буквально слышит в своей голове чужой язвительный смешок. Он смотрит на Лёху; тот качает головой, но Алишер уже поднимается со своего места, поймав на себе странный взгляд Егора. -Ща вернусь, - обещает Алишер. Егор коротко смеётся в ответ. -Да-да, я уже слышал это от тебя. "Толкан в этом клубе не хуже того, где я тебя облизывал" Лёха смотрит на него, как на душевнобольного, когда спустя десять минут находит его сидящим на опущенной крышке унитаза с ногами. Для верности своему непостоянному слову, Алишер скрещивает руки, придерживая собственные колени у своей же полуобнажённой груди. На щелчок щеколды член Алишера реагирует весьма неоднозначно. Лёха опирается плечом на стенку кабинки, и Алишер отлично видит, куда направлен его взгляд, спасибо линзам. -У тебя какой-то пунктик на тесных кабинках? Алишер отзывается нервным гыгыканием. Бля, они сейчас оба, по ходу, будут только усугублять. -Не вынуждай меня, - умоляющим тоном просит он. Алишер чувствует себя так, как будто сам над собой издевается, думая о том, как близко Лёха вот прямщас, и даже если тому не так тяжело, как ему, то Алишер встряхивает головой. Хватит думать членом и о членах. Лёха смотрит на него сверху вниз с тенью улыбки. Алишер чувствует запах его сигарет, кожи и парфюма. Лёхе достаточно протянуть руку, чтобы разворошить его причёску. Нет, он явно издевается над собой. -Я буквально ничего не делаю, Алишер, почему ты вечно такой? Алишер левой рукой подпирает своё лицо и прикусывает кончик мизинца, стараясь не соскрести с ногтя яркий лак и силясь сдержать улыбку. -Веду себя как псина? - максимально непринуждённо спрашивает он и склоняет голову к приподнятому плечу. Лёха шевелит туда-сюда нижней челюстью, отведя взгляд от выреза в его рубашке, и вскидывает брови. Он негромко хмыкает, на секунду одобрительно поджав губы. -Пожалуй, можно и так сказать. Мне, конечно, очень лестно, но я никогда ещё не видел, чтобы кто-то заводился так быстро. Алишер скребёт ногтями гладкий подбородок и шмыгает носом. Он слышит в голосе Лёхи явное любопытство, но ему ещё никогда не приходилось пояснять за псину, потому что обычно ей хватало одной-двух встреч. Но вот он сидит на толчке в считанных сантиметрах от всё ещё желаемого члена, не может его потрогать, вместо этого соображая, а что, собственно, из себя представляет его внутренняя оголодалая псина. Алишер протяжно мычит и стучит себя по бритому виску указательным пальцем. -Хуй знает, как объяснить, - честно говорит он, - это, типа, не физическое возбуждение? Меня как бы за член пожамкать достаточно, чтобы он встал, но так я и сам могу, ещё и лучше любого другого создания всё сделаю. Он озадаченно замолкает. Лёха смотрит на него, едва склонив голову в сторону. Алишер щёлкает пальцами, округлив губы буквой о, и поднимает блестящие в неверном освещении глаза на Лёху. -Наверное, это можно назвать эмоциональным возбуждением. Я без него никогда не трахаюсь, это пиздец как скучно, так что, ес по чесноку, трахаюсь я не оч часто. Ну если не считать тех моментов, когда его не особо-то и спрашивают, но, во-первых, это рабочие моменты, а во-вторых, Лёши такие подробности точно не касаются. Лёха скользит задумчивым взглядом по его лицу, и Алишеру становится интересно, можно ли доверять тому, что он видит, если это лишь линзы. Очень любопытные, но всё же линзы. В конце концов, Лёха негромко цокает языком. -Дохуя раз слышал, что ты надолго не задерживаешься с одним и тем же партнёром, так это и есть причина, по которой каждый твой подкат охуительнее другого? Алишер негромко гогочет и покачивает распластанной ладонью в воздухе. -Что-то типа того. А ещё я тащусь с того, как ты меня за волосы таскаешь. Тишина между ними сгущается, словно что-то физически ощутимое. Алишер прижимает свои коленки поближе друг к другу и ловит Лёху на том, что взгляд того смещается с его лица. -Дела рано или поздно заканчиваются, так? - невинным голосом задаёт Алишер наводящий вопрос. Лёха беззвучно усмехается, немного прищурившись, и кивает. -Допустим. Алишер рассеянно водит кончиком пальца по собственной костлявой коленке и хлопает глазами. -Намекаешь заглянуть к тебе на чай? - смешливо уточняет Лёха. Алишер мгновенно выключает глуповато-кокетливый режим и щёлкает языком. -Мне нравится уровень нашего взаимопонимания. Лёха наклоняется вперёд, и от движения его запах волной касается обоняния Алишера. Тому становится немного дурно. Нахуй он опускается так близко? Бляяяя. -Что ещё ты мог предложить мне в таком контексте? Алишер смотрит на то, как движутся его губы, и невольно облизывает собственные. Он усилием заставляет себя поднять взгляд выше. -Я обещал не распускать руки, - понизив голос, проникновенно говорит Алишер, - но ты ведь в курсе, что у меня ещё есть рот? В момент, когда он отпускает свои ноги и подаётся наверх и вперёд, для верности ухватившись пальцами одной руки за край пластмассовой крышки, на которой сидит, а костяшками второй, согнутой, уперевшись в перегородку между кабинками, а Лёха не дёргается ни назад, ни в сторону, снаружи кабинки доносится звук открывающейся двери. На несколько секунд музыка, до этого звучавшая приглушённо, врывается внутрь помещения, отражаясь эхом от обитых кафелем стен. Хлопает одна из соседних дверц. Мозолистая ладонь Лёхи обхватывает шею Алишера сзади, к губам прижимается указательный палец. Алишер страдальчески заламывает брови и кривит рот. Он искренне ненавидит того, кому приспичило отлить прямо сейчас, а не хотя бы парой минут позже, пока он в неудобном положении слушает журчание изливаемой в унитаз мочи. Не посрать присел и на том спасибо. Романтика, пиздец. Он чувствует напряжённую собранность во всей позе Лёхи, в том, как он немного отворачивает голову, прислушиваясь. Алишеру мерещится псиное рычание. Он как будто хавать Лёху собрался, а не сосаться с ним. Звук слива. Хлопок дверцы кабинки. Журчание воды из-под крана. Хлопок двери. Эхо музыки. Алишер думает, что сожрёт лёхин палец к чертям собачьим, но тот убирает его сам; его губы чертовски горькие и обветренные. Своё обещание он, конечно же, нихуя не сдерживает, обвивает лёхину шею обеими руками и опирается спиной на сливной бачок, отчего крышка сдвигается немного назад, вынуждая Лёшу наклониться ниже. Лёха упирается рукой в кафель, отпустив его шею, а вторая его ладонь опускается на колено Алишера и съезжает ниже совсем немного. Алишера аж перетряхивает, и он негромко скулит, задыхаясь. Ему хочется, чтобы Лёша потрогал его ещё ниже, но он едва успевает дышать, куда там просить о чём-то. Напоследок Лёха звучно чмокает Алишера в щеку рядом с уголком искусанных губ, хлопает по напряжённому бедру и выскальзывает из петли его рук. От его тёмного в неясном освещении взгляда, которым он окидывает Алишера, тот покрывается мурашками, кажется, с головы до пят. -Пятнадцать минут истекли. Алишер давит смешок. Он проводит по собственной припухшей нижней губе подушечками пальцев и смотрит на Лёху снизу вверх слегка поплывшим взглядом. -Ты просто худший. Лёха отвешивает шутливый полупоклон. -Сочту за комплимент. Я напишу. Щелчок щеколды, и Алишер остаётся один. Он сдвигает ноги и прикусывает костяшку согнутого указательного пальца. Да не будет он дрочить в клубном толчке. Он ещё к Егору обещал вернуться, Карлсон, блять.