По эту сторону леса

Слэш
PG-13
Завершён
112
автор
fukai_toi бета
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Делая обход, егерь Юрий находит в лесу замерзшего паренька.
Кроме чудно́го имени, тот ничего рассказать о себе не может.

— А можно мне с тобой жить, егерь Юра? Я тебя защищать буду.
— Ну живи, только здесь скучно будет, наверное.
— А я люблю лес. И ты мне тоже нравишься.

Примечания автора:
Раунд фантов «Большого мира» на тему «Защитник»
по картинке https://ibb.co/51GHFjv

Атмосферный коллаж-обложка от jimmy_morrison
https://ibb.co/tzkGsy6
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
112 Нравится 24 Отзывы 9 В сборник Скачать

* * *

Настройки текста
      Мы нашли его в первый день лета.       Как сейчас помню: лежит, клубочком свернувшись, коленки худые к животу прижимает, дрожит, кожа бледная уже синевой отдает. Волосы — светлые, длинные, по плечам узким раскиданы, словно пытается укрыться и от ночной прохлады спастись. В местности нашей зимы холодные, а лето чаще жаркое, душное, только пока вот не разогналась еще погодка, ну а вечером и подавно. А в лесу так и вовсе промозгло, продрогнуть в два счета можно.       В общем, лежит он — честно, даже с ходу и не ясно, что пацан, — хорошо еще на мху мягком, а не на земле голой. Люкс замирает возле его тщедушного тельца, лает, меня зовет. Сперва, грешным делом, думаю — жмурик, придется теперь ментов городских вызывать. Ан нет, шевелится.       — Эй, живой? — тупой, конечно, вопрос, ну а что еще спрашивать?       Трогаю за плечо, а он глазищи круглые распахивает резко, зыркает жалобно, а радужки, голубые и ясные, будто светятся.       Зато видно теперь, что точняк жив.       — Встать сам можешь? — уточняю, а он в ответ лишь головехой молча мотает. — Так, ладно, пойдешь со мной, а там уж разберемся.       Тянусь вниз, поднять его хочу, чтобы в избу к себе отнести для начала, а он первым ручонками тонкими за шею меня обхватывает, цепляется крепко, мне и остается только под колени его подхватить. Льнет, прижимается, как к отцу родному, мелкой дрожью все тело потряхивает. Замерз, конечно, самого аж коротко передергивает. Брр.       — Люкс, держи, мальчик, — командую псу и фонарь протягиваю. Хватает послушно пастью и несет впереди, путь освещая, пока я с найденышем на руках иду следом.       Найденыш, дома чуть у печки отогревшись, — я ему и одеяло шерстяное с носками выделил и чая с коньячком плеснул — на мои вопросы отвечает, мол, не помнит, как в лесу отрубился. И вообще, кроме имени, о себе ничего рассказать не может. Да имя и то чудно́е, будто из книжки со старыми сказками — Лель. Ни фамилии, ни возраста точного (на вид так не старше двадцати), ни откуда родом. Ничего.       — Просто Лель, — тихо повторяет он, когда я пытаюсь у него хоть что-то выведать. — А ты?       А я в лесу не терялся, и паспорт, вон, в ящике комода лежит. Про себя и так все знаю, в отличие от тебя, найденыша.       — А я просто Юра. Егерь.       — Так Юра или Егерь? — смешливо уточняет он, кутаясь. Над одеялом, по самые уши натянутом, только глаза, как звездочки, сверкают, да кончик носа торчит.       — Зовут Юра, работаю егерем, — поясняю. — За лесом, короче, слежу. Неужели не слышал о таком?       Откуда ты, чудо такое, вообще здесь взялся? Может, сынок богатого папеньки? Приезжают тут порой за острыми ощущениями дурни городские. Но одет Лель уж больно не по-туристически: свободные легкие брюки и рубаха такая же, и босой к тому же. Но чистый, на теле, кажется, не единой раны. Не похоже, что бродил долго по лесу.       В общем, ментам не звоню. Лель хоть и странный, чудной, но на вид безобидный, да и я парень нехилый, еще и Люкс к нему с момента прихода ластится, мордой в ладонь тычется, макушку подставляет — погладь, мол. Люкс — пес умный, чуткий, абы к кому не полезет. И я ему верю.       — А можно мне с тобой жить, егерь Юра? Я тебя защищать буду.       Смеюсь его святой простоте, хотя Лель серьезнее некуда, но сам отвечаю:       — Ну живи, только здесь скучно, наверное, будет.       — А я люблю лес. И ты мне тоже нравишься.       Вот как-то так и остался Лель с нами.              Когда дни теплее становятся, Лель по лесу за мной шляется: я на обход, а он траву-мураву собирает, корешки какие-то выкапывает, листочки, пестики-тычинки.       — Вот, держи, — и вручает мне размером с пол-ладони пахучий мешочек, сухими травами набитый и веревкой затянутый. — Носи с собой. Это оберег.       — От чего? — уточняю в легком недоумении, но мешочек беру. Лелю отказать вообще тяжко, когда глазенками оленьими своими в душу смотрит.       — От всякого, — расплывчато отвечает Лель и теплыми пальцами сжатый с оберегом кулак стискивает. — Носи, ладно?       Ну а мне тяжело разве? И Лелю спокойнее.       Иной раз выхожу утром на крыльцо, кофеек пью, глаза едва продрав после сна, а Лель в рубахе моей, размера на три больше, топчется вокруг дома, что-то под нос бубнит, как бабка-заговорщица, веточки жжет, так что в ноздри ударяют нотки горьковато-смоляного запаха, и обмахивает ими избу. Сначала я, конечно, удивлялся, любопытствовал, чего он там шаманит, говорил, что выпорю, если дом мне спалит, а Лель лишь улыбался и отвечал, что это он так жилище наше — подумайте, а, наше! — от нечисти бережет, дурное отгоняет. Но за лето к его еженедельным ритуалам быстро привыкаю, стою в дверях и наблюдаю, как Лель в ведуна играет. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится, лишь бы дом не поджигало. Да и Люкс радостно увивается возле Леля, а когда я над Лелем подтруниваю, лает заливисто, мол, много ты знаешь, Юрка, мы тут хату охраняем, а ты ржешь.       Верил ли я во всю эту хиромантию? Честно, серьезно и не думал до поры до времени.       А в августе — три месяца уж минуло, как я Леля в лесу подобрал — иду на реку сети проверить. Воды здесь не то чтобы бурные, но не для новичков. Я же тут с малых лет сплавлялся, еще дед мой тогда егерем был.       — Юрочка, милый, не надо плыть, — Лель хнычет и буквально на локте у меня виснет, из дома не выпуская. — Беда будет.       — Да какая беда, Лельчик? Я тут все пороги как свои пять пальцев знаю, ну.       Пытаюсь его отцепить, отталкиваю, как пса настырного, а он опять за свое — пялится, зараза, слезливо так, ресницы влажные, сопля под носом блестит уже.       Остаюсь, короче.       Лель кулаком глаза трет, но улыбается и меня обнимает. Глажу его по волосне — такая мягкая всегда, пахнет вкусно. Он вообще весь такой — медово-летний.       А потом по радио вечером тем же слушаю новости — утоп мужик на нашей реке. Гляжу тревожно на Леля: сидит вместе с Люксом в старом дедовом кресле, треплет беззаботно пса по ушам и болтает о чем-то только им двоим понятном.       Ночью в итоге мысль эта об утонувшем спать не дает, мозг ест поедом. Ворочаюсь беспокойно, кручусь.       — Юронька, тебе плохо?       Среагировать не успеваю, а Лель ко мне под одеяло шмыгает и притирается нескромно сзади. Чую — кроме трусов, совсем голый, засранец. Теплый, мягкий, кожа как персик, сладким чем-то опять пахнет. Будоражит, аж грехом повеяло.       — Ты расслабься, хороший мой, я рядом, все кошмары отгоню, — шепчет куда-то в загривок, так что мурашки врассыпную.       Я почти не шевелюсь, хотя спящим и не притворяюсь. Лель гладит заботливо то по волосам, то по спине пальцами вдоль хребта, по контуру лопатки обводит. По телу вмиг слабость растекается, веки наливаются тяжестью. И тут Лель еще тихонько запевает — ни слова не понять. Наречие, что ль, какое? Или вообще язык чужой — черт знает. Но так красиво, тягуче, плавно. Я будто на воде лежу летом под солнцем. А уже на грани сознания ощущаю, как Лель целует меня мягко, сахарно, будто сиропом по губам мазнули. Приятно.       Утром Лель так и лежит калачиком у меня под боком, хотя обычно вместе, а то и раньше меня подрывается. Будто ночью вымотался, устал, а не спал. Зато я свеж и бодр, как никогда. Видно, Лель и правда сон сберег.       — Защитник мой, — хмыкаю.       Сквозь прядки золотистые пальцы пропускаю, затем по гладкой щеке веду, в кончик носа тыкаю невесомо. Желание поцеловать чуть приоткрытые губы импульсом бьет в мозг, и я не сопротивляюсь. Нагибаюсь, касаюсь аккуратно, ловя на коже теплое дыхание Леля. Он чуть шевелится, и я отстраняюсь. То ли жарко, то ли стыдно. Или все сразу. А Лель во сне, как дите, улыбается. Любуюсь им, чудом моим лесным, и сердце от нежности какой-то внезапной щемит.       — А можно я с тобой всегда спать буду? — как бы невзначай спрашивает Лель за завтраком, ложку облизывая. Голову к плечу склоняет, смотрит лукаво, игриво. Ждет.       А я что? Зима близится. Вдвоем теплее.              В конце октября еду в город: по работе отчитаться, продуктов подкупить, ну и по мелочам. Лель, конечно, за мной увивается.       — Не скучай, дружище, — чешу Люкса по холке, а пес понимающе фыркает, хвостом машет.       Лель достает из кармана сплетённую из цветных веревочек косу и привязывает к ошейнику Люкса.       — Оберег? — спрашиваю я, указывая взглядом на висюльку.       — Ага, — кивает и чмокает пса в макушку на прощание.       Когда часа через три возвращаемся, Лель всю дорогу вертится, пальцы тонкие заламывает, без явной причины нервничает. Сжимаю его хрупкую ладонь в своей руке, чтобы успокоить, — тогда чуть утихает. Но когда до дома считаные метры остаются, понимаю — беда. Дым столбом и гарью пахнет. Не зря Лель тревожился.       — Люкс!       Лель из машины вырывается и к избе опрометью бежит. Я за ним. Ни черта не видно, сухой лес полыхает. Всё, думаю, опоздал.       Сквозь густую завесу слышу кашель Леля и собачий скулеж. Натыкаюсь на обоих возле нетронутой избы — огонь чуть позади бушует, хотя ветер сюда дует, но пламя будто дошло до невидимой границы и замерло. Лель пса испуганного в руках баюкает бережно, а сам ревет, но видно — от радости, что Люкс жив остался.       Пожарная бригада только через час приезжает, огонь уже и сам почти потух, а мы — я, Люкс в ногах и Лель у меня в охапке — сидим в стороне, во взятый из дома тулуп кутаемся. Без слов тыкаюсь мелкими поцелуями Лелю в висок, в скулу, в щеку. Даже пропитавшись гарью, все равно собой пахнет — вдыхаю полной грудью, и легче становится.              Накануне нового года ночи окутывают лютые. Лель в кровати жмется теснее, носом мне в подмышку прячется и ждет, когда обниму покрепче, лишь тогда засыпает. Посапывает мирно, расслабившись. Сам тоже задремываю и носом зарываюсь Лелю в макушку, держу его тонкую фигуру в руках, и самому как-то на душе спокойнее. Только Люкс внезапно рычать начинает и дверь лапой яростно скребет. Подрываюсь, одевшись наспех, и ружье хватаю.       — Внутри жди, — командую коротко уже с порога, когда Лель подскакивает в постели встревоженно и таращится заспанными глазами.       Охота в нашем лесу официально лишь по особым разрешениям допускается, ну а раз есть запрет, то найдутся и нарушители. Браконьеров еще мой дед ловил, а вот мне за годы работы пока что не приходилось.       Смотрю — двое тащат убитую тушу буквально в паре метров от избы. Кричу им, предупреждая, что стрелять буду, да только выстрел раздается быстрей, чем я угрозу свою успеваю закончить. Грохот гулким эхом по лесу разлетается. Люкс скалится, лаем заходится, но без моей команды не нападает. А мне не до того уже. Смотрю, на миг оцепенев, как Лель — и когда только успел возле меня появиться? — за пузо держится дрожащими руками и на землю, шатаясь, оседает. На белом снегу в темноте крупные капли крови едва ли не черными кажутся.       — Лель… Лельчик… — зову и бросаюсь на колени рядом.       Сквозь тонкие пальцы, рану зажимающие, обильно сочится кровь.       — Обещал же защищать тебя, егерь Юра, — лопочет хрипло и улыбается ласково, блестящие от влаги глаза закрывая.       Хочется заорать, но глушу все лишние чувства. Не время. Хватаю раненного Леля на руки — прям дежавю о том дне, как нашел его, — и несусь к машине. Укладываю аккуратно на заднее сиденье и курткой своей накрываю, а сам за ключами в дом суетливо бегу — скорую все равно не дождемся. На пороге спотыкаюсь, чуть не падая, и матерюсь, как черт, хотя тут молиться впору. Люкс лежит у входа, морду на лапы опустив. Скулит тихо, печально. Чувствует.       Мчу на пределе в город, темень светом фар разрывая. На Леля смотрю чаще, чем в запотевшее от разницы температур лобовое, и вообще веду, словно на автопилоте, — благо шоссе ночью свободное. В голове одна только мысль острой болью пульсирует — лишь бы успеть до больницы добраться. Лишь бы Леля спасти. Остальное неважно.       В ушах пульс шумно наяривает. В глазах — мутно. Протираю рукавом, а на ткани мокрый след. Как плакать начал и сам не заметил.       Когда влетаю взмыленно в приемный покой, Лель едва дышит и почти без сознания. Успеваю лишь пальцы холодные поцеловать, прежде чем его увозят врачи, а я остаюсь один в освещенном бледным желтоватым светом коридоре.       Наверное, на нервах отрубаюсь прямо на твердой скамье, ожидая, и когда кто-то неожиданно за плечо трясет, вздрагиваю.       Передо мной стоит врач, лицо кирпичом. Хрен угадаешь, какой новостью сейчас огорошит.       — Лель жив? — первым в лоб спрашиваю и только в тот момент замечаю, что стискиваю в кулаке Лелькин оберег. Как за святое держусь. Видимо, в куртке моей лежал, которую теперь на выброс, — вся в крови Леля — но как вынул оберег из кармана, уже не помню.       — Паренек ваш — чудо какое-то, — качая головой, отвечает врач. — С такими ранами, откровенно говоря, обычно не выживают. Тем более он столько крови потерял. Но жив ваш Лель. В тяжелом пока, но раз выкарабкался, то теперь уж на ноги поставим.       Впервые, кажется, за всю прожитую жизнь познаю в полной мере, что значит — камень с души упал. Падаю лицом в подставленные ладони и протяжно с облегчением выдыхаю, а врач хлопает по плечу и молча уходит обратно в палату.              К весне, отринув последние сомнения, все-таки решаю сдать должность и переехать жить в город поближе к цивилизации. Лель поначалу куксится, мол, лес же рядом, природа, дышать легко и свободно. Нравится тут, давай останемся. Но я непреклонен. Никогда, наверное, теперь не забуду, как его полумертвого в больницу из глуши этой, ранее такой родной и привычной, вез. Как обратно тощего, бледного домой забирал. За себя никогда страшно не было, а за Леля боюсь вот теперь.       Кем бы ни был мой найденыш — дух лесной, ангел-хранитель или обычный чудик, в лесу без памяти заблудший, — плевать. Главное — мой, родной. Я за Леля сам жизнь отдать готов.              Моя очередь его защищать.       
Примечания:
Как всегда теперь хочется поделиться визуализацией, да только "живой" не нашлось, не зацепилось, но вот красивые вдохновляющие арты с нужными вайбами есть
Лель: https://i.pinimg.com/564x/31/75/be/3175be22f8c81bdbc5f196bc1128f306.jpg
Юра (очень примерно, этакий типаж крепкого парня из леса): https://i.pinimg.com/564x/91/7c/df/917cdfac559f4fa4b63cb398c28c5603.jpg

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Ориджиналы"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты