Часть 8
28 декабря 2020 г., 19:46
***
В дверь постучали ненавязчиво, почти неслышно из-за шума колёс. Ганнибал закрыл сборник японских хокку и положил его рядом с бокалом вина. Значит, это не официант — он приходил совсем недавно с бутылкой от Шато Лафлёр. — Войдите, — сказал Ганнибал, заинтересованно глядя на дверь и мягко улыбаясь. Дверь отъехала с тихим шуршанием, и в купе вошёл Уилл. — Рад видеть тебя, Уилл, — кивнул ему Ганнибал, указывая рукой на соседнее сиденье, приглашая присесть. — Ты зашёл в Сиэтле или едешь из Портленда? — Из Портленда, — ответил Уилл. Он протянул руку к бокалу Ганнибала и отпил. — Я ждал тебя, но не думал, что ты придёшь. — Вряд ли бы Джек и Алана поверили в то, что я потерял память. В конце концов, нечто подобное уже провернула Беделия Дю Морье. Не хотелось бы повторяться. — Значит, могу тебя поздравить. Ты официально в бегах, а не просто без вести пропавший. Как ощущения? — Не очень-то уютно, — Уилл поёжился, потёр ладони друг о друга и зажал их между колен. Он выглядел неплохо, но непривычно. Отросшие волосы были старательно выпрямлены. Локоны у лица прикрывали скулы, делая шрам не таким заметным. Усы выделялись чуть сильнее бороды, придавая его облику старомодность. А ещё он был без очков, заменив их линзами. Ганнибал знал, что и сам вряд ли похож на прежнего. Его волосы были обесцвечены в благородный седой цвет, под стать отросшей щетине. Уилл допил вино, и его скулы порозовели. Ганнибал уже и забыл, когда его цвет лица выглядел здоровым. После того как их нашла и вытащила Чио, они оба пошли на поправку, находясь в разных местах. Предусмотрительная Чио разъединила их — чтобы запутать следы для ФБР и чтобы они вновь не покушались на жизнь друг друга. — Я так и не успел сказать тебе спасибо. Если бы не ты, в том доме... — Можешь сказать спасибо теперь, — перебил его Уилл, наливая вина. Ганнибал сложил руки на животе и перевёл взгляд к окну, рассматривая ядовито-зелёную гладь проносящихся полей. Они тянулись бесконечной полосой, словно кто-то бездумно водил кистью туда-сюда. — Что тебя тревожит, Уилл? — спросил наконец он. — Ты боишься быть моим спутником? Боишься очутиться в роли Беделии? — Может, я слишком часто примерял на себя чьи-либо роли. Уже не уверен, где моя настоящая, — хрипло ответил Уилл. — Наверное, нужно попросить принести ещё один бокал. — Скоро граница, и лучше, если выпивающим будешь только ты. У меня, скажем так, противопоказания, — Ганнибал подмигнул, а поезд остановился. Уилл повернулся к окну. Его челюсти были сжаты, а между бровей залегла складка — отпечаток недовольства, задумчивости, неуверенности. То самое выражение лица, когда он настолько неспособен говорить, что готов просто кричать. Ганнибал решил облегчить его страдания, отвлекая рассказом. Их короткая легенда для пограничников звучала так: бизнесмен и его ассистент возвращаются из Нью-Йорка в Монреаль. Причина посещения США — плановая операция. Для подтверждения у Ганнибала были и медицинские документы, и трость с позолотой, на которую он опирался при ходьбе. Когда к ним постучал учтивый дозорный, ему ничего не осталось, как поздравить вернувшихся канадцев и пожелать здоровья. Пограничник ушёл, а разговор между Уиллом и Ганнибалом не возобновился. Ганнибал читал книгу, устроив её на колене. Уилл методично допивал бутылку вина, прикончив её перед самым Ванкувером. — Пожалуй, я сойду здесь, — Уилл откашлялся в кулак. — Пойду к себе, заберу вещи. Ганнибал поднял взгляд, когда Уилл в мимолётной неуверенности застыл в дверях. Он посмотрел на книгу Ганнибала с трёхстишиями. — Похожая была у Чио, — он ткнул пальцем в сборник и зачитал на память: Друг мне в подарок прислал Рису, а я его пригласил В гости к самой луне Ганнибал склонил голову набок, а затем его губы дрогнули в улыбке. Он ответил: Прощальные стихи На веере хотел я написать — В руке сломался он Ганнибал сошёл в Монреале, совершенно не имея плана на ближайшее время, кроме как добраться до Сент-Джонса. Он взял в аренду автомобиль и, скинув скудный багаж, хотел было позвонить Чио, но передумал. Отключив телефон, он забросил бесполезный пластик на заднее сиденье. Ганнибал не хотел знать, дала ли она Уиллу его адрес в Сент-Джонсе. Порт не был шумным, хотя жизнь и крутилась около воды. Уилл снял старую яхту и редко выбирался в город, о котором ничего не знал. Он лишь раз прочёл в каком-то журнале: Ванкувер — самый благополучный город в мире. Но где Уилл, и где благополучие. Он усердно работал до самой ночи в порту. Иногда помогал разбирать грузы — физическая работа отвлекала голову от мыслей. Иногда чинил яхты непутёвых яхтсменов. Местные работяги его не принимали, но и не трогали. Это устраивало Уилла, которого по нынешним документам звали Брайаном. Выматывая себя, он возвращался на яхту затемно, когда рангоуты судов напоминали кресты, а кладбищенскую тишину разбивал лишь шум волн. Спустившись в каюту, Уилл скинул замасленный сюртук, включил электрический чайник и умылся холодной водой. Провёл рукой по зеркалу, изучая шрам на щеке. Он всё ещё не побелел — светло-розовой полоской красовался на небритой скуле, как отпечаток поцелуя. Он смотрел на себя и не узнавал. Даже спустя несколько долгих месяцев. Ганнибал был прав. Уилл так боялся стать спутницей Беделии или пленницей Мириам, а может, зависимой дочерью Эбигейл, что не знал теперь, как быть собой. Он не знал, как быть собой рядом с Ганнибалом — и уж тем более не знал, как быть собой без него. Закипев, чайник щёлкнул. Но вместо кофе Уилл налил себе остатки бренди. Вернув пустую бутылку на полку к точно таким же, он заметил флаер, подброшенный когда-то промоутером. На листовке красовалась яркая реклама нового бара для геев. Уилл набросил пальто, поправил воротник-стойку и покинул яхту. Бар находился в трёх километрах и напоминал скорее клуб. Уилл долго не решался зайти, стоя у красной кирпичной стены и не зная, чем занять руки. Иногда он жалел, что не курит. Человек с сигаретой в руках редко выглядит глупо. Внутри оказалось шумно и людно. Уилл не смог занять столик и разместился за барной стойкой. Бармен, несмотря на новое заведение, не был особенно приветливым. Уилла это устроило. Он заказал бокал бренди и, опрокинув половину почти сразу, уставился в дно стакана. Через четыре дня он вернулся. Сегодня он крутил в руке бокал со скотчем, наблюдая, как тает лёд в разбавленном алкоголе. После десяти тридцати музыка становилась громче, компании людей чаще мигрировали к танцполу. Музыка раздражала. С ней становилось душнее. Уилл сделал последний глоток скотча и вышел на улицу. Прислонился затылком к той же красной стене. Пар сорвался с губ, как если бы он курил. Дверь клуба отворилась, когда Уилл уже планировал уйти. Он посмотрел на вышедшего равнодушного бармена, который чиркнул зажигалкой и затянулся сигаретой. — Угостишь? — в горле Уилла пересохло, когда бармен взглянул на него. Тот протянул ему сигарету и зажигалку. — Нет, огня не надо. Уилл зажал сигарету в пальцах, больше не чувствуя себя настолько глупо. — Бросаешь? — полюбопытствовал бармен. Он больше не выглядел суровым. Улыбнулся, оголяя неровный нижний ряд мелких, но хищных зубов. — Думаю, начать. В третий раз они вновь встретились у стены. Нет, Уилл не ждал его специально после закрытия. Ему просто надо было попросить сигарету. Бармен протянул её. Их пальцы соприкоснулись чуть дольше, чем прилично. Уилл знал, что не позовёт его к себе и догадывался, что тот не будет делать этого. Они направились вниз по улице, где почти не было огней. Только окна домов да свет полумесяца в отражении луж. Спутник Уилла явно знал, куда идти. Они свернули в узкий переулок, и, когда Уилл поравнялся с крытым мусорным контейнером, бармен притормозил. Он припечатал Уилла к стене, но поцелуя не последовало — только подобие слюнявого укуса в шею. Руки бармена зашарили под пальто, словно он хотел ограбить Уилла, выкрасть кусочек тепла его кожи. Зазвенели бляшки ремней, будто сверчки, зашаркала подошва об асфальт. Бармен развернул Уилла, прижал грудью к стене и вдавился своей к его спине. Он сунул руку в бельё Уилла, сжал вялый член и разочарованно хмыкнул в ухо. — Чёрт… — выдохнул он, сдёргивая одежду с бёдер Уилла. Зашуршал резинкой, плевок. Уилл поморщился. Ветер обжигал обнажённые ягодицы. — Нет, я передумал. Стой, — Уилл упёрся руками в стену, дёрнул плечом, пытаясь оттолкнуть его. — Оу, это жестоко, парень! Уилл развернулся, хватая ртом воздух и торопливо натягивая одежду. Бармен смотрел на него раскрасневшийся — от возбуждения и злости. — Прости, — выдавил Уилл. — Если хочешь, могу… могу помочь другим. Бармен зло скривился, но не стал возражать. Уилл опустился на корточки. Он взял в рот обтянутый латексом член, подавляя рвотный рефлекс. Зажмурился, ощущая его тяжесть на языке. Бармен толкнулся глубже. Когда всё закончилось, губы жгло, уздечку саднило. Бармен застёгивал ремень, ворча: — Это было ужасно. Даже не стоило всех тех сигарет. Уилл прислонился к стене, закрыл глаза. Голова пульсировала болью, а лицо бармена уже стерлось из памяти. Пока тот разбирался с резинкой, Уилл достал из кармана измятые сигареты, ровно три штуки. — Возьми, — сказал он, протягивая их бармену и не глядя в лицо. — Ты даже не выкурил их? Вот же псих! — выкрикнул бармен ему в спину. Уилл вернулся на яхту, когда первые рыбаки уже просыпались. Порт, утопавший в тумане, начинал новый день. Он сбросил пальто, первым делом почистил зубы и посмотрел на своё отражение. Всё тот же незнакомец. Уилл лёг на кушетку и засунул руку под подушку. Пальцы нащупали телефон. В этой жизни — молчаливая безделушка с пустой записной книжкой. Уилл разблокировал экран. Яркий голубой свет резанул по глазам. Он открыл сообщения и, поколебавшись, набрал несколько строк. Стёр. Набрал снова. Стёр. Пальцы снова заскользили по экрану: «Здравствуйте. Наверно, вы меня не помните. Мы ехали в одном купе из Портленда, и вы дали мне свою визитку, представившись сомелье. Кажется, тогда вы не были против ответить на несколько вопросов. Если вы всё ещё не против и располагаете свободным временем, буду рад, если вы мне ответите. Брайан Л.» Набрав номер, который с большой неохотой дала ему Чио, Уилл нажал "отправить".
