– Кто-то подчиняется, а кто-то руководит.

Шквал стонов и тихих мольб сорвался с губ Третьяковой, стоило брюнетке произнести это. Старшая женщина вздохнула, медленно потянувшись к женщине перед собой. В глазах Лукиной читалась грусть, и Мария могла бы поклясться, что чувствовала, как шестеренки в голове Лауры выдавали что-то далеко не хорошее. Положив голову на плечо блондинки, Лукина тихо выдохнула: – Пойдем. С этими словами Лаура бросила ремень на пол, после чего протянула руку Третьяковой. Так, держась за руки, они направились в спальню. Ноги блондинки изрядно подкашивались, а поврежденная кожа горела огнем, что наталкивало на мысль о скорейшем использовании мази. Оказавшись на месте, старшая женщина подвела Марию к концу комнаты, укладывая ту на кровать. Мягкая прохладная ткань благоприятно сказалась на исполосованной коже блондинки, успокаивая её. Третьякова закрыла глаза, удовлетворенно вздыхая. Лукина оценивающим взглядом принялась рассматривать тело младшей женщины, прежде чем снять свои очки. Она потерла переносицу, откладывая их на тумбочку. Сфокусировав взгляд на квадратном светильнике, брюнетка включила его. Несмотря на слабый свет от фонарей на улице, ранее создававший почти интимную обстановку, Лаура хотела четко видеть лицо своей любимой женщины, хотела видеть любое движение бровей, любое выражение лица, дабы освежить запечатленные моменты в своей памяти. Она присела на краешек кровати, решаясь на серьёзный разговор. Наклонившись к блондинке, Лукина убрала выбившийся локон за её ушко. Мария распахнула свои глаза, вопросительно взглянув на Лауру. Она протянула руку, кончиками пальцев касаясь лица брюнетки. В сотый раз за время, проведённое вместе с ней, Третьякова отмечала красоту старшей женщины. Это лицо было таким прекрасным и родным. Оно не вызывало оценивающего, рыночного чувства, которое она испытывала, глядя на лица других людей. Про такие лица думаешь, что только ты сможешь разглядеть всю их мягкость и очарование, а остальные не поймут и не заметят. Даже не обратят должного внимания... Лукина вздохнула, убирая руку блондинки. – Надеюсь, ты понимаешь, что я гораздо лучше неё. – Я... – Тсс, – с этими словами старшая женщина наклонилась к Марии, мягко накрывая её губы большим пальцем левой руки, – знаешь, это так неприятно: видеть, как кто-то другой смотрит на тебя таким взглядом. Тем не менее, если я тебе надоела... или что-то там ещё: не волнуйся. Я пойму. В комнате застыла удушающая тишина, брюнетка всё ещё не давала Третьяковой произнести ни слова. Казалось, она собиралась с мыслями, констатируя неминуемый факт. Горько усмехнувшись, Лаура вгляделась в глаза блондинки, при этом медленно водя пальцем по её губе. – При нашей-то разнице в возрасте... – сказав это, она натянуто улыбнулась, складывая руки на своих коленях. ...Вот в чем дело. Мария хотела нервно рассмеяться, но сдержалась, ограничиваясь лишь улыбкой. Её злая и большая Лаура Лукина была до невозможности гордой, отчаянно собственнической, но и она не была лишена обыкновенных человеческих переживаний. А именно: страх потерять своего любимого человека, страх стать когда-нибудь отвергнутым, страх испытать уже когда-то испытанную боль. И она, наконец, призналась в этом. Правда, между строк, но это неважно. Она сомневалась в своей важности и ценности, хотя на самом деле... Если бы она знала. – Ты очень, очень милая, – призналась Третьякова, аккуратно касаясь кончиками пальцев рук брюнетки. Лукина поморщилась, но всё же не стала отвергать прикосновение, всё ещё тревожась про себя. – Ты же знаешь, что ты незаменима? Я люблю тебя, и меня никак не волнует твой возраст и мнение общества. Просто верь мне. – И незаменимых заменяли... Услышав эти слова, Мария возмущенно шлепнула старшую женщину по руке, зарабатывая неодобрительный взгляд. Они снова помолчали, наслаждаясь тишиной, пока Третьяковой не наскучило бездействие. Воспользовавшись задумчивым состоянием брюнетки, она медленно поднялась на локтях, потянувшись за поцелуем. На этот раз они обе не хотели продолжать свои привычные роли. Они лишь хотели ощутить тепло любви в обоюдных касаниях губ и рук, словно стирая чужие прикосновения. Поцелуй был мягким, почти сладким, заставляя обеих внутренне сжиматься от переполняющих их чувств и эмоций. Руки блондинки почти расправились с пуговицами рубашки старшей женщины, но та остановила её, нагло улыбаясь. – Нет, – только и произнесла Лукина, прежде чем толкнуть Третьякову на мягкую подушку. Она и не успела опомниться, издав тихий вздох удивления. Не теряя времени, брюнетка оседлала Марию за талию, эффективно прижимая её к кровати. Та же отметила приятную тяжесть тела старшей женщины, оглядывая это великолепие. Эту картину стоило видеть: спадающий черный пиджак, свисавший галстук и практически расстёгнутая белоснежная рубашка, открывавшая вид на прекрасную грудь, прикрытую черным кружевным бюстгальтером... Подобное выглядело более чем привлекательно. Брюнетка бесстыдно пялилась на женщину под собой, покусывая губу. Ей определенно нравилось ощущение власти и контроля над ней, даже сейчас, в мягкой прелюдии. Лаура протянула руку, касаясь шеи Третьяковой. Она мягко поглаживала её, прежде чем наклониться вперёд, даруя несколько жарких поцелуев, после чего Лукина выдохнула, обеспечивая себе более удобное положение. Мария с замиранием сердца ощутила прикосновение губ к своей груди. Блондинка закрыла глаза, прикусывая губу, и стараясь не издать ни звука. Но к счастью, или, к сожалению, её попытки оказались безуспешными. Брюнетка нежно взяла в рот сосок младшей женщины, медленно посасывая его. Стоило Третьяковой расслабиться, вытягивая из этого действия всё удовольствие, как Лаура впустила в ход свои зубы. Мария отчаянно сдерживала свое желание протянуть руку и как-то коснуться волос старшей женщины. Решив долго не задерживаться, Лукина принялась медленно водить рукой по телу блондинки. Приблизив свои пальцы к сердцевине Третьяковой, она с влажным хлопком отпустила её сосок, снова выпрямляясь. Та же издала разочарованный стон, распахивая свои карие глаза и с укоризненным взглядом сверив её. – Терпение. Я не хочу торопиться. Ты можешь считать это... – она вновь ухмыльнулась, облизывая свои губы, – завершающей половиной наказания. Младшая женщина застыла в ожидании, находясь под пронизывающим взглядом брюнетки. Конечно же, она наслаждалась этим зрительным контактом, ведь взгляд Лукиной был прекрасным и захватывающим. Наконец, Лаура перешла от лирики к решительным действиям. Её пальцы задвигались вверх-вниз поверх влажной ткани нижнего белья блондинки. Для более легкого доступа к её наиболее изнеженной точки, брюнетка схватилась за резинку трусиков Марии, потянув его вниз. Тягостное мгновение, и Лукина погрузила свои пальцы в сладкое влагалище блондинки, аккуратно вставляя их всё глубже и глубже. Третьякова застонала, чувствуя нарастающее давление. Она отчаянно вращала бедрами, игнорируя проявляющуюся боль. – Я могу попросить?... – её надломленный шепот даже для неё самой показался слишком громким. – Конечно. Но это не значит, что ты можешь получить желаемое, – проговорила Лаура в ответ, ничуть не ускоряя скорость толчков. На секунду блондинка вздрогнула, осознавая, насколько сильно эта фраза соприкасается с реальностью. Но сейчас ей хотелось избежать любого упоминания реальности и сконцентрироваться на происходящем. – Быстрее. Прошу... – она жалостливо посмотрела в глаза Лукиной. Та же, в свою очередь, смотрела на неё, но ничего не предпринимала, лишь наоборот замедляя темп. Третьякова недовольно прикусила губу, самостоятельно насаживаясь на эти чудесные пальцы. Стыдно? Да. Приятно? Да. Станет ли брюнетка напоминать ей об этом всё последующее время? Тоже да. Старшая женщина торжественно усмехнулась, в очередной раз чувствуя, какое влияние она оказывает на блондинку. Вспомнив о нанесённых ударах, она тут же ускорилась, мягко задевая ладонью маленький комочек нервов. Лукина снова подвинулась, обеспечивая удобный угол, и задавая весьма быстрый темп. Она удовлетворенно хмыкнула, наклоняясь вперед. Остановившись у самого уха Марии, она тихо ахнула. Третьякова захныкала, вцепившись в плечи брюнетки. Лаура всё же сжалилась над ней, не останавливаясь ни на секунду. Блондинка в очередной раз оказалась в опасной близости от пика наслаждения, стоило Лукиной задеть некую удивительно чувствительную точку внутри неё. Она четко ощущала учащенное дыхание старшей женщины, что в сочетании со всеми манипуляциями, крайне её возбуждало. – О Боже... – только и выдохнула Мария, облизнув свои губы. – Боюсь, он здесь не главный, – шепотом заявила брюнетка, тихо усмехаясь, – ты такая тугая... Сказанные слова сбили Третьякову с толку, заставив её сердцевину плотно сжаться, а мысли превратится в неразборчивое месиво по необъяснимо извращенной причине. Её дрожащие руки скользнули по спине старшей женщины, заняв свое место на тыльной стороне её шеи. Блондинка потянулась за поцелуем, нежно проводя пальцами по волосам Лауры. Брюнетка моментально взяла контроль в свои руки, стоило их губам коснуться друг друга. Мария застонала в ответ на поцелуй, всё ещё прижимая к себе старшую женщину, пока та продолжала медленно входить в неё ускоренным темпом. Её дыхание становилось всё более быстрым и поверхностным, она прервала поцелуй, опрокидывая голову назад. – Я... Я собираюсь... – Кончить? Неужели тебе так нравится то, как я тебя трахаю? Это было неожиданно. Услышав эти слова, сорвавшиеся с губ Лауры, Третьякова оказалась ещё ближе к своей сладкой кульминации. Её глаза закрылись, а тело полностью обмякло, находясь в милости брюнетки. – Нет-нет, смотри на меня. Требовательный голос Лукиной заставил блондинку раскрыть глаза, концентрируя свое внимание лишь на ней. По взгляду Лауры было ясно, что она требовала с младшей женщины. – Только когда я скажу тебе. Младшая женщина в смущении закрыла глаза, в то время, как Лукина всё ускоряла движение своих пальцев, не сводя с неё глаз. И это, несомненно, сыграло свою большую роль в том, чтобы Мария успешно проигнорировала стыд и унижение, которое она должна была прочувствовать. Осипшим голосом она просила брюнетку о разрешении, повторяя в своей голове слова, помогавшие ей сдержаться от ослушания. Это ощущение было несколько болезненным, сравнительно с неприятным щипком, но вместе с тем и довольно приятным, она чувствовала всё то же приближение вершины, но отталкивалась, потихоньку теряя над собой контроль. – Пожалуйста, – и в этот момент её мольбы усилились, подкрепляясь поцелуями и крепкой хваткой за края белоснежной рубашки. При виде этого старшая женщина расплылась в ухмылке, решив, что этого достаточно. – Давай, ты можешь кончить... Собственно, дважды повторять блондинке не пришлось. Она издала сдавленный крик, сжимая пальцы Лукиной и кончая с дрожью желания. Она жадно наблюдала, как сердцевина Третьяковой начала сжималась вокруг её пальцев. Брюнетка ждала, затаив дыхание, пока оргазм сотрясал блондинку, срывая стоны с её губ. Когда все закончилось, Лаура отдернула свои пальцы, небрежно размазав жидкость по животу женщины под собой, расслабляя свое тело и собираясь встать.