that xx .

Слава как будто упускает все двусмысленности в тексте и пишет исключительно о звучании самого трека. И без того слегка нервному Алишеру этот факт как бальзам на душу. Работников клининговой компании он успешно и привычно игнорирует, оставив задачу запоминать чьи-то ёбла на Азиза. Закрытый ноутбук так и покоится на столе в зоне отдыха, естественно, без торчащей из него флешки, но и о нём Алишер тоже не думает, когда едва ли не грызёт собственные ногти, но занимается всё равно какой-то хуйнёй. Самоанализом или типа того, пока способность мыслить ещё с ним. Это всё в любом случае может принести ему проблемы, вопрос в том, насколько последствия будут ему подконтрольны. И в каких он будет виноват сам? -Если вы так нервничаете, может, не стоит звать к себе создание, которое к этому приводит? Мысль Азиза звучит разумно. Азиз вообще оплот разумности, но Алишер знает, что всё это покинет его голову, как только Лёха переступит порог его дома. Чо ему надо от Лёхи? В чём проблема снова снять номер отеля? "В чём проблема-то?" "Разве не ты обещал ему аж свидание?" "Если ты предложишь сменить локацию, Алексей согласится" Да, Алишер ебёт мозги всем вокруг, до кого дотягивается, как будто замуж собрался. Да не хочет Алишер менять локацию, в этом и предмет размышлений. Ну вот заманил он Лёху на чай, а дальше что в планах? В смысле, кроме как потрахаться. Алишер себя знает, планы какие-то есть, он просто до них ещё не дошёл. Он всегда говорит не искать в своих словах и действиях смысол, потому что сам находит их гораздо позже. Сука, какие у него мотивы? Он слышит гул мотоцикла из-за забора, пока с отсутствующим видом курит на краю бассейна, заебавшись медитировать на кухне. Он без шуток навостряет уши и оказывается на ногах за долю секунды. Поиск смысла - это утомительно. Поищет потом. -Я хорош? - спрашивает он у Азиза чисто для проформы. -Как чёрт, - фыркает тот в ответ. Заебись. Он застаёт Лёху, стаскивающего с головы шлем; его наэлектризованные убитые волосы липнут к основанию. Алишер видит под кожанкой всё ту же толстовку под цвет своей сумочки. Зрачок в неизменных линзах меняет размер на свету. Псину, кажется, замыкает, и она не понимает, в какую сторону ей рыть носом. Какое-то время они оба смотрят друг на друга. -Как радушный хозяин, я не стану засасывать тебя прямо на пороге и даже предложу чаю, - максимально мило осклабившись, говорит Алишер. Лёха разочарованно оттопыривает нижнюю губу. -А я уже коленки приготовил, - со смешком говорит он. - Где я могу оставить своего верного друга? Алишер тратит какое-то время на эффектную демонстрацию своего гаража с белым мерином и чёрным кадиллаком внутри, при этом его не отпускает странное ощущение, особенно, когда Лёха одобрительно усмехается. Лёха цепляет пальцами ткань его халата ниже затянутого пояса и заинтересованно пялится на то, как она струится меж них, когда Алишер продолжает движение, остановившись не сразу. Алишер оборачивается к нему, а Лёха смотрит на него слегка исподлобья. Вся тревожность выветривается под его взглядом, когда до Алишера доходит, что, кажется, в слегка животном настроении не только он. -Какой ты разодетый. -Как павлин или как чёрт? Лёха снова беззлобно усмехается краем рта. Он приподнимает участок длиннющего халата в своих пальцах, и это не особо сказывается на закрытости кожи Алишера, но всё равно будоражит. -Но трусов на тебе так и нет? Лёха тянет его к себе за ткань дорогущего халата, и Алишер с игривой полуулыбкой поддаётся. Он прищуривается. -Сдались тебе эти трусы. Запахи, которые дико будоражили его концентрированной волной внутри узкой туалетной кабинки, касаются обоняния, когда Лёха оказывается достаточно близко. Лёхины же костяшки касаются бока через единственный слой одежды, и это имеет эффект слабого разряда тока. -Ты лишаешь меня возможности хоть раз снять их с тебя. Алишер негромко фыркает. -Мне пойти и надеть их? Лёха улыбается краем рта. Алишер облизывает свои губы невольно. Лёха протискивается мимо него в не самом широком проходе из гаража внутрь дома. -Ещё скажи, что экскурсия и чай реально будут прямо сейчас. -А ты их реально хочешь сейчас? Лёха смотрит на него с лукавой полуулыбкой. От их бессмысленного разговора мозг Алишера слегка вскипает. Лёха же только-только томно дышал ему в ушко, а теперь куда-то съёбывает за пределы нарушения личного пространства. -Смотреть, как ты из халата чуть ли не выпрыгиваешь, приятно, но с тем же успехом ты мог бы провести мне экскурсию по столице. Алишер гыгыкает. Действительно. Азиз благоразумно исчезает из поля зрения, но Алишер уверен, что их двоих в своём собственном он держит. Его это, естественно, не смущает ни капли, а Лёхе и знать необязательно. Кожаная куртка и обувь остаются внизу, и Алишер тянет Лёху без лишних предисловий наверх, и то, как тот обводит взглядом всё на их кратком пути внимательным взглядом, не укрывается от него. Алишер предпочитает забить хуй, потому что когда за тобой так или иначе постоянно следят, со временем становится реально насрать. Мини-экскурсию по ванной на втором этаже всё-таки провести приходится ради соблюдения элементарной гигиены. Две раковины и общая площадь ванной не то чтобы прямо производят на Лёху впечатление, но тот снова оглядывается и неясно хмыкает. -Есть какая-то причина тому, что ты меня сюда так упорно пытался затащить? - внезапно любопытствует Лёха. - Потому что, если честно, номер отеля и тот же кадиллак кажется мне менее тревожным местом, чем это. Алишер оборачивается на него через плечо и невольно оглядывается. Ну да, у него тут стоят камеры, и далеко не все установлены им самим, об отсутствии прослушки тоже может мечтать разве что какой-нибудь блаженный. Просто это место в его голове имеет.. статус дома? Алишер плюхается на кровать и широко лыбится. -Ну, знаешь ли, дома я хотя бы не чувствую себя проституткой, - беспечным тоном говорит он и откидывается назад, на вытянутые руки. Он замечает, как Лёха обводит взглядом всю комнату, прежде чем прикрыть дверь и подойти к нему. Алишер протягивает руку и цепляет его за ремень джинсов, заставляя приблизиться ещё. Лёха смотрит на него сверху вниз с беззлобной усмешкой краем рта. Блять, какой же пафосный. Псина аж повизгивает, когда Лёха стягивает резинку с его волос и разрушает всю укладку нахер. Как Алишер и хотел в том чёртовом клубном толчке. -Так ты не проститутка? Алишер прикусывает нижнюю губу; Лёха всматривается в его лицо, и это слишком заметно. Какая незаметная провокация, прямо прозрачная, как пропаганда по зомбоящику. -Можешь попытаться мне заплатить, - саркастично парирует он. Они смотрят друг на друга какие-то мгновения, прежде Лёха сам наклоняется к нему. Алишер весь тянется к нему навстречу и свободной рукой обхватывает его шею сзади. Лёха фактически затаскивает его на кровать дальше, чтобы упереться коленом в постель между его ног. От грубой ткани джинсов кожу Алишера отделяет только струящаяся ткань халата. Когда его спина касается постели, а сверху на него давит часть чужого веса, Алишер обхватывает шею Лёши обеими лопатоподобными руками с двух сторон и слабо тянет зубами за серёжку в ухе. Алишер оттягивает губами кожу под линией его челюсти и прикусывает её. Он обнимает Лёху ногами, скрестив лодыжки на пояснице, и звучно чмокает его в ухо. -Я уже говорил, какой ты охуевший? Смех Лёхи вибрирует на его коже, и у Алишера поджимаются пальцы на ногах. -Ещё немного, и у меня появится кинк на похвалу. Даже на такую странную, как от тебя. Алишер издаёт смешок и едко говорит: -Можно только на странную, я буду не против. Лёха поворачивает голову и ловит его губы своими. От жадного поцелуя Алишера ведёт. Он не позволяет Лёхе отстраниться и покрывает смазанными поцелуями его лицо, зарывшись длинными пальцами в пережжённые жёсткие волосы. А после - снова целует в губы. Настроение у него такое - целоваться, пока не станет невыносимо. Оружие в кобуре на чужом поясе неудобно упирается совсем рядом с самым драгоценным; ноги Алишера соскальзывают с лёхиной поясницы. Алишер ныряет рукой под низ синей толстовки и одной рукой пытается расстегнуть портупею и избавиться от помехи спокойно обжиматься. Лёша отстраняет сначала его руку от своей шеи, а после сам выпрямляется и расстёгивает и вытягивает из-под одежды портупею с кобурой. Его мозолистая ладонь опускается на голую костлявую коленку Алишера и медленно соскальзывает на бедро, сдвигая длинный подол халата, но не добираясь до паха. Алишер сильно прикусывает нижнюю губу, мурашки приподнимают редкие волосы на его теле. Лёха снова нависает над ним, но Алишер заставляет его завалиться набок и закидывает ногу на его бедро, прижимаясь очень близко, но всё ещё соприкасаясь только через одежду. -У тебя руки отвалятся раньше, чем я тебя отпущу, - слегка севшим смешливым голосом говорит он. -Мне показалось или ты меня недооцениваешь? - ненатурально оскорбляется Лёха. Его пальцы уже тянут Алишера за волосы, и у того дёргается член. Вместо ответа Алишер лижет его губы. Он чувствует, как пальцы Лёхи спускаются на его шею, ощупывают ясно проступающую под кожей квадратную линию челюсти, с нажимом проводят по плечу, сдвинув ворот халата. Лёха всё же заваливает его обратно на спину и стягивает с правого плеча халат. Его взгляд кажется заинтересованным, когда он нависает сверху и тянет ткань ещё ниже. Алишер облизывает губы, помутневшим взглядом скользит по его лицу и вытягивает свою руку из рукава. -Что ты ищешь? Лёха стреляет по нему взглядом исподлобья. -Если честно, то я нечасто имею такой близкий контакт с людьми с бионическими частями тела, - вдруг признаётся он. - Если бы ты не показал, то я бы даже не понял, что она не твоя. Алишер закусывает нижнюю губу, чтобы не пиздануть чего-нибудь про линзы. Он спросит, когда будет в адеквате, но там, где их точно не услышат. Не хочется сбивать всё настроение, особенно, если учесть, как легко увести его псину в любую из сторон: и возбуждения на тему секса, и возбуждения на тему загадочности происходящего. Вместо этого он протягивает руку и касается большим пальцем скулы Лёхи. -Она как настоящая, это правда, - игриво говорит он и проводит кончиками пальцев с переливающимся серебряным лаком по чужому лицу, очерчивает выступающий кадык и спускается ниже, по плотной ткани глубокого синего цвета, прежде чем нырнуть под подол толстовки и задрать её, двигаясь рукой в обратном направлении. Живот Лёхи напрягается от прикосновений; Алишер легко очерчивает подушечками пальцев толстый шрам под рёбрами. -Но это точно та часть моего тела, которая интересует тебя больше всего? Лёха издаёт негромкий смешок. Он вытягивает руку Алишера из-под своей толстовки и тянет за неё наверх, сам выпрямляясь. Он буквально затаскивает Алишера на свои бёдра, и тому становится по-хорошему слегка дурно от применения силы к себе родимому со стороны создания на полголовы ниже. Грубый деним прижимается к коже на внутренней стороне его бёдер, Лёша стягивает халат со второго плеча и оставляет руку на пояснице Алишера. Алишер хаотично наглаживает чужие плечи, пока Лёха сначала даже как-то скромно целует его шею, прежде чем пустить в ход зубы. Он поощряюще сжимает в пальцах жёсткие короткие волосы на лёшином затылке и оглушительно громко сбивчиво дышит. Лёха обхватывает его бедро рукой, задрав халат, явно намеренно избегая прикосновений к паху. Алишер переступает коленями по постели, невольно обтираясь уже возбуждённым членом о лёшин живот через одежду, и негромко скулит. Лёха оставляет болезненно-приятный укус-засос на его неровно вздымающейся груди. Алишер беспорядочно гладит верх его спины и тянет толстовку вверх, собирая толстую ткань в складки в своей большой руке. -Цвет у неё чистый секс, но она мне пиздец мешает. Лёха отвечает улыбкой краем рта; Алишер отстраняется от него, давая пространство, чтобы он стянул с себя абсолютно ненужную сейчас вещь. Когда толстовка оказывается за пределами кровати, Алишер обвивает его шею обеими руками и снова целует. Он чувствует, как Лёша проводит ладонью от его поясницы и до шеи, по голой спине, но словно по оголённым нервам. Лёха роняет его спиной обратно на кровать, и у Алишера невольно немеют ступни ног от мимолётного, но не случайного прикосновения к члену. Он с силой закусывает нижнюю губу, когда Лёша задирает его держащийся на одном честном слове и поясе халат до талого и наклоняется, чтобы оставить яркий засос на бедре. -Блять, чувак, у меня уже яйца звенят от напряжения, - слегка охрипшим голосом тянет Алишер, пропуская в голос мольбу. Лёша поднимает голову, и выражение его лица выглядит до усрачки довольным. -Я тебя сейчас пну, - обещает Алишер, отлично понимая, насколько ноющим звучит его голос в этот момент. Очень угрожающе и правдоподобно. -Ну да, ну да. Алишера откровенно ведёт с его насмешливого хриплого голоса, и он на мгновение залипает на морщинки, которые пролегают в уголках глаз Лёши, когда он улыбается шире. Лёха распахивает полы его халата, до конца развязав едва держащийся узел на поясе. Алишеру кажется, что он может кончить от пары движений руки. -Смазка? Алишер без лишних раздумий запускает руку под подушку. -Что, про резинку спрашивать не будешь? - не удерживается он от язвительного укола, когда Лёха забирает тюбик из его пальцев. Соображать становится всё труднее, особенно, когда взгляд Лёхи на него можно расценивать как голодный. Лёха разогревает смазку между пальцев и похлопывает Алишера по голому бедру, и тот даже понимает его без лишних слов и сгибает обе ноги. -Я со своим, - иронично говорит Лёха. Алишер расслабляется, позволяя пальцам проскользнуть внутрь него. Лёша всё ещё не самый церемонящийся с ним из всех его партнёров, но Алишер ловит себя на том, что так его даже больше прёт. Особенно учитывая, что Лёха его не травмирует. В какой-то момент он прикрывает глаза и тихо постанывает, вздрагивая, когда Лёха слабо прихватывает зубами кожу на внутренней стороне бедра. Его член дёргается. -Чёрт, - всхлипнув, ругается Алишер сквозь зубы. - Хватит уже тянуть, трахни меня. Временное ощущение пустоты; Алишер приподнимается на локтях и склоняет голову к плечу, завороженно наблюдая за тем, как Лёха избавляется от оставшейся одежды. Его собственные раздвинутые ноги уже слегка дрожат, хотя была-то только прелюдия. Лёша вопросительно приподнимает брови, заметив его взгляд. Алишер улыбается краем приоткрытого рта, ощущая себя опьянённым. -Хуй знает почему, но ты хорош как чёрт. Лёха с нечитаемым выражением лица забирается обратно на кровать и раскатывает по своему члену презерватив. Алишеру приходится опять плюхнуться на спину, когда Лёша прижимает его колени к его же груди, буквально сложив пополам. Лёха беззлобно усмехается. -Ты тоже ничего. Нормальная поза? Я тебе ничего не растяну? Его стоящий колом член, к которому Алишер так же не прикасался, говорит совсем о других эпитетах. Алишер придерживает свои ноги под коленками и не сдерживает смешок. -Всё, что надо было, ты уже растянул. Если ты в меня сейчас же не засунешь член, клянусь, я убегу в лес. Лёха уже знакомым движением проводит по своему лицу рукой, слегка оттягивая вниз кожу под глазами, а взгляд воздевает немного к потолку. Алишер усилием воли заставляет себя не смотреть, куда не надо, и не думать о том, о чём не надо. Псина недовольно ворчит, но не пошла бы она на хуй, потому что Алишер как раз на него и собрался, а не изображать из себя Эркюля Пуаро. Алишер прикрывает глаза и заламывает брови, пока Лёха медленно входит в него. Его руки соприкасаются с руками Алишера. Первый же толчок вырывает из него негромкий стон. Лёха укладывает его лодыжки на свои плечи и упирается одной рукой в простынь. У Алишера взмокает всё, что только может. Когда Лёха целует его не закрывающийся рот, он скулит в чужие губы. Алишер сам отстраняет Лёху от себя, чтобы вместо шеи обнять его бока коленками и притянуть обратно. Он оставляет на лёхиных плечах красные полосы от своих ногтей и жадно целует его. Алишер искренне не представляет себе, как долго Лёха его трахает, красиво избегая прикосновений к его чересчур чувствительному члену, но у него садится голос, а от сильных, но неторопливых толчков уже начинает кружиться голова. Когда Лёха на несколько секунд останавливается, выпрямившись, Алишер пялится на его мокрую тяжело вздымающуюся грудь и напряжённые мышцы рук. Он не удерживается от того, чтобы потрогать их; как будто кто-то под кожу спрятал камни. Возможно, скулёж звучит не только в голове Алишера. -Мне кажется, у нас уже резинка стёрлась, - не удерживается он от шутки. Вау, его голос звучит просто максимально по-уебански. Лёха усмехается как-то ну очень самодовольно. Алишер хочет пнуть его и поцеловать одинаково сильно. -Главное, чтобы твой зад не протёрся. Он похлопывает Алишера по заднице; тот приподнимается, прогнувшись в пояснице, и тяжело выдыхает. Он настолько чувствительный, но если они продолжат в том же духе, то у него всё занемеет. -Твоей выдержкой можно пытать, ёбарь-террорист, - хихикает Алишер. Он устало прикрывает глаза и лениво отвечает на поцелуй, когда Лёха наклоняется к нему. Алишер чувствует, как его губы скользят по выступающей линии скулы и останавливаются возле уха. Он скорее чувствует, чем слышит, как Лёха спрашивает, не устал ли он случаем. По загривку пробегают мурашки. -Да ты меня заебал самым буквальным образом, - глумливо отвечает Алишер. Лёха негромко щёлкает языком, как это обычно делает сам Алишер. Ужасно. Он приходит в движение, но толкается внутрь Алишера уже куда быстрее, без оттяжки, и тот вымученно всхлипывает, впившись пальцами в верх его напряжённой спины и раздвинув пошире дрожащие ноги. Лёха их, правда, наоборот, сдвигает ближе к себе. Алишер облизывает свои пересохшие губы и опускает руку к своему члену. Он всё-таки ловит момент собственной сверхчувствительности, когда чтобы кончить, ему не приходится прикладывать какие-либо усилия. Ступни мгновенно немеют, а изо рта вырывается стон облегчения. Он весь обмякает и осоловелым взглядом смотрит, как Лёха вытаскивает из него член, стягивает наполненный презик и завязывает его в узел. А потом Лёха заваливается рядом, и у Алишера нет никаких сил играть в коалу. По телу разливается приятная слабость, но надо ещё в душ и поменять постельное бельё, а то простынь после него можно выжимать. Алишер перекатывается на живот спустя пять минут созерцания потолка под аккомпанемент приходящего в норму дыхания Лёхи. Лёха переводит взгляд с потолка же на него. За окном уже темнеет небо, скоро и внешнее освещение включится. Нормально они так тут прокувыркались. -Ща я тебе полотенце найду, - собрав в кучу мозг и язык, говорит Алишер. Лёха показывает в ответ оттопыренный большой палец. Алишер отлипает от постели ещё спустя какое-то время, и когда ему удаётся отправить Лёху в ванную, понадеявшись, что тот дальше сам разберётся, то он сначала вытряхивает постельные принадлежности из белья, после какое-то время сидит на краю кровати, сложив ноги на кучу на полу, а аккуратно сложенный свежий комплект лежит рядом на матрасе. В голове пусто, как ему и положено. Плестись в ванную на первом этаже он ленится, так что дожидается, пока Лёша закончит, запинав грязное постельное бельё в угол комнаты. Когда Лёха возвращается, в окно уже проникает холодный свет внешнего освещения, а Алишер всё ещё сидит на краю кровати с тупым лицом. Они молча пялятся друг на друга, и Алишер уверен, что в его глазах не появляется ни капли осмысленности. -Выглядишь забавно, - наконец, резюмирует Лёша. Алишер глубокомысленно гыгыкает и смахивает волосы с лица. -Меня можно ставить в википедии напротив слова заёбанность, - мгновенно генерирует он хуёвую шутку. Контрастный душ включает его обратно в реальность. Не то чтобы Алишер сильно к этому стремился, но в пустом овощеобразном состоянии разве что сразу отправляться баиньки, а он.. ещё не понял, чего ему надо. Непорядок. Лёха ожидаемо пялится в окно, но почему-то всё ещё сидит в чём мать родила, и это даёт Алишеру скромную надежду на то, что он не планирует дать по съёбам, не добравшись до культурной части программы. Культурной. В доме Алишера. Лол. -Ебать, они яркие, - говорит Лёха, повернув голову к Алишеру. - Тебе нахуя такая иллюминация? Алишер издаёт хрюкающий звук и плюхается на кровать за его спиной. Обнажённая фигура Лёхи в ярком свете фонарей, падающем в окно, выглядит круто, и он наконец-то может пялиться на него без ноющей псины. -Клипы по ночам снимать, лол. Лёха оборачивается и смотрит на его ехидное лицо, прижавшись щекой к своему плечу. Алишер садится, скрестив ноги, и подпирает голову рукой. Лёха наполовину разворачивается к нему, закинув согнутую ногу на край постели. -Знаешь же, что я вечно хожу по краю, - хмыкает Алишер. - Это иллюминация, на которую не действуют выебоны Бледного и иже с ним. У меня по всему трэп-хаусу освещение на этой жиже стоит. Лёха заинтересованно приподнимает брови и издаёт глубокомысленное: "О" Алишер решает не упоминать, что за всё это он отвалил денег как за частный самолёт. Ну, он предпочитает себя чувствовать хоть немного в безопасности, а не дезориентированно сидеть в полной темени, ожидая, с какой стороны к нему прикоснётся смерть, памятуя с какой помпой любит заявляться тот же Бледный. Лёша задумчиво трёт покрытый щетиной подбородок. -Удобно. -Вся эта хуйня ещё мигает при появлении теней поблизости, - непонятно почему гордо надувается Алишер, но сразу же сдувается, чтобы с едким смешком добавить: "Для такого ссыкла, как я, в самый раз, в общем" Лёха улыбается в ответ на последнее. Он вопросительно приподнимает брови, продемонстрировав ему зажатую в руке пачку сигарет. Алишер неопределённо машет рукой. -Окно открой и хоть подожги тут всё к херам собачьим. Тут всё равно постоянно убираются чуть ли не с хлоркой. В качестве пепельницы Алишер жертвует кружкой, которую чудом пропустили все. Магия совпадений работает с Лёхой даже здесь. -Не совсем тот чай, которого я ждал, - иронизирует Лёха. Алишер хмыкает и заваливается поперёк постели, задумчивым взглядом ощупывая Лёху в свете внешней иллюминации, проникающем в большое окно. По всему телу разливается усталость, и ему совсем не хочется шевелиться. Лёха, кажется, принимает точь-в-точь ту же позу, только в сгибе ноги устраивается кружка, а в пальцах руки сигарета, на запах которой Алишер уже практически не обращает никакого внимания. Лёха хмыкает. -Все обычно предпочитают делать вид, что теней нет и не было, а у тебя тут целое световое шоу. Забавно. Алишер сыто и лениво улыбается, потягиваясь. Он перекатывается на живот и косит на Лёху глазами поверх собственной руки. -Можешь пополнить этим список причин, почему Моргенштерн не такой как все, лол, - не очень внятно говорит он. - Все ссутся, и я ссусь, Лёх, это всё равно бессмысленно. Это же даже не меры безопасности, если Бледному дадут зелёный свет, то выход в софитах его не остановит и не смутит. Гарантию своей безопасности он всё же зарабатывает другим способом, а это так, для успокоения души. Может себе позволить, чо. Лёха прищуривается и немного склоняет голову к плечу, ясно показывая заинтересованность. Алишер на его мимику откровенно залипает; его внешность не назовёшь какой-то эстетически привлекательной, Лёха и Лёха, с грубоватыми чертами лица, но смотреть на него просто кайфово. Возможно, Алишеру просто кайфово. -Бледный просто к слову пришёлся или есть какая-то конкретная история? Алишер загадочно хмыкает и перекатывается на спину. -Какой-то конкретный весь негативный опыт взаимодействия с тенями в лице Бледного, - собрав глаза и мозг в кучу, выдаёт он. - Ебать, я еле это выговорил, не задавай мне сложных вопросов после того, как вытрахал из меня весь дух, плиз. Он поворачивает голову и смотрит на Лёху в упор, пока тот тушит сигарету о дно кружки. Кроме каких-то околодвусмысленных небезопасных вопросов у него в голове перекати-поле. Как-то он подзабыл сунуть нос в область интересов офицера Лёхи, пока танцевал вокруг него брачные танцы. Лёха поднимает голову и смотрит на него в ответ. -Ну чо, уже можно предлагать чай? В смысле, прям чай. Лёха коротко и негромко смеётся. -Жрать хочу как слон. Алишер машет рукой со словами "говно-вопрос" и отскребает себя от постели. Он предупреждает, что у него дома только питание для зожников, и если Лёха предпочитает хавчик пожирнее, то можно чего-нибудь заказать. Лёха на это прикрывает глаза рукой и трёт их пальцами с коротким смешком. -Хули ржёшь? - с недоумением спрашивает Алишер, оторвавшись от поиска каких-нибудь тряпок, чтобы прикрыть их гениталии. -Пиздец, ты человек контрастов. Реально питаешься как зожник? Алишер хмыкает и кидает в него один из своих многочисленных халатов, отыскав один из тех, которыми невысокий офицер не будет подметать пол, если наденет. -Ну, лсд на завтрак не жру, тут уж извините. -А на ужин? Алишер широко ухмыляется и подмигивает. -Секрет фирмы. Взъерошенный и немного сонный, в его собственном халате, на его диване в зоне чилла, Лёха вызывает чувство сюрреалистичности происходящего. Алишер отстранённо думает о том, что вина за одно из возможных проблемных последствий будет полностью лежать на его плечах, но прекрасно понимает, что остановить ход этого механизма уже не в состоянии. Ну или ему не особо-то и хочется. Пока они ждут доставку и звона мультиварки, Алишер удовлетворяет свою потребность в близком тактильном контакте по полной, обвив не сопротивляющегося и явно ленивого Лёху руками-ногами. Тот пялится в огромное окно в пол, выходящее на бассейн, и медленно гладит Алишера между лопаток. -Не думал, что ты такой любитель пообниматься. -Это намёк отъебаться? Лёха морщит нос и качает головой, и его волосы едва слышно трещат, наэлектризованные от обивки дивана. -Сиди уже как сидишь. Алишер едва не начинает урчать, когда Лёха ерошит его волосы, потрепав по голове как собаку. Он трётся большим носом о лёхино плечо и негромко гыгыкает, поймав себя на мысли о том, что это довольно приятно осознавать, что он явно разрушает что-то в мыслях Лёхи. -Чисто интересно, чо там за мой образ в твоей голове живёт, что ты постоянно охуеваешь, - бормочет он, не отрывая лица от халата на чужом плече. Алишер всё же поднимает голову, чтобы оказаться с Лёхой буквально носом к носу. Тот смотрит на него с какой-то не очень понятной ему задумчивостью. -Как бы тебе сказать. Алишер расплывается в улыбке. А чего это тон лёхиного голоса стал таким осторожным? Никак джентельмен проснулся. -Чел, я твой хер во рту в отеле держал и предлагал повторить это в клубном толчке, реально думаешь, что во мне существует что-то хрупкое, что ты можешь задеть? - со смешливыми интонациями уточняет Алишер. Лёха отворачивается обратно, иронично вздёрнув брови и искривив губы в беззлобной усмешке. Алишер убирает с него все свои грабли и устраивается в позе по-турецки, подперев голову одной рукой. Лёха как-то словно неловко ёрзает на месте. -Бля, если честно, то я вообще не думал, что у тебя в черепной коробке что-то есть. Алишер хлопает глазами раз-два и коротко негромко смеётся. Он слабо толкает Лёху в плечо кулаком. -Ты чо так напрягся-то? Это ж, наоборот, хорошо, значит, мой образ работает на меня. Взгляд и выражение лица Лёхи невольно напоминают об их первой встрече. Примерно после этого Алишер демонстрировал акробатические трюки с участием одной своей руки. По краю сознания проносится какая-то важная мысль, так же связанная с тем же событием, но Алишер не успевает за неё ухватиться. -Что хорошего в том, что другие считают тебя тупым? - с недоумением спрашивает Лёха, и мысль ускользает с периферии. Алишер смотрит на него покровительственным взглядом, немного наклонив голову вперёд, и важно покачивает оттопыренным указательным пальцем. -В современных реалиях быть тупым безопасно. Как для меня, так и для.. других. Если ты тупой, значит, безобидный. Лёха косит на него этими своими линзами, не выражая явного согласия, но и не начиная спор. Они в любом случае хоть и крутятся в одних кругах, но явно имеют дело с разными сторонами одной и той же монеты. Лёху с его бандитской рожей, явно источающей ауру опасности, и иногда топорной прямотой никто бы не стал делать медийной личностью. Мультиварка заканчивает готовку примерно в один момент с тем, как приезжает курьер. После на скорую руку приготовленного ужина Алишер ясно понимает, что сейчас либо ебашить кофе, либо поддаваться естественному ходу вещей и заваливаться спать. Шальную мысль затащить Лёху спать вместе с ним Алишер отсекает на корню. Это сейчас он в сытом довольном и ласковом настроении, и даже если Лёха будет крутиться и долго засыпать, то он стерпит, но после пробуждения Алишер точно захочет кого-нибудь ёбнуть. Особенно, если сон не задастся, чего в положительном ключе он не вспомнит за последние недели точно. -Чо, бузить ещё будем? - широко зевнув, уточняет Алишер, когда они, не сговариваясь, выползают на улицу перекурить; он сидит на кортанах на краю бассейна с айкосом в руке, и ветер упорно сдувает спутанные кудри ему на глаза. Лёха стоит в двух шагах, спиной к ближайшему фонарю, чей яркий свет подсвечивает пушистые кончики его волос и переливается в ткани халата. Странное ощущение очарованности не покидает Алишера. Лёха прячет зевок в кулаке. -А какие варианты? Алишер пожимает плечами. -Если ебану кофейку, то точно придумаю, но если не будем бузить, то выбирай, где будешь спать, вариантов допизды. Лёха склоняет голову к плечу, молча глядя на него сверху вниз. Дым от его сигареты относит в сторону. Алишер медленно моргает. -Предлагаешь мне остаться? Алишер растерянно чешет репу. А Лёха, чо, съёбывать собрался? У него вроде не так всё и плохо, лучше, чем в люксовых отелях. Он смотрит на Лёху снизу вверх, прищурившись и прикрыв глаза от яркого света ладонью. -А это проблема? Лёха с задержкой пожимает плечами. Повисает тишина. Айкос в руке Алишера вибрирует. -Я явно чувствую какой-то подвох. Если чот не так, лучше скажи сразу, - после долгой паузы говорит Алишер. Лёха тушит окурок о край урны и вытаскивает ещё одну сигарету из пачки, зажатой в руке. -Не принимай близко к сердцу, но я не хочу всё усложнять с таким как ты, - наконец, неохотно отвечает он. Алишер искренне умиляется тому, насколько Лёха безжалостно честный с ним на самом деле. Как будто через джентельменство и загадочность прорезается его настоящее отношение к Алишеру и таким как он. Не умеет он пиздеть от слова совсем, короче. -Бля, Лёх, меня на честность подкупить проще, чем за бабки, - говорит он философским тоном и засовывает в айкос новый стик. - Но ты всё же вряд ли состоишь из наличности или являешься мной, а значит, не являешься ни одной из тех редких вещей, которые я люблю, так что расслабься. Наверное, выражение на лице Лёхи можно расценивать как недоверие. Наверное, его даже можно понять, но он хорошо трахает Алишера и выслушивает его возбуждённую ебанину, за такое вообще памятник положено ставить. Алишер может и поставить, но это займёт время, а сейчас из вариантов благодарности ужин, тёплая постель и все удобства, хули ещё надо-то. Алишер склоняет голову набок и прищуривается, его губы вздрагивают в хищной улыбке. -Или это я вам интересен, капитан? Блять, да чо за каменное лицо-то у него. Ну забыли Алишеру отсыпать способности читать чужие лица с ходу, чо сразу издеваться. Наконец, уголки чужого широкого рта вздрагивают в улыбке. Лёха закрывает собственное лицо ладонью, и его плечи мелко трясутся. Алишер не совсем понимает, как ему вот на это реагировать. Лёха сдвигает ладонь вниз и смотрит поверх своих пальцев на него, смешливо заломив густые брови. -Ровно ноль интереса, о чём ты. Даже не понимаю, что я тут делаю. Подъёб не удался, ну и похуй. Алишер хлопает в ладоши и с кряхтением поднимается на ноги. -Короче, ща будет тебе быстрая экскурсия по местным достопримечательностям, а то на подробную меня не хватит. Азиз таки показывается на глаза и смотрит на Алишера долгим взглядом, когда тот с имбецильной радостью сообщает, что Лёха останется у них до утра. Алишер делает вид, что ничего такого не заметил. Спать он заваливается голышом и перед сном отправляет Славику фотку Лёхи в своём халате, сделанную исподтишка и снова так, чтобы было не очевидно, кто именно на ней. Алишер знает, что Слава поздно просыпается и так же поздно отправляется дрыхнуть, но ответа не дожидается. Когда он просыпается, то за плотными тёмными шторами всё ещё ярко горит внешнее освещение. Кошмар с неохотой выпускает его не до конца проснувшийся мозг из своих липких объятий. Уж лучше бы это снова был пустой сон. Темнота за границей света кажется непроглядно чёрной - Алишер сверлит её взглядом, пока курит, сидя на диване в зоне отдыха, натянув спортивные штаны, чтобы не застудить жопу, если его вдруг понесёт на улицу. Глаза болят то ли из-за недостатка сна, то ли из-за яркого света. За конкретную мысль в гудящей голове не удаётся ухватиться, так что он думает обо всём и сразу и ни о чём одновременно. Ему хочется открыть ноутбук и достать из закромов флешку, чтобы занять мозг чем-то одним. -Чо не спишь? Алишер вздрагивает и едва не роняет айкос. Азиз уже привык к его полуночным или черезвычайно ранним шатаниям, а другие охранники вообще не раскрывают лишний раз рта, так что он знатно пересирается, прежде чем вспоминает, что сам оставил кого-то в своём доме. И этот кто-то может бесшумно передвигаться. Лёха стоит на лестнице, встрёпанный, в джинсах и синей толстовке. -Меня бабайка за жопу укусил, так что я проснулся. Выражения лица Лёхи в тени не разглядишь, да и если бы Алишер не поленился настроить глаза парой команд, то всё равно нихуя бы не понял. Нахуй надо вообще, если так подумать - у него своих тараканов полно, чтобы ещё чужих ловить. -Ясно. Лаконичный ответ. Алишер провожает взглядом Лёху до двери на улицу, к бассейну; тот по пути вытаскивает из толстовки сигарету и суёт её в зубы. Ну, может, не только взглядом, возможно, он тоже запоздало несёт своё ватное тело за ним, шаркая спадающими тапками, когда щелчок дверного замка выводит его из ступора. -Надоело вонять горелыми семками в помещении? - хриплым со сна голосом хмыкает Лёха, бросив на него взгляд поверх своего плеча. -Типа того, - в тон ему отвечает Алишер. Лёха смотрит со странным выражением лица на его правую руку, и Алишер вспоминает, что оставил все её элементы наверху, на зарядке. Стоит теперь тут, однорукий пират с айкосом в единственной руке. Лёха чуть поворачивает голову. -Удобно? Алишер смотрит на свою левую руку. Снова смотрит на Лёху. -За голландский штурвал можешь не переживать, - растянув губы в широкой улыбке, говорит он, - я амбидекстер, без разницы, с какой стороны руль. Лёха вяло прыскает со смеху и трёт лицо обеими ладонями, чудом не сломав сигарету. Алишер затягивается айкосом и отрешённо думает, что менять стик стоя будет неудобно. Он чувствует себя словно погружённым в плотное желе. -Ты вообще бываешь серьёзным? - спрашивает Лёха. Алишер пожимает плечами. -Звучит так же скучно, как надевать трусы перед запланированным сексом. Лёха окидывает его взглядом с головы до ног. Возможно, оценивающим. Ничего тёмного и хоть отдалённо пахнущего возбуждением в нём не чувствуется, так что псина даже не поднимает головы. Лёша иронично приподнимает густые брови. -Ты и сейчас небось без них? Улыбка Алишера становится хитрой невольно. Он прищуривает лисьи глаза и слабо прикусывает кончик своего языка. -Я бы тебе продемонстрировал себя во всей красе, но руки заняты. Лёша протягивает руку и оттягивает резинку на спортивных штанах Алишера; тот почти давится воздухом от неожиданности. Резинка неприятно шлёпает его по животу. -Даже не знаю, чего я ожидал. Лёха отворачивается. Взгляд Алишера задерживается на передатчике в его ухе. Когда его стик заканчивается, он дожидается, пока Лёша выкурит ещё одну сигарету, и замерзает до самых пяток. Они перебрасываются ещё парой бессмысленных шуток. Ебучее чувство плотного тумана вокруг после кошмара выбешивает, даже псина не желает просыпаться и разбавить тленность бытия. Когда за ними с щелчком закрывается дверь, Алишер неловко прочищает горло, но предложить Лёхе тупо поваляться с ним в обнимку не решается, так что просто машет рукой с зажатым в ней айкосом, когда тот поворачивает к нему голову. Ща он вторую руку обратно прикрутит и засядет в окопах студии. Прежде чем скрыться в комнате с ироничным пожеланием спокойной ночи, Лёша смотрит на него чересчур внимательно; так, что это проблематично игнорировать. Бля, Алишер максимально открыт для доёбов, чо он не доебётся, если ему очевидно охота? "Как ты заставил его остаться? Отобрал у него корочки?" Алишер смешливо фыркает, когда проверяет в студии телефон и первым делом открывает чат со Славой. "Я его так сильно заебал, что он просто не смог уехать" "Иногда мне кажется, что я общаюсь с генератором двусмысленных шуток, а не с тобой" Алишер невесело усмехается и сползает по спинке офисного кресла, вытянув и сложив длинные ноги на стол, едва не навернув широкий монитор. От вида программы на нём его начинает слабо мутить. Фу, блять, если его даже от музла мутит, может, стоило забить хер на то, как прозвучало бы его предложение пожамкаться? Лёха, конечно, в последние две встречи был менее расслабленный по отношению к его выкидонам, но это, скорее всего, из-за вот этого "не хочу ничего усложнять". Пф. Хули с ним усложнять-то? Он простой как пять копiнок, лол. "Я и есть генератор двусмысленных шуток" "Хули ты не спишь, мальчик-одуванчик?" "Тебе тоже грустно и одиноко?" Алишер медленно моргает и приглушает музыку, прежде чем набрать номер Славика. Заебли эти переписки, ему хочется вслух попиздеть. -Дарова, сладкий, ты занят? - воркующим голосом здоровается он и слышит смешок на том конце. На заднем фоне всё так же что-то гудит. -И тебе доброе утро, Алишер. Алишер щёлкает языком и покачивается на стуле. Негромкий голос Славика с ироничными интонациями он бы слушал вместо асэмээр перед сном, может, тогда бы всякое не снилось. -Можно без отчества, - сарказмирует Алишер на такой официоз. Слава коротко смеётся. -Так что, тебе грустно или как? Если да, то я могу тебя съесть. Не затихшее гудение указывает на то, что Слава всё ещё на связи, кроме того, Алишер слышит его вздох неясного окраса и невольно улыбается. Бедный Славик. Интересно, как часто он жалеет, что дал свой номер? -Я хочу знать, что именно ты под этим подразумеваешь? -Неа, - легко отвечает Алишер. Когда он в этом не до конца понятном состоянии смотрит в потолок, обитый звукоизоляцией, то создаётся ощущение, словно он под чем-то. Разве что под грузом своего таланта, лол. Кресло едва слышно скрипит под его неспокойной жопой. -Ты меня спрашиваешь, потому что тебе самому грустно? - уточняет Слава; где-то на заднем фоне что-то громко скрипит и щёлкает. Алишеру кажется, что он со своей хандрой оторвал его от чего-то, но если Слава взял трубку и не послал его нахер, значит, всё нормально. Да? Алишер спускает ноги со стола и отъезжает от него на кресле, чтобы перекатиться с него на диван, занимающий четверть студии. По дороге он почти наёбывается, наткнувшись колёсиками на собственные тапки. -Честно говоря, мне не грустно, мне ебано, но я не хочу об этом говорить, а просто хочу до тебя доебаться. Слава просто принимает этот ответ, и они говорят о всякой ерунде ещё какое-то время. Слава не забывает подъебать его на тему Алексея, и Алишер может только по-даунски погыгыкать в ответ на это. Алишер трёт переносицу двумя пальцами и беззвучно смеётся; под веками цветные круги от подсветки, протянутой под потолком вдоль всех стыков со стеной. -Вот мы с тобой щас шутки шутим, а потом я стану твоей мамкой. Или мачехой? -Мамка из тебя такая же, как из Алексея батя, - иронично хмыкает Славик. - Масштабные у тебя планы, он в курсе? Алишер фыркает. Никаких планов - если их строить, то они ещё сбыться могут - только импровизация, только хардкор. -Не, смешно это всё, но я с суками больше дел иметь не хочу. Впускаешь их в свою жизнь, а они тебе портят тачку и маникюр. Когда он сам же косвенно затрагивает тему своего кошмара, настроение стремительно портится. Фу-фу-фу, он не для этого миллион лет выносил Славику мозг, чтобы всё спустить в унитаз одной шуткой. До того момента, как Лёха просыпается, Алишер так и не ложится. Остановив мучения Славика, он перебирает сэмплы, пытаясь поймать неуловимое вдохновение, а после неудачи перебирается в зону отдыха и занимает своё плавающее где-то далеко сознание бессмысленным мультсериалом, заткнув уши наушниками. Сейчас то самое настроение, в котором он мог бы ещё пошароёбиться по просторам, которые открывает флешка от неизвестного нарушителя границ государственной собственности, но раз уж уговорил личную боевую псину старикана остаться до утра, то будет странным охуевать так сильно. Наверное. В любом случае, Алишер не собирается этого делать. Он пока не уверен хотя бы процентов на семьдесят, что это не закончится какой-нибудь неприятной встречей. Лёха спускается вниз уже весь при параде; толстовка всё ещё секс, но в собственном халате он Алишеру больше понравился, хоть и выглядел больше комично, чем эстетически приятно. Встрёпанные, наэлектризованные волосы и полузакрытые глаза, впрочем, удовлетворяют странные алишеровские запросы на очаровательность от мужика постарше. Торчащая из-под задравшейся толстовки кобура добавляет перчинки. Интересно, сколько Лёхе лет? Они явно не ровесники - на это намекают и внешние признаки, и звание. Надо было у Андрея выпросить его личное дело не только просмотреть, но и скинуть. -Ну и чем ты обычно на досуге увлекаешься, пока не трахаешь главного артиста нашей необъятной родины? - спрашивает Алишер, освободив свои уши и закинув руку на спинку дивана. Лёха смотрит на него, облокотившись на кухонную стойку. -Для начала я планировал уехать. Алишер оттопыривает нижнюю губу и издаёт разочарованный звук. Уголки губ Лёхи вздрагивают, но так и не растягиваются в улыбке, впрочем, главное, что Алишер его ловит. -Появились дела. Довольно мило, что он посчитал нужным пояснить. Алишер хмыкает и громко щёлкает языком. -Тебе дай только повод. От кофе, тем не менее, Лёха не отказывается. И даже чмокает на прощание в гараже, после чего Алишер смотрит на него неверящим взглядом. -Мы что, в детском саду? Кадиллак, как место их первого секса, иронично стоит через две тачки. Лёха смеряет его взглядом, едва улыбаясь краем рта, уже сидя на мотоцикле со шлемом в руках. -Сори, чувак, но я не в настроении. Псина остаётся голодной, а Лёха уезжает в зака.. уезжает, в общем. Попялившись пару минут на тупую морду кадиллака, Алишер вспоминает про список тачек, набросанный Егором хуллион лет назад, и открывает его. -Хочу майбах, - сообщает он Азизу за поздним завтраком. - Надо будет съездить позырить, чо каво. От менеджера приходит сообщение о том, что его зовут на съёмки в северную столицу, но она предупреждает, что там сейчас не так спокойно, как хотелось бы. Алишер хмыкает и отвечает, что там вечно какая-то муть происходит. Как бы он ни относился к городу, олицетворяющему депрессию, полезные связи надо поддерживать. -Ну чо, Азиз Аминович, полетим через недельку окультуриваться. Азиз внимательно смотрит на него из-за кухонной стойки и щёлкает кнопкой включения кофеварки. Алишер отворачивается и какое-то время косит взглядом в сторону закрытого ноутбука. Если так подумать, то ему ещё не надоело? Достал тут своё доисторическое говно и изображает из себя интеллектуала, сыщика или ваще хуй знает кого, а потом у него проблемы со сном и нервами. Нет бы спокойно трахаться с офицером и горя не знать. Алишер лениво потягивается до хруста в спине. И почему ему кажется, что Лёха со своими делами слукавил и тупо сбежал? От него самого или из напряжного трэп-хауса - это, конечно, хороший вопрос.