Память, которой нет

      А-ли-ра. Чёртова Алира, дрянная Алира, святая Алира…       Беллатриса не сводила тревожного и (о, боже, неужели ему не кажется?) нежного взгляда с лица Рудольфуса. Она ждала, когда он соберется с мыслями и не торопила, ожидала его слова с непривычным и не подходящим ей смирением. -Сначала я её не заметил, — Рудольфус, наконец, понял, как должен начать это.       Он почти не лгал.       Рудольфус Лейстрендж учился на пятом курсе, его брат Рабастан на третьем, а в тот год Алира Розье оказалась на первом.       Розье не были давно тем домом, с которым хотелось иметь что-то общее. Да, они были родовиты, но у них не было состояния: оно промоталось почти полностью из-за неумения сдерживать свои порывы от предков Алиры. Детям же: Алире и ее старшему брату Эвану приходилось рассчитывать не сколько на имя, сколько на самих себя. Правда, дороги они выбрали для этого разные.       Эван предпочитал физическое воздействие умственному. Он пошел по стопам отца и рано пристрастился к огневиски, уличным девкам и азартным играм. В самом дне общества его появление не было в новинку, но Эван, оставшийся после смерти отца главою дома и попечителем для своей младшей сестры, даже не мог подумать о том, что он навлекает на нее своим поведением.       Алира была вынуждена не только носить на себе позорное клеймо обедневшего дома, но и все выходки старшего брата мгновенно обращали взоры на нее. Конечно, с годами она окрепла, научилась отбиваться от выпадов, игнорировать презрение и насмешки и даже сумела заслужить уважение, но факт оставался фактом: Алира не была желанной частью чистокровного сообщества.       У Рудольфуса Лейстренджа мало было шансов заметить ее сразу.       Но род Розье был не единственным в среде чистокровных волшебников, не имевших должного почета. Был ещё род Кэрроу — поднявшихся торговцев, которые назывались чистокровными лишь два поколения и не могли претендовать, несмотря на всю свою лояльность идеалам чистоты крови и дома и ненависть к осквернителям крови, на уважение среди магов.       И это обстоятельство действительно стало роковым. Дом Кэрроу не пользовался популярностью в среде магов также, как и дом Розье, и это определило, подтолкнуло к дружбе их потомков. Алира поступала на первый курс в один год с близнецами Кэрроу: Амикусом и Алекто. Презираемые за свое происхождение, они сошлись в дружбе или в крепком ее подобии…       Кэрроу были богаты, Розье — бедны, но знатны. Их союз был спасением друг для друга.       Рудольфус Лейстрендж помнил, как смотрел с тоскою на надоевший уже отбор Шляпы по факультетам, когда вдруг взгляд его выхватил троицу в толпе: две девочки, слишком разные, чтобы быть родственницами и мальчика.       Это было немного странно: обычно первокурсники не держались вместе, по группкам. Конечно, если они были родственниками или были знакомы раньше, благодаря своему происхождению, был шанс на сближение до Хогвартса, но Рудольфус не смог сразу вспомнить, что это за потомки, чьей фамилии принадлежат и невольно заинтересовался. -Уже тогда она была в компании Кэрроу, — продолжил Рудольфус тихо, — я не знаю, как долго они были знакомы до распределения, но то, что они держались вместе, то, что она была абсолютно спокойна, в отличие от всех первокурсников, которые, даже зная, что вся их семья прошла через один факультет, нервничают…это заинтересовало.       Беллатриса кивнула, показывая всем своим видом, что слушает внимательно. -Шляпа определила ее в Слизерин, а я, наконец, узнал, кто она, — продолжил Рудольфус, вспомнив разочарование в своих мыслях, когда Алиру назвали по имени.       Она прошла за свой уже стол ровно, как будто бы не заметила ни презрения, которым ее одарили, ни шепота — ничего; спокойно села и обнялась с раннее присоединившимся к Слизерину близнецами Кэрроу. -Она была тихой, — продолжил Рудольфус, — все оставшиеся годы моего обучения я не слышал о ней ничего. Алира вела себя тихо, смирно. Кажется, ей хорошо давалась трансфигурация и защита от темных искусств. Я знаю, что она тащила за собою Кэрроу…       Беллатриса, не удержавшись, хмыкнула. -Алекто еще ничего, — поспешил Лейстрендж, — но вот Амикус… о, мне кажется, что он такой же тупоголовый, как Эван! -А Рабастан? — тихо спросила Белла, удобнее садясь в кресле, теперь ее платье не касалось Рудольфуса и почему-то это не принесло ему огорчения. Они давно стали чужими друг другу. -Что Рабастан? — не сразу понял маг. -Когда Рабастан ее заметил? — уточнила Беллатриса и что-то промелькнуло в ее голосе непривычное.       Или Рудольфусу отчаянно хотелось, чтобы это было так. -Не знаю, — честно ответил он. — Я ушел, когда она закончила третий курс. Что я мог сказать о ней? Боюсь, что ничего. Я не знаю. Были какие-то ситуации, я слышал, что у нее не шло гладко обучение и она…впрочем, не знаю.       Беллатриса немного помолчала, затем, видя, что ее муж не собирается продолжать и не может собраться с мыслями, наконец спросила опять: -Когда ты услышал о ней вновь?       Рудольфус ответил с готовностью: -Это было следующим летом. Рабастан закончил шестой курс и вернулся сам не свой. Я пытался разговорить его, да, может быть, не особенно-то и пытался, но все же… Он сказал, что в его мыслях Алира Розье. Я был в ярости, потому что Алира не подходила ему как невеста. Если помнишь, тогда мы думали, что Рабастан женится на твоей сестре — Нарциссе. А тут — другая. Да, она чистокровная, но Эван уже тогда очень сильно растерял в своей репутации в разгулах.       Рудольфус перевел дыхание, потом продолжил: -Но потом я увидел, как сильно владеет она его душою, даже на расстоянии, и решил немного смягчить ход. В конце концов, я, как старший рода Лейстрендж, дозволил Рабастану пригласить ее в гости, но потребовал, чтобы она пришла не одна, а не то это будет походить на смотрины…или еще на что-то.       Алира пришла вместе с близнецами Кэрроу. Рудольфус Лейстрендж уже не смог ее не заметить.       Ей было пятнадцать лет, но она уже была отлично сложена и было очевидно, что еще немного и Алира будет многих сбивать с толку. В ней уже было это странное смешение добродетели и порока, невинной свежести и грации с темнотой, грязью и диковатой грубостью. Она уже была двойственной в природе своей, а на фоне же своей ровесницы Алекто, которая, прямо сказать, красотой не блистала никогда, и вовсе показалась Рудольфусу ангелом.       Он растерялся. До смешного растерялся и был разоружен во мгновение!       Алира смотрела на него так странно, будто бы с вызовом, жалостью и насмешкой одновременно и это не было похоже на тот взгляд, который представлял себе Рудольфус, слыша про дом Розье. В его представлении все, кто носит эту фамилию, должны отличаться либо взглядом хмельного и дешевого удовольствия, либо смотреть как побитые псы, в надежде на то, что кто-то их пригреет и приласкает. Алира же смотрела так, как будто бы это Рудольфус был побитым беспородным псом, которого госпожа и хотела бы погладить да накормить, но она слишком боится запачкать перчатки…       Что до облачения её, так это заслуга Кэрроу. У Алиры не было лишних галеонов на дорогие наряды, которых требовало ее хоть и замаранное, но все-таки, имя, и платье ей было любезно вручено домом Кэрроу. На самом деле, неслабая часть гардероба Алиры, все ее учебники были куплен либо за счёт Кэрроу, либо за счёт того, что удалось погасить какой-то долг опять же, их деньгами!       Что делать — этот род отчаянно желал приобрести себе положение, полагая справедливо, что знатная, но бедная наследница — это то, что нужно для счастливого брака. Амикус уже чувствовал, что за роль уготована ему и ликовал — Алира оплела его сердце паутиной, сама того не желая.       И только вмешательство Рабастана, неожиданное его появление, настораживало Амикуса, но еще не так, чтобы действительно что-то предпринимать. К тому же, Амикус был уверен, что Лейстрендж не свяжет себя с Розье никогда и ни за что…       И он отнесся к визиту в дом Лейстренджей легкомысленно.       Алекто зато собиралась гораздо дольше, чем Алира, хотя даже идиоту было ясно, что Кэрроу нужны лишь для декора. Но Алекто хотела блистать, надеясь, что и она сможет найти для себя удачную партию. -Я не могу сказать, что она ослепила меня красотой, — признался Рудольфус Беллатрисе, — нет. Если говорить честно, я видел красивых женщин, и краше ее. Что-то было внутри нее, что жгло. Я тогда еще подумал, что мой брат всё-таки слишком быстро вырос. -А если бы ты встретил ее раньше Рабастана? — Беллатриса угрожающе прищурила глаз. -Ревность? — Рудольфус едва удержался от того, чтобы не расхохотаться жене в лицо, — Белла! -Любопытство, — не смутилась она, — но ты не ответил… Если бы ты встретил ее, женился бы на ней? -Нет, — честно ответил Рудольфус, — я часто думал об этом, поверь. Нет, я никогда бы на ней не женился. Понимаешь, в ней было что-то, что приковывало, привязывало к себе, словно цепями, а я не знал даже, стоя перед нею пятнадцатилетней, что я от нее хочу. Она была слишком…свободной для того, чтобы связывать себя браком, или любовью, даже тогда, не зная этого, я почувствовал. А так…нет, в тот момент она не вызвала во мне желаний, не думай. Она была очень юной. Но в ней уже зарождалось что-то гораздо более сложное, чем простая ветреность. -И что же было в тот день? — Беллатриса закусила губу так знакомо, как делала это всегда, на протяжении многих лет их знакомства, когда пыталась скрыть интерес. -Я проводил гостей в дом, позвал Рабастана и увидел в его глазах, что значит для него эта проклятая Алира Розье…