Зачем мне теперь красота?

— Я с тобой развожусь, — тихо сказала девушка, пряча лицо в складках его фрака. — Агата… — он прижимал ее к себе так крепко, как будто она была самым дорогим его сокровищем. Вдыхая пряный запах ее волос, он осознавал, что никуда от нее не денется, просто потому, что сам не сможет ее оставить. Маленькое белое перо на ее шляпке щекотало ему нос, но это его совершенно не волновало. Он сомкнул руки у нее на талии и молил, чтобы этот момент длился как можно дольше. Внезапно она отпрянула от него, отступив на несколько шагов назад, пристально глядя ему в глаза. Она молчала, но Александр чувствовал все, что она переживала в этот момент, и от осознания этого у него внутри все переворачивалось. Мужчина попытался взять ее за руку, но она резко одернула ее, как будто его прикосновение было для нее болезненным. Совсем неслышно сзади подошел Сэм и тихо, но очень вкрадчиво проговорил: — Вам двоим надо поговорить. Не бегите друг от друга, вы оба измучаетесь еще больше. Агата поняла, что он, черт возьми, прав. На секунду обернувшись к нему, благодаря кивком за совет, девушка подошла к Александру. Он молча подал ей руку и она, потупив взгляд, приняла его приглашение и пошла с ним. Сэм так и остался стоять у небольшого садика, провожая их взглядом. — Что ты здесь делал? — спросила она, дрожа и не зная, с чего начать. Александр чувствовал, как колотилось ее маленькое сердечко, чувствовал вибрирующую дрожь в ее ладони и как она слегка заикалась, прежде чем что-то сказать. — А это так важно? — когда они отошли подальше от толпы и могли быть уверены, что их беседу никто не услышит, мужчина, подумав, начал разговор первым, — Агата, я поступил неправильно, заставив тебя так страдать, но я не мог иначе. Лицо девушки вспыхнуло, покрываясь краской. Она сильно закусила нижнюю губу, унимая просящиеся наружу слезы, и скрестила руки на груди. — Ты был с Евой. Ты это называешь неправильным? Ты изменил мне, Алекс! — она ударила его маленьким кулачком в грудь, будучи не в силах сдержать взрывную волну эмоций. — Агата, я не был с ней тогда, — Александр говорил медленно, тщательно подбирая слова, — она подставила меня и хотела шантажом вынудить меня снять крупную сумму с твоих счетов. Она не хотела чего-то от меня, она хотела, чтобы я подставил тебя. Я понимаю, что это сейчас звучит как полнейший бред, — Агата немигающим взглядом смотрела на него, и мужчина слегка тряхнул головой, собираясь с мыслями, — но тогда я боялся, что это может негативно отразиться на тебе и твоей репутации. Пойми, Ева знала, что наш брак… — он отвернулся, силясь скрыть дрожащий голос, — что наш брак изначально был фальшивкой. Она могла сделать так, чтобы это стало достоянием общественности, и все бы полетело к чертям. Именно поэтому я и уехал… Чтобы ей нечем было нас шантажировать. Каждый день, Агата, каждый чертов день я не переставая думал о тебе и мечтал о нашей встрече. — Александр шумно выдохнул, ожидая ее реакции. Девушка подошла к нему, желая смотреть ему прямо в глаза. — Почему ты не сказал мне тогда… ты думаешь, я бы пожалела денег? Думаешь, мы бы не смогли вместе найти решение? — она схватила его за рукава рубашки и начала трясти. Глаза Агата вновь увлажнились, — да я бы все отдала, все бы бросила, лишь бы ты был рядом со мной. А ты так просто взял и сдался… — Я не сдался, — отрезал он, — уже тогда я понимал, что когда-нибудь мне придется рассказать тебе об этом, но я предполагал, что ты мне не поверишь. Агата, — его большие ладони легли ей на плечи, — после того, как я сказал тебе, что люблю тебя, с ней было покончено. Насовсем. Я твой и твой навсегда, Агата, но Ева этого тогда не поняла. Теперь ты все знаешь, — вздохнул он, — и я приму любое твое решение. Просто знай, — она подняла на него глаза, — что я все еще люблю тебя. Каттен… Она вздрогнула от этого обращения. Ей нужно было время, чтобы все обдумать, но она боялась, что если сейчас отпустит его, то может больше никогда не увидеть, и эта мысль болезненно резанула по ее сердцу. Помолчав, Агата смахнула слезы, выпрямила спину и выдохнула, собираясь с духом. — Александр, — она сжала его ладонь, — пожалуйста… пожалуйста, поехали домой. Молчание тягучей пеленой окутывало их обоих. Агата так и держала его руку, а Александр стоял, как статуя, не двигаясь и не произнося ни слова. В какой-то момент он не выдержал и, прежде, чем вновь вовлечь ее в горячий, уже не такой нерешительный поцелуй, тихо, но твердо проговорил: — Я с тобой. Навсегда. Он не мог поверить в то, что она так легко поверила ему, как не верил и в то, что она так быстро смогла простить его за отсутствие длиной в год. Умом понимая, что сначала необходимо все обговорить, а потом уже набрасываться с поцелуями, он не мог сделать над собой усилие и отстраниться от нее, особенно когда ее тонкие руки начали гулять по его затылку, груди, выписывая невесомые узоры, из-за чего Александр начал дышать глубже. Он в ответ также дал волю рукам, поглаживая по талии, не смея опуститься ниже. Такие знакомые, до боли прекрасные ощущения, мягкие, родные губы и ощущение эйфории. Сознание растворялось в этих нежных прикосновениях, уступая место животному желанию. Александр ощутил, как к волнению, тяжким грузом висящему у него на сердце, добавляется жгучее ощущение внизу живота, и был готов поклясться, что знал, что Агата сейчас чувствует то же самое. Разорвав поцелуй, он посмотрел на нее, и все его существо наполнилось невыносимым желанием уложить ее себе на плечо, донести до гостиничного номера и… Ее мягкие, нежные губы, ставшие еще больше из-за поцелуев, были чуть приоткрыты. Грудь вздымалась в такт ее дыханию под легким кружевом платья, и Александр не смог устоять и провел ладонью от плеча к ложбинке между грудей, заставив Агату зашипеть, нервно втягивая воздух. — Агата, — сдавленно выдохнул он, — я безумно скучал. Он понимал, что если не остановится сейчас, но не сможет больше себя сдерживать и набросится на нее прямо здесь, на глазах у аристократов, пришедших посмотреть скачки. Подхватив ее под руку, он быстро зашагал в сторону машины, придерживая Агату, ноги которой стали явно неустойчивыми от смеси слез и возбуждения, подступавшей к нее горлу. Она молча шла за ним, вцепившись в его ладонь двумя руками. Александр оставил машину не так далеко от выхода с арены, поэтому им не пришлось долго идти. Заботливо усаживая Агату на переднее сиденье рядом с собой, мужчина заметил, как сильно все еще дрожали ее руки. Он быстро завел черный спорткар и выехал с парковки, намереваясь убраться из этого места как можно быстрее. Каждые несколько минут он поглядывал на Агату, которая ехала молча, не глядя в его сторону. Мужчина ни за что в этой жизни не поверил бы, что ей интересны тусклые осенние пейзажи за окном, мимо которых они проносились. Он был крайне сосредоточен на дороге, так как ехал очень быстро, но не мог отделаться от чувства внутренней тревоги, бьющего в голову с каждым ударом сердца, из-за молчания сидящей рядом девушки. Рассеивая его сомнения, она повернулась к нему лицом. — Алекс, ты… — она замялась, не зная, как продолжить. Она вообще не знала, о чем они могут сейчас говорить: все, чего она хотела — это наброситься на него и не отделяться от его тела до полного изнеможения. Она поверила в его слова, чувствуя, что он говорит искренне, но вся эта история с Евой вызывала у нее серьезное беспокойство. Стараясь не обращать внимание на то, как сильно наэлектризован между ними воздух и подавить жар внизу живота, Агата продолжила, стараясь говорить спокойным, ровным тоном, — Ева не рассказывала, что у нее есть какие-то проблемы, когда вы еще… встречались? — Мы не встречались, — сухо поправил ее Александр уязвленным тоном, — между нами вообще не было никаких отношений, мы просто занимались сексом, — колючая ревность пронзила Агату изнутри, но она промолчала, сдержавшись, — она говорила, что назанимала денег у кого попало, и ей надо возвращать долги. Она пыталась начать свое дело, но вложения Анны быстро спустила на ветер, поэтому пыталась найти инвестиции где-то на стороне, — чуть морща лоб, вспоминал Александр, придерживая одной рукой руль, — возможно, она хотела рассчитаться со своими кредиторами, а может, они начали ее преследовать и ей пришлось идти на крайние меры. В любом случае, нас это не касается и теперь она уже ничего не может нам сделать. Мы пойдем другим путем… Засмотревшись на него, Агата вошла в какой-то транс, разглядывая его сильные руки с проступавшими венами, длинные, тонкие пальцы, лежащие на руле, слушая его низкий, бархатистый голос. Ее взгляд застелила туманная пелена, и все, что она смогла из себя выдавить, было: — Алекс, остановись, — ее голос был хриплым он нахлынувшего возбуждения. Ей было плевать, врет он ей, или нет, изменял ей, или нет — она хотела его сейчас, а разбираться она будет потом. Едва Александр остановился и заглушил машину, она схватила его за ворот рубашки и притянула к себе, жадно целуя. Этот поцелуй не был похож на те, у арены. Он был грубым, пошлым, мокрым. Быстро поняв, чего хочет Агата, мужчина начал поглаживать ее грудь через одежду. Сминая и кусая его губы, она прогнулась, помогая ему расстегнуть молнию. Кружевная ткань платья медленно начала спадать с ее плеч, а Александр продолжил покрывать шею Агаты быстрыми полуукусами-полупоцелуями, заставляя ее стонать снова и снова. Девушка отбросила все мысли, что плясали в голове, и позволила себе ненадолго раствориться в ощущениях. Он на секунду оторвался и вышел из машины, но только для того, чтобы усадить ее на колени лицом к себе на заднем сидении, где было больше места. Стягивая с ее плеч платье, он с удовольствием обнаружил, что лифчик она не надевала. Обнажив затвердевшие соски, он обхватил ее груди обеими руками, слегка сжимая и вызывая новую волну возбуждения внутри Агаты. Она требовательным движением схватила его за волосы затылке, чуть оттягивая назад и заставляя поднять взгляд. Когда его голова оказалась на уровне, на котором она могла достать его губы своими, девушка впилась в них, чуть покачивая бедрами, отчетливо ощущая его эрекцию и покрываясь мурашками от давно забытого ощущения, которое возникало только во время близости с ним. Ей нравилось, когда он дает ей слегка доминировать, тут же перехватывая инициативу. Чувствуя ее, Александр задрал ее юбку, с силой впиваясь ладонями в нежные упругие ягодицы. Его язык плясал по ее груди, то и дело касаясь розовых сосков и вызывая резкие вздохи и выдохи. Наслаждение смешивалось с засевшей в груди болью, вызывая противоречивые эмоции, но как Александр, так и Агата не желали, чтобы происходящее прекращалось. Осознав, что она уже практически голая, а он все еще сидит в ослепительно белой рубашке, всего лишь сбросив фрак, Агата загорелась и принялась воевать дрожащими руками с его пуговицами. Однако перламутровые кружочки подчинялись ей очень неохотно, и она с силой рванула рубашку, отчаянно желая ощутить его тепло как можно быстрее. Едва она коснулась ладонью его крепкой груди, он слегка приподнял ее, расстегивая ремень. Агата снова поцеловала его, и Александр, не разрывая поцелуй, начал плавно входить в нее, заставив прогнуться и застонать еще громче. С каждым движением он входил все глубже, а крики Агаты становились все громче. Целуя его шею, грудь, соски, она слышала, как он сдавленно произносит: — Моя, моя, моя… И это заводило и распаляло ее только сильнее. Агата подвигала бедрами, подстраиваясь под него, помогая, исследовала руками его дело, от чего он все сильнее сжимал пальцами ее ягодицы. Чувствуя скорое приближение разрядки, Агата громко закричала, крепко обнимая Александра за шею. Они достигли пика одновременно, но так и не смогли разомкнуть объятий, тяжело дыша. Положив голову ему на плечо и улыбнувшись, девушка подтвердила: — Твоя.

***

До особняка они добрались без приключений в полном молчании, лишь держа друг друга за руку. Молча вышли из машины, молча зашли внутрь дома. Александр хотел было пойти в сторону комнаты, в которой жил раньше, до всего, но Агата вновь взяла его за руку и повела в сторону собственной спальни. У самой двери он остановился, вынудив ее повернуться к нему. — Агата, я понимаю, как это выглядит в твоих глазах. Ты имеешь полное право отказаться от меня, я уйду и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Но, каттен, — девушка снова вздрогнула от этого обращения, чувствуя, как по спине бегают мурашки, — я люблю тебя, — он схватил ее вторую руку и привлек ближе к себе, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Алекс, — она приблизилась к нему, сокращаяя и без того небольшое расстояние между ними, — я хотела бы тебе верить, но… что, если тебе вновь взбредет в голову сбежать от меня и слать письма? Я люблю тебя, — призналась она в ответ неожиданно для самой себя, — и самая худшая пытка для меня — это находиться далеко от тебя, не иметь возможность коснуться тебя, — Агата провела рукой по его шее, — не помнить вкус твоих губ и твой запах, — ее голос дрожал все сильнее, но она упрямо это игнорировала и продолжала говорить, иногда прикусывая губу, — я просто хочу быть уверена в том, что ты не бросишь меня вот так снова. Если ты захочешь закончить наши отношения, то… Он не дал ей закончить, перебив ее жаркую речь поцелуем. Поначалу она попыталась сопротивляться, но очень скоро ее возмущение переросло в ответные действия. Когда она целовала его так, весь мир просто переставал существовать для него. Агата потянулась язычком вглубь его рта, заставляя его, распаляясь, отвечать тем же. Схватив его за рубашку, она распахнула дверь в комнату, параллельно прикусывая его за нижнюю губу. В ответ Александр сгреб ее в охапку и легко поднял, чтобы отнести на кровать, не разрывая поцелуя. Аккуратно уложив ее, он лег рядом, и она удобно устроилась у него на груди, положив руку ему на плечо. — Я не захочу заканчивать наши отношения, Агата. Все, что я наделал, было огромной ошибкой, и я заслуживаю осуждения и твоей ненависти. Я не должен был оставлять тебя и бежать, ничего не объяснив, но… Надеюсь, ты дашь мне шанс все исправить и мы восстановим все, что между нами было. Сверкая голубыми, как небо, глазами, Александр крепко прижал к себе девушку, говоря все это. В его голове сидел один большой страх «а вдруг», разделенный на маленькие осколки: вдруг она передумает, вдруг она все же решит, что он ей лгал и не захочет иметь с ним чего общего, и еще сотни таких «вдруг», но Агата молчала, не выдавая никакой реакции на его слова. Приподняв голову, он увидел, что ее глаза закрыты, а грудь ровно вздымается в такт ее дыханию. Она уснула. Уснула у него на груди, рядом, очевидно, очень устав от пережитых за день эмоций. Он смотрел на нее, желая впитать каждую ее частичку, вспомнить. Агата совершенно не изменилась за этот год, разве что слегка отрасли длинные вьющиеся волосы пепельного цвета. Все тот же тонкий, слегка вздернутый носик, розовые пухлые губы и пушистые ресницы на выразительном лице с тонким подбородком. Только сейчас он в полной мере начал ощущать, насколько сильно он действительно скучал, лежа рядом с ней и вдыхая ее пряный, будоражащий все его естество запах. На ее глаза упала вьющаяся прядь волос, и все это казалось ему до безумия правильным. Все так, как должно быть, и она должна сейчас лежать рядом с ним, нежная, хрупкая, любимая и желанная. Его любовь к ней ни на йоту не уменьшилась на прошедший год: напротив, его тянуло к ней лишь сильнее. Однако он понятия не имел о том, что переживала Агата в период их разлуки, ведь он не получил от нее ни одного ответа, и как бы не старался связаться с ней, получал либо отказ, либо мучительное молчание. Александр слал ей письма. Он любил переписываться именно таким образом, но ни с кем не завязывал переписки. В тексте, написанном от руки, была какая-то особая магия, искренность и доверие. Весь год, весь этот чертов год он писал ей, но она ничего ему не отвечала. Ни разу, ни единой строчки. Мужчина все это время пытался понять, что же это значит, но не нашел в себе сил спросить об этом при их случайной встрече. Это молчание безумно тяготило его все это время, и нет нет да и проскальзывали мысли об этом чертовом «вдруг». Значило ли это, что она стала его презирать настолько, что не желала общаться с ним? Или… Внезапно голову Александра посетила другая мысль, заставившая сердце забиться быстрее. Нет, лучше уж он дождется пробуждения Агаты и спросит ее обо всем сам, чем так… — Я очень скучал, каттен. Положив руку ей на талию, он прикрыл глаза, провалившись в спокойный сон очень быстро.

***

Сквозь толстые портьеры в комнату нехотя пробивались лучи утреннего солнца, крайне редкого для тусклого и мрачного осеннего английского климата. Яркие блики заплясали по лицу спящей девушки, одной рукой обнимавшей лежащего рядом с ней мужчину. Не желая просыпаться, она попыталась спрятаться в глубине подушек и одеял, но лучики настигли ее и там, из-за чего Агата окончательно проснулась. Потягиваясь и обводя взглядом комнату, решая, с чего начать день, мысли девушки остановились на мужчине. Он вновь был ее, лежал рядом с ней, целовал, занимался с ней любовью, но… Девушка до слез, до страшной, убийственной боли боялась, что эта прекрасная реальность хрупка, как нежный цветок, распускающийся на рассвете и погибающий с закатом. Оглядываясь на любимого мужчину каждый раз, она и загадывать не смела, что будет, если когда-нибудь наступит ее закат. Спустя два дня после неожиданной встречи с Александром Агата все еще не могла поверить в происходящее. Чувствуя, что он говорит ей правду о причинах отъезда, она все никак не могла понять, почему он не объяснил ей все еще тогда, год назад. Они ведь потеряли такую огромную кучу времени и пережили совершенно жуткое количество ни с чем не сравнимой боли. Она совершенно не жалела о своем фривольном поведении в первые часы их встречи, но какой-то маленький червячок все равно терзал ее душу изнутри. В голову девушки внезапно пришла фраза, как будто случайно брошенная Евой на их последней встрече: «Ничего не вышло, но это уже совершенно не важно, я развиваю кое-что новое и совсем скоро приглашу тебя на открытие» Как она могла открыть что-то еще, провалившись с прошлым бизнесом, если в ее предприятие не вкладывала ни копейки средств Анна, разочаровавшись в деловой хватке внучки? Эта мысль заставила Агату резко сесть на кровати, и лежащий рядом Александр сонно прищурился — своим неожиданным движением она случайно его разбудила. Практически не обратив на это внимания, погруженная в размышления Агата прошла к рабочему столу и выудила из кармана повешенного вчера на стуле пиджака мобильный телефон. — Мистер Стивенс? Доброе утро, — Агата закусила губу, внезапная идея заставляла ее волноваться и трепетать, как остро натянутую тетиву трогает стрела, которая должна быть вот-вот выпущена из лука ловкими руками стрелка, — прошу прощения за ранний звонок, но… Мне срочно надо кое-что с вами обсудить. Дело, — она подняла глаза на растянувшегося на кровати Александра, который улыбался, и, черт возьми, только у него одного могла быть такая улыбка, — даже два дела. Жду вас вечером у себя, хорошо. — Неужели моя прекрасная жена решила все же развестись со мной? — ехидно щурясь, Александр подошел к Агате сзади и приобнял ее одной рукой за талию, а второй за бедра, оставляя невинный поцелуй на шее, из-за чего девушка вспыхнула. — Глупый, — она повернулась к нему, но, уловив его интонацию, решила немного подыграть, — да, сегодня окончательно оформляем документы на развод. — И у тебя нет имущественных претензий к своему глупому мужу, миссис Нильсен? — Выдохнул ей прямо в нежную кожу шем мужчина, заставив колени Агаты подогнуться, а низ живота плавно начать изнывать от жжения. — Конечно же есть, — девушка обхватила его лицо руками и поцеловала, моментально получая от него ответную реакцию на свой напор. Сильными руками легко оторвав маленькое тело от земли, Александр усадил Агату на стол, намереваясь продолжать снимать с нее пижаму, но девушка аккуратно выскользнула из его рук и, игриво покачивая бедрами, направилась в сторону ванной комнаты, перед самой дверью обернувшись вполоборота к нему, — мистер Нильсен, вы не желаете принять со мной утренний душ, чтобы продолжить то, что мы, м-м-м… не завершили? Не дожидаясь ответа, Агата скрылась в ванной, зная, что через секунду дверь распахнется с шумным хлопком и она вновь окажется в кольце любимых нежных рук. Александр, улыбаясь уголком губ, проводил ее взглядом и, мысленно потирая руки, последовал за ней. Через час девушка, удовлетворенно причмокивая, хрустела круассаном, сидя за обеденным столом. Александр пил черный крепкий кофе, задумчиво глядя в пустоту позади Агаты. Заметив его напряжение, девушка все же решила спросить: — Алекс, что-то случилось? Он на секунду растерялся, вырванный из собственных мыслей, но моментально пришел в себя и, вдохнув в грудь побольше воздуха, напрямую спросил: — Каттен, почему… почему ты не ответила мне ни на одно мое письмо? Явно не ожидавшая такого вопроса Агата изогнула бровь, продумывая получше свой ответ. Собравшись с духом, она встала со стула и, залпом опрокинув в себя чашку обжигающе горячего кофе, сделала шаг к нему навстречу. — Пойдем, я покажу тебе. Медленно следуя по, казалось бы, бесконечным коридорам особняка, девушка крепко сжимала его ладонь, мысленно готовя себя к последствиям своих действий, предугадать которые она не могла, даже хорошо зная Александра. С каждым шагом приближаясь к рабочему кабинету, она чувствовала, как пульс в ее висках начинает стучать все громче, как будто пытаясь предостеречь ее. Разглядывая расписной ковер под ногами, она пыталась успокоить себя глупыми, как ей казалось, мыслями о ремонте и перестановке в доме, которые она давно не могла претворить в жизнь. Нужная ей комната неумолимо приближалась. Дверь отворилась с громким, протяжным скрипом. Жестом показывая мужчине, чтобы он сел на диван, Агата распахнула один из ящиков стола и открыла тайную секцию, отделенную двойным дном — не только особняк имел в себе много секретов, но и его содержимое, в частности, стол, который девушка позаимствовала у Аннет. Из потайного ящичка Агата достала кипу бумаг, перевязанную бечевкой, и Александру не пришлось долго гадать о содержимом этой кучи. Девушка, вздохнув, села на диван рядом с ним, нервно облизывая губы. — Каждый раз, каждый раз когда я получала твое письмо, я боролась с жутком желанием бросить все и найти тебя, — ее плечи вздрогнули, но Александр не смел дотронуться до нее, — я получила и прочитала их все, и на каждое, Алекс, абсолютно на каждое я писала ответ. Какие-то я сжигала, потому что это было слишком мучительно больно, но те, что уцелели… Я думаю, — неуверенно продолжила она, — я думаю, что хотела бы, чтобы ты их прочитал. В них так много меня, много моих чувств и всего, что происходило в моей жизни за прошедший год. Я считаю, что ты должен прочитать их — они расскажут обо мне лучше, чем я сама. На каждом из них проставлена дата, и тебе несложно будет определить их очередность. Алекс, — она будто обессиленно уронила голову ему на плечо, закрывая глаза, — мне так хотелось надеяться, что этот год не принесет губительных для нас последствий за собой, но… Агата не стала заканчивать фразу и припала к губам Александра как к живительному источнику, который в любой момент мог иссякнуть, заставив его ошеломленно выдохнуть, отвечая на поцелуй. Оставив его наедине со своей душой, сокрытой в ее письмах, она вышла, едва сдерживая дрожь, которая била ее насквозь. Оставшись один на один с ворохом писем, которые всучила ему Агата, Александр уселся поудобнее и потянув за ниточку, развязал легко поддавшийся ему незамысловатый узелок, скреплявший листы. Рассеянно перебирая их, он выцепил первое попавшееся, даже не глядя на дату. В глубине души он догадывался, что может быть написано в этих письмах, и скользкая, холодная дрожь прошибала его насквозь. Как он мог так ошибаться в ней? В груди защемило, когда он взял испещренный маленькими буквами листок поудобнее и поднес его ближе к глазам. «Извини, что не отвечаю на твои письма. Я прочитала каждое, и каждое сохранила. Александр, я люблю тебя, люблю так, как никого никогда никого не любила. Я пытаюсь простить тебя, пытаюсь найти в себе силы перестать терзать себя, но пока у меня не выходит. Знаешь, есть мнение, что время способно залечить любые раны. Я бы очень не хотела проверять его истинность на практике, но… Мне невероятно больно быть так далеко от тебя, но еще больнее мне будет находиться рядом с тобой, целовать тебя, как будто ничего не произошло. А оно произошло. И я не могу просто так стереть это из памяти. Ты должен знать, что я люблю тебя больше жизни.» Сжав до скрипа зубы, чтобы не дать волю эмоциям, Александр потер пальцами переносицу. Черт возьми! Как он посмел вообще позволить подобным мыслям посещать его голову, когда эта девушка, его девушка, его жена, в конце концов, любила его так, как он и представить себе не мог. Тупоголовый идиот… «Вчера ходила на очередную деловую встречу. Алекс, милый, знал бы ты, как мне не хватает твоего присутствия и поддержки, когда они мерзкие люди пытаются влезть мне под кожу. Я сильная, я справляюсь, но с тобой это было бы гораздо проще и, наверное, веселее. Мы бы ходили на мероприятия, а вечером, сидя за бокалом вина, обсуждали бы их дурацкие замашки и смешные выпады, и были бы безумно счастливы.» Он прочитал каждое письмо. Просматривая строчки, исписанные ее аккуратным, ровным почерком, он задыхался, чувствуя, какой нечеловеческой болью они пропитались насквозь. Бегая глазами по строчкам снова и снова, впитывая все, перечитывая и снова поражаясь ее внутренней силе, Александр и вправду как будто пережил целый год вместе с ней. «Сегодня выпал первый снег. Боги, видел бы ты, как сейчас красиво в поместье. Я уже второй месяц думаю о том, что стоило бы сделать ремонт, немного перестроить западное крыло и наконец сделать оранжерею, в которой круглый год было бы лето и росли мои любимые цветы… Дарил бы ты мне цветы? Знаю, конечно бы дарил, даже не стоит спрашивать. Я уверена, ты до сих пор помнишь, какие у меня самые любимые цветы…» Читая последнее письмо, Александр, проводя пальцами по лбу, одними губами медленно, буква за буквой, проговорил: — Белые лилии… В письмах она делилась с ним новостями, впечатлениями, рассказывала о своих начинаниях, успехах и неудачах. И лишь дочитав до конца все, он понял, почему она не отправляла их. Решив больше не оставлять ее ни на минуту, он с шумом распахнула дверь, намереваясь найти девушку как можно скорее.

***

В ожидании приезда мистера Стивенса Агата сидела, как на иголках. Во-первых, покоя ей не давала внезапная идея, посетившая ее мысли и прочно засевшая в них, а во-вторых — она обнажила перед Александром душу, позволив ему ознакомиться с письмами, которые она писала для него, но так и не нашла в себе сил их отправить. Внезапно телефон подал сигнал уведомления, и девушка взяла его в ладонь. Юрист сообщил о своем скором прибытии, и Агата, отпустившая на выходные всю прислугу, пошла собственноручно ставить чайник. Мистер Стивенс не был в особенном восторге от звонка начальницы в собственный выходной, однако Агата всегда была умной, справедливой и рассудительной, поэтому он не мог долго злиться на нее. Каждый раз в нем просыпалось практически по-отечески нежное ощущение к этой молодой девушке, которая не побоялась вступить в совершенно незнакомый ей мир и сражаться на равных даже тогда, когда от нее ушел ее муж. Он видел, как тяжело она переживает разрыв, и старался поддержать ее, как умел, не переступая профессиональных границ. Вздохнув, пожилой мужчина толкнул входную дверь и, войдя в дом, поравнялся с улыбающимися глазами Агата. — Добрый вечер, миссис Нильсен, — поприветствовал он ее, театрально сняв шляпу. — Здравствуйте, мистер Стивенс, я очень рада, что вы нашли время в свой выходной. К сожалению, дела, которые я хочу обсудить, не терпят отлагательств. — Я полагаю, вы хотите поговорить об ускорении процесса расторжения брака? — Стивенс видел, как нелегко дается Агате мысль о предстоящем тяжелом бракоразводном процессе, и стремился, опекая ее, оградить от нервных потрясений, часто присущих для подобного рода событий, — я собирался лететь в Швецию завтра, чтобы… — Но Агата перебила его, не позволив договорить. — Вовсе нет, — широко улыбнулась она, и мужчина заметил, что девушка очень заметно преобразилась, а в глазах ее заплясали чертенята, которых он не наблюдал уже очень давно, — давайте пройдем в… м-м-м… — осеклась девушка, вспомнив, что ее рабочий кабинет занят, — следуйте за мной, — быстро, всего за несколько секунд, сориентировалась она и направилась в сторону кабинета Аннет, в который ей до сих пор было неуютно заходить, но обсуждать подобные вопросы на кухне казалось просто непозволительным. Когда юрист удобно устроился в кресле подле большого, отделанного резными вставками дубового стола, Агата с огоньком в глазах неспешно опустилась в свое кресло и медленно, но очень вкрадчиво произнесла: — Что вам известно о Еве Скай, мистер Стивенс?