На расстоянии не трогать

***

      Сент-Джонс был не тем местом. Его отличала английская холодность местных жителей и размеренный темп жизни, граничащий со скукой. Туманный и дождливый — он казался идеальным городом, чтобы тихо вздёрнуться на пенсии. Ганнибал и Сент-Джонс не состыковывались ни с одной стороны.       Целых четыре месяца Ганнибал пытался открыть для себя этот город, но с каждым разом всё больше убеждался, что кроме чрезмерного буйства зелени, здесь нет ничего. А он не был поклонником природы. Природа — совершенна сама по себе, а Ганнибал, как творец, искал везде и во всём изъяны, ведь только они способны пробудить вдохновение.       Он получил сообщение ранним утром, когда пил кофе на крыльце, почти по колено утопая в молоке тумана. Экран осветился тусклым светом, напоминая призрачное отражение луны. Ганнибал сделал последний глоток кофе, прежде чем поднять телефон.       Он был заинтригован. Вспомнилась старая игра, в которой дети примеряют на себя роли различных персонажей. Ганнибал мазнул пальцем по экрану, стирая невидимую грязь. Он не против был сыграть.       «Здравствуйте. Хорошо помню ту поездку и то, что вы сошли на полпути. Надеюсь, конечная вас не разочаровала».       Отправив сообщение, Ганнибал самодовольно улыбнулся. В этом было что-то возбуждающее — лёгкий азарт и предвкушение следующего хода. Он вернулся к своему кофе. Сегодня оно было особенно хорошим.       Уилл снова не сдержал расстояние. Когда-то он обещал, что не вернётся к Ганнибалу, но в итоге чувствовал себя застрявшим посреди океана рыбаком. Он бесполезно черпал воду из тонущего судна, не в силах двигаться вперёд и не в состоянии повернуть назад. Ему надо было прекратить трепыхаться — Ганнибал уже давно заполнил его до краёв.       Он приехал в Сент-Джонс спустя семь дней и с десяток смс-сообщений. Центральная улица напоминала палитру — тут и там кляксы разноцветных домов. Влажный и густой воздух забивал лёгкие, щекотал носоглотку. На фоне чистых и пустых улиц в голове Уилла царил беспорядок. Он снял номер в гостинице с бесплатной парковкой. Номер выглядел настолько приличным, что Уилл позволил себе сесть лишь на край кровати. Он смотрел на раскрытый чемодан, а вывернутое нутро чемодана — на него.       Время шло. Уилл понимал, что опоздает на встречу. Он снял очки и сдавил пальцами переносицу. В голове по-прежнему не вставало всё на свои места. Вот же бардак. Уилл растёр лицо ладонями и резко поднялся. Он принял душ, надел чистое бельё, выбрал самые неизмятые джинсы и рубашку. Машину оставил на парковке.       Ганнибал ждал его за столиком у окна — лучшее место во всём ресторане. И хоть это было самое приличное заведение, Ганнибал выбивался из общей палитры посетителей.       Даже примерив на себя другое имя — Джозеф — он оставался собой. Благородно отрешённый от суеты, но готовый в любую секунду переключить всё внимание этого маленького мира на себя.       — Прошу прощения, опоздал.       Уилл знал, что сможет сохранить непроницаемость лица, но всё же почувствовал, как дёрнулся мускул на его скуле, когда Ганнибал повернулся, глядя снизу вверх.       — Могу предположить, тому виной — долгая дорога.       — Ну уж точно не гризли за рулём фургона, к ним я уже привык, — Уилл сел напротив.       — А вот я за рулём чаще встречаю бобров, — Ганнибал улыбнулся. — Вы голодны?       — Пожалуй, я бы предпочёл закуски. Хотя, после двух бокалов вина обычно просыпается аппетит.       — Что ж, я взял на себя смелость заказать нам по бокалу Виндаль драй, — Ганнибал махнул рукой официанту, и тот кивнул. Меньше, чем минуту спустя их бокалы были неполны.       — Хм, освежающе, цитрус и… — Уилл отпил ещё вина, смакуя его на языке. — Аромат яблока в конце?       — Именно.       — Никогда бы не подумал, что в Канаде настолько популярно виноделие.       — Стереотипы о холодной стране, — вздохнул Ганнибал. — Нет ничего хуже стереотипов.       — Со стереотипами слишком скучно жить.       — Человек со стереотипами вряд ли попробует вино из помидоров.       — И оно тоже канадское?       — Конечно же, — Ганнибал пригубил своё вино, прикрывая в удовольствии глаза. — Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохие вина*.       После ужина с Ганнибалом Уилл вернулся в гостиницу терпимо трезвым. Он всё ещё чувствовал на губах сладкий привкус айсвайн и горечь простоты беседы.       Да, Уиллу было горько от мысли, что он соскучился по разговорам с Ганнибалом. И горько от того, насколько они легко общаются вновь, будто бы ни о чём. Будто не было ран и ножей, не было предательства и кровавых «улыбок». Неважно, какой костюм каждый из них примерил.       Вечер закончился на удивление быстро. Уилл ожидал, что любое неаккуратное слово или движение Ганнибала накроет руины сознания цунами из сожалений и противоречий, но этим вечером даже не штормило. Уилл просто чувствовал себя уставшим — таким, каким должен чувствовать себя человек после долгой дороги и приятной беседы со старым другом.       Надо было ложиться спать, но на ветру за окном позвякивал фурин, напоминая пение птиц. Уилл думал, что это помешает сну. Он лёг, и когда его голова коснулась подушки, на мгновение ощутил себя самим собой. Язычок фурина бился о стеклянный купол, отгоняя кошмары.       Они часто ужинали в ресторанах. Ганнибал провёл Уилла по лучшим заведениям Сент-Джонса и его окраинам. Но, как и следовало ожидать, рано или поздно рестораны должны были закончиться. Да и Ганнибалу не терпелось потешить самого себя готовкой. Он находил особенное блаженство в приготовлении пищи для других — и слишком долго лишал себя этого удовольствия.       Он пригласил Уилла к себе в субботний вечер, но готовить начал уже с утра. К вечеру стол в гостиной был накрыт. В комнате стоял аромат помидоров, отварной оленины и печева. Удовлетворённый, Ганнибал ждал Уилла за холстом, делая набросок сервированного стола.       В этот раз Уилл не опоздал. Он пришёл ровно в восемь вечера, будто отсчитывая последние секунды под дверью. Ганнибал отложил карандаши и направился в коридор. Дом был небольшим, всего три комнаты, но гостиную можно было назвать впечатляющей в своих размерах. Это отметил и Уилл, когда Ганнибал пропустил его вперёд.       — Люблю, когда в доме много воздуха, — Ганнибал отодвинул стул, приглашая Уилла за стол. — Надеюсь, ты голоден.       — Признаться, от запаха уже мутнеет в глазах. Всё выглядит очень аутентично. И аппетитно.       Ганнибал искренне улыбнулся. Он никогда не скрывал, что любит принимать комплименты.       Конечно, они не съели даже половины, но Уилл со старательным упорством пытался попробовать каждое блюдо. От тёплой еды и прохладного вина его лицо раскраснелось.       Он выглядел расслабленным, откинувшись назад на своём стуле.       — Если ты не против, то от вина я бы перешёл к Юкон Джек, — Ганнибал забрал пустой бокал из рук Уилла, заменив его на другой, наполненный янтарной жидкостью.       — Что это? — Уилл понюхал крепкий алкоголь: мёд, цитрус, карамель.       — Это ликёр, но я бы считал его десертом нашего вечера.       Уилл пригубил лишь слегка, но приторность с крепким градусом почти сразу же ударила в голову.       — Боюсь, этот ликёр свалит с ног даже гиганта.       — Льда?       — Пожалуй.       Они допивали молча, смакуя завершение вечера. Только опустошив бокал, лицо Уилла изменилось. Он словно задумался над чем-то — может, над тем, что не завершил, что не высказал в прошлой жизни.       — Многие после сладкого хотят солёное.       — Что? — Уилл встряхнул головой.       Ганнибал поднялся, и Уилл поднялся следом — вряд ли осознанно копируя движения.       — А я после сладкого предпочитаю горькое. — Ганнибал подошёл к столику и откупорил премиальный виски.       Уилл следовал за ним. Когда Ганнибал развернулся, тот стоял перед ним непозволительно близко, бессовестно нарушая дистанцию и окутывая своим запахом. Но это ничуть не смутило. Ганнибал наполнил бокал, и Уилл сразу же осушил его.       — Не уверен… Это ты похож на человека, который пытается напоить меня, или я сам тот, кто пытается напиться? — спросил Уилл, подставляя бокал под ещё одну порцию.       — А сам ты как думаешь, Уилл?       Ганнибал специально выделил его имя тихим шёпотом. Ему наскучило играть и называть друг друга чужими именами. Этот наряд уже износился, и Ганнибалу не терпелось вновь очутиться в собственной шкуре. А вот Уиллу вряд ли было уже комфортно. Он побледнел, нервно облизнул губы. Сделал ровно полшага вперёд, и Ганнибал ощутил, как его кудри защекотали нос. Уилл почти прижался грудью к нему, когда поставил бокал на столик за его спиной.       — Эти месяцы я думал, что ты получил всё, что только хотел, — сказал Уилл, глядя в глаза, даже не думая отступать. Впрочем, Ганнибал тоже не намеревался этого делать. — Тогда, в свете луны, ты показал мне всё, что так долго пытался. Я думаю, ты не получил от меня только это…       Ганнибал ничего не ожидал. Уилл мог секунду спустя как уйти, так и ударить лезвием в грудь. Но вместо этого он сжал рукой пах Ганнибала, достаточно сильно, чтобы сорвать внезапный выдох. Всего секунда замешательства — и Уилл укусил Ганнибала в шею. Несильно, но зубы всё же оцарапали кожу. Он прижался к нему по-подростковому требовательно, хаотично шаря ладонями по груди и бокам. Смял рубашку, нахально вытягивая её из брюк, словно не замечая пассивности Ганнибала. Оголил жёсткий живот, припечатал его ладонью несколько раз. Так и не получив ответа — мимолётного касания или поцелуя — Уилл с тупым ударом приземлился на колени.       Его пальцы были белыми, они дрожали, расстёгивая непослушный ремень. Звон пряжки, будто отрезвил Ганнибала. Он смотрел на Уилла сверху вниз, впитывая весь ужас происходящего оголённой кожей.       — Уилл, прекрати, — Ганнибал накрыл его пальцы своей рукой, но тот всё ещё настырно пытался расстегнуть брюки. — Достаточно, Уилл.       Ганнибал не закричал, но голос его дрогнул. Он крепко схватил Уилла за запястье и дёрнул вверх. Ошарашенный Уилл поднялся на ноги. Его глаза были широко раскрыты — мгновение, а может, вечность — а ещё в них плескались стыд и неверие.       — П-прости? — после паузы выдавил из себя Уилл и отвернулся. Он отступил, не зная, куда деть руки. Это Ганнибал был растрёпан: выпущенная рубашка, расстёгнутый ремень. Но именно Уилл выглядел обесчещенным, до уродливого сконфуженным. Это было неправильно.       — Тебе не надо извиняться, — Ганнибал сделал шаг навстречу. — Бедный мой мальчик.       Он не звучал надменно или снисходительно. Ганнибал положил руку Уиллу на плечо, но тот отступил, вырываясь.       — Я, чёрт возьми, не понимаю, — Уилл беспомощно обвёл руками воздух, почесал затылок, будто надеясь, что от этого станет умнее. — Я думал, ты этого хочешь.       — Ах, Уилл, неужели это единственный язык любви, который к тебе проявляли мужчины?       Глаза Уилла блестели лихорадочной влагой, а скулы вспыхнули красным. Он выглядел потерянным — словно снова стал мальчиком, которого оставили одного на парковке.       — Мне не надо этого, — Ганнибал сделал ещё одну попытку приблизиться, будто Уилл — дикий зверь. — Жестокости, самопожертвования. Я не хочу этого от тебя. Но я хочу тебя, Уилл.       Уилл вздёрнул подбородок, принимая вызов.       — С мужчиной, со мной всё может быть по-другому, — Ганнибал приблизился. Его рука вновь легла на плечо Уилла, но не ощутила прежней жёсткости. Уилл выдохнул. — Но главный вопрос, хочешь ли ты этого, Уилл? Меня.       Сердце Ганнибала замедлилось. На миг показалось, что оно и вовсе не стучит.       — Не знаю, это… — Уилл нахмурился, задумался. — Это страшно. И я не знаю как…       — Я могу показать. Если ты не будешь против, — Ганнибал притянул его к себе без какого-либо сексуального подтекста. Он обнял его, положив руку на затылок и мягко перебирая волосы. Любое слово или лишнее движение могли чрезмерно надавить на Уилла. Ломать его совершенно не хотелось. Не в этот раз. Не в этом вопросе.       — Я могу просто остаться на ночь? — сдавленным голосом, куда-то в шею спросил Уилл.       — Я подготовлю вторую спальню.       Ганнибал был уверен — Уилл никогда не хотел мужчин по-настоящему. Ни одного до него. И никогда не захочет после.