В океанах поют киты

Они въехали в какую-то деревню, водитель взял на автобус несколько посылок. Годжо не замолкая, рассказывал о своих учениках Нанами. Они сидели на задних сиденьях автобуса, тогда как Иджичи сидел спереди, буквально позади водителя, пожелав отслеживать маршрут. Они покатили дальше. За деревней дорога начала подниматься в гору. Кругом были засеянные поля с тюками сена, к ним отлого спускались скалистые склоны. И чем выше они поднимались, тем сильнее ветер колыхал колосья почему-то несобранного урожая. Задание близилось к своему логичному завершению. Им осталось передать проклятый предмет, из-за которого была масса проблем в Токио, делегации иностранных шаманов, и проследить за тем, чтобы все прошло гладко. Иджичи прижал к груди свой портфель, погладил потертую временем кожу. Он нервничал, мечтая поскорее избавиться от того, что находилось внутри портфеля. Годжо громко рассмеялся, Иджичи обернулся посмотреть. Их глаза встретились в тот самый момент, когда колеса автобуса подпрыгнули на ухабе. Иджичи залез на сидение у окна и сделал себе несколько раз мысленное замечание, потирая ушибленное запястье. Он отвлекался на этом задании слишком много раз, на что Нанами обратил внимание и предложил взять небольшой отдых после. Но Иджичи лучше удавит себя своим же галстуком, чем возьмет лишний выходной. И это никак не связано с тем, что пустота его собственной квартиры планомерно вела к бессоннице и бесконтрольному употреблению таблеток. Ни для кого не секрет, что им катастрофически не хватало людей, смертность шаманов повысилась, а количество проклятий не прекращало повышаться. В воздухе зрело что-то нездоровое, и никто не мог позволить себе расслабиться. Дорога вела все выше, в горы. Теперь пашни виднелись изредка и издалека. Когда они подъезжали к отелю, их окружали узкие старые улицы, покосившиеся фасады, деревья, шары фонарей, колебавшиеся от ветра, и свет солнца, что мельком проскальзывало сквозь тучи, пока крапал слепой дождь. Водитель вышел из автобуса, сладко потянувшись. За ним последовал Нанами, укрывавший голову от дождя тонкой картой местности. В этот самый момент к Иджичи на соседнее сидение незаметно подсел Годжо. Иджичи кратко вздрогнул, когда заметил, что тот держал руки поверх его портфеля, изредка почти ненароком задевая кончиками пальцев его ладонь. — Давай-ка его заберем. И он должно быть окончательно потерял голову. Небо всегда и везде остается одним и тем же, а он со спокойной обреченностью принимал перемены. Годжо смотрел на него, как гремучая змея на свою жертву, и улыбался краем губ. Безмолвное парение, короткая передышка, когда стрелы прошлого и ножи настоящего еще не успели вонзиться тебе в спину. Как бы он хотел остаться здесь, где-то посередине. Годжо провел длинными пальцами ему по тыльной стороне ладони, заполз ими под рукав рубашки. Как тогда в том злосчастном кафе, где он вытворял эту похабщину с неизвестным юношей. Иджичи на секунду потерял дыхание. Он покраснел и опустил голову вниз, наблюдая за тем, как Годжо перевернул его руку, ущипнул запястье и вновь полез пальцами внутрь. Поступательные движения туда и обратно, а после он развёл пальцы ножницами и стал толкаться быстро-быстро, с садистским удовлетворением отмечая, как Иджичи предал его собственный голос, и он коротко то ли застонал, то ли захныкал. Иджичи отвернулся к окну, у главного входа в отель уже стоял Нанами и водитель с их багажом. На улицу стекались понемногу люди, Нанами беспристрастно приветствовал каждого, дождь прекратился, пока на небе переливалось теплое солнце, уходившее за горизонт. Годжо прижался к нему теплым боком, задышал в шею, отчего Иджичи прикрыл ему рот свободной ладонью, чувствуя, как тот в нее ухмыльнулся. Иджичи бросал нервные взгляды в сторону отеля, боясь, что их могут застукать. Отчего-то сейчас действия Годжо казались в разы непристойнее, чем то, чем они занимались месяцем ранее, находясь в метре от мертвых и окровавленных тел. — Нанами считает, что тебе нужен отдых. — Иджичи почувствовал рой мурашек из-за звука его голоса, а после прикрыл глаза, когда дыхание Годжо тоже сбилось. — А вот я… я считаю, что тебя вообще следует отстранить от всех миссий. Иджичи резко распахнул глаза, и немного отпрянув, в непонимании уставился на Годжо. — Оо, — тот снова ухмыльнулся. — Не понимаешь, правда? — Годжо взял его за подбородок. — Отстранить, как очень отвлекающий фактор. Его, словно вытолкнули голым на улицу и окатили ледяной водой. Годжо вытащил у него из-под рук портфель и вышел на улицу, пока Иджичи осмысливал новую для себя информацию. В голове кружил рой бабочек. Тело было вялым, мягким и неспособным к действию, однако подступавший ужас от того, что он подвергал опасности многих людей, отвлекая их самого сильного шамана, заставлял его легкие болезненно сжиматься. Он должен был с этим что-то сделать, пока последствия не затронули остальных. Да и… оставаться без работы, на которую он убил столько сил и нервов, тоже не хотелось, как и оставаться один на один с мыслями, что делать со своей жизнью дальше, если у него отберут его смысл. Солнце медленно уходило за горизонт, пока он бездумно брел к главным дверям гостиницы. Воздух был до странного теплым, но Иджичи до сих пор чувствовал мурашки, которые ползли под рубашкой вдоль позвоночника. Двери гостиницы распахнулись, и он оказался в вестибюле. Нанами терпеливо ждал его с электронными ключами у лифта, пока Годжо флиртовал с девушкой у стойки регистрации. Иджичи тенью проскочил мимо, поблагодарил Нанами за ключ и скрылся в лифте. Годжо обернулся на него в тот самый момент, как створки захлопнулись, и Иджичи смог спокойно выдохнуть и облокотиться о стенку.