Незабудка - наш с тобой секрет.

Костёр пылал жаром, воздух дрожал и тёмные силуэты деревьев ходили в только им известном быстром танце. — Мари, подбрось дров! Противный девушке голос разбил наваждение и она со вздохом кинула древесины в костёр. --Не сиди близко у костра, волосы спалишь. Вот, насадил на прутья мяса и следи за ним. Не испорть! Мари смотрела на ноги говорившей. Толстые, небритые, в носках и шлёпках. Внутри всё противилось и хотелось на зло этой женщине спалить мясо, уйти в лес и больше не появляться. — Маришка! — не далеко остановилась старая зелёная машинка, из неё быстро вылез мальчишка и помчался на девушку. Костёр от сквозняка взвило опасно от длинной шевелюры Мари, но она этого не заметила. Мальчик обнял её и чуть ли не удушил. — Ну хватит, хватит… задушить же можешь! — хихикнула ласково, гладя паренька по волосам. — Чего ты такая грустная? О, это мясо! Мясо-мясо-мясо! Давай помогу пожарить!!! — малой был полон энтузиазма и возбуждено щебетал, чем вызвал раздражение у женщины. Она что-то пробубнила, не обойдя стороной маты и ушла прочь. — Можешь насаживать кусочки на прутья. Держи, — она дала немного палочек мальчику и придвинула тазик с мясом. Вместе работа пошла веселее и быстрее. Они щебетали, как птички средь ночи: и бесят и удивляют. — Вы заткнётесь? Дайте взрослым поговорить. — пробасила в пьяном угаре женщина. Щеки залило краской. Мари обняла мальчика и они ушли на опушку. — Максим… — Они плохие? — М… нет. Сейчас они не очень. Но они не плохие. Давай я отвезу тебя домой? — Ты? Но ты ведь… — Я умею. Макс кивнул. Через десять минут они были собраны и Мари завела машину. Взрослым было всё равно и они ничего не заметили. Всё было хорошо. Они ехали по правилам, Максим смотрел в окно и молчал. Девушка тоже была слишком сосредоточена на дороге и вождение, чтобы ничего не случилось. Они уже проехали полпути и… Звуки заглушил звон, а после и его стала давить тишина. Темнота поглотила разум. Холод. Боль. Звон. Тело девушки сотрясла дрожь и она хотела было сесть, но её остановила чья-то сильная рука, прижав к чему-то мягкому. — М.Мари. — сказал знакомый дрожащий женский голос. Открыв, наконец, глаза, увидела Марину. Она плакала, сжавшись и явно не спала. — Где… я… — голос был не похож на обычный её, что не могло не испугать: хриплый, низкий, змеиное шипение, такое, что стало противно. — Тшш… — сказал уже другой мужской голос и рука с груди убралась. — Вы в больнице, в реанимационном отделении… автокатастрофа. Мальчик… погиб. Мы не успели. Сердце сделало несколько громких ударов и потухло. Аппарат ЭКГ показал большой скачок сердцебиения, а после, почти его полную остановку. Бесцветные и усталые глаза врача расширились от испуга и он быстро достал корвалол из ящика, капая нужное количество и поднося к побелевшим губам девушки. Прошло какое-то время, как она смогла успокоиться и прийти в себя, но слёзы текли по щекам без её воли и травили душу врача и тихо плачущей сестре Марине. — Это… моя вина… — прохрипела. — Нет. Следствием доказано, что в аварии была виновата не ты. Водитель грузовика уснул за рулём. — тихо проговорила девушка, вытирая слёзы платком. Мари отвернулась и молча смотрела в стенку. — Родители твои… тебя из дома выгнали… за то, что сбежала с Максом и машину убила. На это Мари не ответила ничего. Просто взгляд девушки стал ещё более мёртвым и пустым. — Ладно, я… пойду… Врач сказал, что тебя не стоит сильно беспокоить. Прийду завтра, принесу еды и вещей, тебя в другую палату переведут сегодня. Прошёл год. Два. Девушку лечили в Германии за счёт государства. Этого добилась сестра и один молодой врач из больницы, в которую тогда Мари попала после аварии. Как оказалось, он её полюбил… вот только сердце несчастной было за плотным туманом печали и депрессии. Реабилитация проходила очень сложно, потому что жить не хотелось, двигаться тоже, а суть была именно в этом. Именно тогда на её пути появился пылкий молодой врач, да, ещё один. Он бился о её сердце, стараясь разжечь костёр, как мотылёк о стекло ночного фонаря, ища тепла. Долгое время оставаясь холодной, Мари сдалась. К ней вернулось жизнь и желание жить. Тот, кто помог ей в этом, вскоре стал мужем и у них родился сын, а сама женщина, по итогу, стала гражданкой ФРГ. Женщина резко села на кровати, тяжело дыша. Лицо было бледным, как мел, по щекам текли слёзы. — Это… просто…сон… Господь милостивый… — Мари?