Память, которой нет

      Август Руквуд был гостеприимным человеком. Секрет же этого гостеприимства заключался в том, что у него было два постоянных адреса: на одном он проявлял себя как радушный хозяин, а на другом, тайном — жил по-настоящему. Помимо постоянных адресов он имел еще три, которыми пользовался от случая к случаю. Самым ненадежным был адрес в Дырявом Котле, а два других были скрыты маггловским миром.       В отличие от большинства чистокровных магов, своих соратников, соучеников и родственников, Руквуд полагал, что магглы, в отсутствии магии в своем мире, не деградировали, не стали животными, они просто начали заполнять пустоту с помощью наук и искусств. Август, наверное, из всех сторонников Темного Лорда был единственным, кто не стремился предложить полного поклонения магглов магии. Он полагал, что маг — это пастырь, а пастырь должен заботиться об овцах, оберегать их от волков и кормить. Такой Руквуд видел власть. Уничтожение грязнокровок, конечно, ему нравилось — ведь в стаде есть лишь пастырь и овцы, и нет овец, которые внезапно стали помогать своему хозяину.       В основном же, он, однако, считал себя милосердным и даже заботливым.       Маггловский мир не казался ему неприветливым, дрянным и поганым местом — как говорили о нем, не сговариваясь, и Блэки, и Малфои, и Гойлы, и все-все-все. Руквуд считал, что это идеальное место, где можно спрятаться.       Мир волшебников изучен вдоль и поперек самими волшебниками, а поселения, где живут лишь маги — можно пересчитать по пальцам. К тому же, все волшебники, а в особенности, чистокровные, знают друг друга через два-три, ну, максимум, четыре знакомства. В мире же магглов — полный простор. Там нет такого близкого знакомства. Там проще спрятаться.       Руквуд изучал магглов. Он не мог их понять, но больше не вызывал в своем появлении, недоумение и клеймо сумасшедшего. Август научился пользоваться деньгами (смешные купюры можно было всегда обменять в Лютном переулке по не самому выгодному курсу, но, зато, без вопросов), привык носить одежду, как простые смертные и не терялся в метро. Этого ему хватало.       После же того, как он попался в «Кабаньей голове» с очередной своей любовницей на глаза ее мужу и едва-едва избежал дуэли, Август подумал немного, и решил, что хватит с него приключений на виду. В маггловском мире тоже есть девушки — молодые и прекрасные, они легко попадали под его очарование, рожденное из многопоколенного этикета и загадочность. Его находили эпатажным и эксцентричным, когда он заявлял, что предпочитает живое общение всяким звонкам в ответ на предложение очередной красавицы обменяться телефонами. Красавица смущалась, хлопала глазами и спешно соглашалась на живую встречу. Руквуду же оставалось только сдержать смех — он понятия не имел, что такое телефон и как по нему звонить, полагал, что это что-то вроде каминной связи, только как-то без магии и приятно находил, что магглы и маги не так различны.       Какая-то удача сопровождала его всюду! -У тебя нет прав? — очередная спутница с удивлением смотрела на него, а Август небрежно (он понял уже давно, что главное — это больше загадки и меньше смысла), отвечал: -Что мне права? Древние люди бродили пешком и были счастливы. Они наблюдали звезды и небо. Они чувствовали ветер…       Спутница восхищенно вздыхала и поднимала взгляд на небо, будто бы в центре Лондона можно было всерьез разглядеть звезды, когда вокруг столько дрессированного света, название которого Руквуд никак не мог запомнить и так и говорил «дрессированный свет» или «огоньки-марионетки».       И почему-то женщинам это нравилось!       Руквуд обзавёлся съемным жильем в двух частях Лондона и исчез из череды очередных любовных скандалов своего настоящего мира: чистокровные не догадывались даже о таком побеге, к магглам…       Это было смешно и это было необычно. Руквуд упивался своей находчивостью.       Кроме же такого расчета, Август имел еще один. Он верил в то, что Тёмный Лорд прав, его идеи были глубоко симпатичны магу, но Руквуд был прекрасно образован и любопытен к чтению, а потому нашел много восторженных отзывов из старых выпусков «Ежедневного Пророка» и писем, в которых восхвалялись идеи Геллерта Гриндевальда.       В него тоже верили. За ним тоже пошли, причем, гораздо быстрее и охотнее, чем за Тёмным Лордом, и, тем не менее, Геллерт был повержен, а его сторонники кто послан в Азкабан, кто отдан дементорам, кто бежал, презираемый.       Руквуд любил жизнь. Ему нравилось вкусно есть и пить вино, нравилось выбирать мантии и смотреть квиддич.       Он был слишком влюблен в жизнь, чтобы не оставить для себя шанса на побег в случае теоретического даже провала Лорда. Конечно, в мыслях Руквуд всегда убеждал себя, что победа близка (у него складывалось странное ощущение, что Господин умеет читать мысли), но, тем не менее, он оставил для себя такую перестраховку, полагая справедливо, что в мире магглов он скроется наверняка быстрее и надежнее, чем в мире волшебников, если по его следу пустят всех собак аврориата.       С недавних же пор Август проявлял к одному из своих адресов больший интерес, чем раньше. Он, умеющий метаться между мирами и неделями не заглядывать в свои жилища, вдруг стал появляться в одном из них каждые два-три дня.       Улизнуть было просто. За ним особенно не следили, а его отлучки вызывали смешок: попадется, мол, наш Руквуд на очередной замужней пассии.       От истины было почти что недалеко, но своей единственной любовью Август считал только жизнь. Саму жизнь в каждом ее проявлении.       Вот и сегодня он шел по улицам Лондона, не замечая холодного ветра, который, кажется, обрушивался на город, пытаясь сбить с ног каждого, кто окажется слаб. В последнее время погода вообще стояла ужасная — говорили, что это Лорд, таким образом, подбирается к войне, вселяет заранее ужас, угнетение, но Руквуд знал, что это только совпадение. Тёмный Лорд напускает иногда шторм и ветер, пугает ураганами, но удерживать в течение нескольких недель чисто ради шутки дурную погоду — даже для него перебор. Это же затрата сил. А пока еще нельзя показывать своего лица. Нужно еще немного прятаться…       Руквуду, впрочем, ветер не страшен. Он идет спокойно, под его одеждой магическое тепло — жить магом в мире магглов прекрасно! Ты наслаждаешься благами, ты не узнан, но, при этом, ты пользуешься лучшим миром.       Немного подумав, повинуясь порыву души, Август завернул в ближайший цветочный ларек, придирчиво оглядел цветы. Конечно, не первой свежести, простоят недолго, но он маг — может навести порядок.       Руквуд купил самый большой букет, не торгуясь и даже не стал дожидаться сдачи. Ушел, улыбнувшись молодой и продрогшей от ветра продавщице, почти ей сочувствуя. Если бы он был уже пастырем — он бы позаботился о ней, но пока нельзя.       По пути Август зашел и в кондитерскую — ему захотелось что-нибудь сладкого, с тающим сливочным кремом. К выпечке он подошел более придирчиво, чем к цветам. Выбрал несколько нежных булочек и дождался терпеливо, пока их перевяжут в коробку.       Через полчаса он уже поднимался по ступеням к съемной квартире. Погода его не омрачила, а что до денег — так то пустяк, подумаешь, потратил немного на удовольствие.       К ключам он не мог привыкнуть никак. Он постоянно их терял, но сейчас даже связка попалась ему под руку гораздо быстрее, чем обычно. Руквуд усмехнулся, разглядывая ключи — этот от ворот, этот от почтового ящика (будто бы ему кто-то напишет именно сюда, да), и, наконец, самый большой, от самой квартиры.       Маг с трудом повернул ключ в тугой скважине — замок иногда здесь заедал, и хозяйка, что сдала ему эту квартиру, очень извинялась за это и даже предлагала скидку, но Руквуд сказал, что ему все равно, главное — крыша над головой. -Понимаю, — кивнула тогда хозяйка, хотя, решительно не понимала своего жильца. Он принял квартиру, совсем не торгуясь, документы его она не помнила, но была уверена, что жилец ей их предъявлял. Заплатил за несколько месяцев вперед и ничего не смущало его: ни бедность обстановки, ни давность ремонта, ни темнота окон…       В конце концов, она решила, что ей решительно все равно. Забавно, что хозяйка при всем желании, даже глядя на него в упор, никак не могла запомнить ни цвета его глаз, ни черт лица — ничего. Была какая-то…муть. И деньги, хрустящие купюры в оплату за жилье.       Август Руквуд зашел в коридор, запер за собою дверь (у него это получалось уже почти без задумчивости, но иногда он все же мог забыть), и вздохнул, оглядев коридор — пыль, разводы на полу…       Ладно!       Маг зашел в ближнюю комнату. Здесь царила серость из-за дневного света, который почти не пробивался сквозь плотные занавеси штор. Хлама было в комнате куда больше, чем в коридоре. Обертки от шоколадок, несколько пустых бутылок вина, его же лужа на полу, подле дивана — уже высохшая и неприятная.       На появление Руквуда в комнате произошло движение. Что-то. что сначала показалось ему горой одеял, зашевелилось, село, выпутываясь из покрывал. Руквуд не удержал улыбки — он знал, как сильно она мерзла в любое время года. -Мертвым привет, — гоготнул Август, протягивая цветы полусонной Алире Розе, — ты бы хоть убралась, засранка ты этакая!       Алира только огляделась и махнула рукой: -Я в депрессии, а ты все о порядке беспокоишься. -Ты мертва, — поправил Руквуд, — ну давай-давай, вставай. Очнись же, спящая красавица, хотя бы умойся сходи. Давай, чего встала? У меня не так много времени!       Сонная и растрепанная Алира Розье пошлепала босыми ногами в ванную...