Огонь и сигареты

      — А там крабы уже готовы, — с полузадушенным писком Тсунаеши буквально испаряется из спальни обратно на кухню. Мы оба в ступоре смотрим на место, где буквально только что стоял мальчик. Если бы я не знала, что его способность была надёжно запечатана, то я грешным делом подумала бы на телепортацию. Мы с Анго переглянулись. «Какого хрена ты дала ему фотографию?» — одними губами задал вопрос Сакагути. Я посмотрела на него, как на идиота. Тсунаеши до вчерашнего дня ни разу не видел Анго в лицо, и эту фотографию я показала мальчишке на случай нашего с ним вынужденного разделения. Не понимать этого для Анго — нонсенс.       Пока мы оба отмывали пол от остатков таракана и мыли мои бедные тапки, он более-менее пришел в себя. Я же, пока отмывала тапки, думала о том, что можно сказать Тсунаеши так, чтобы не слишком бередить всё еще свежую рану. Молчать — не выход. Скрывать — не выход. Но вот что сказать… Я задумчиво посмотрела на Сакагути. Он мыл пол с остервенелым выражением лица, явно намереваясь протереть в паркете дырку. С тем, что он пришел в себя, я явно поторопилась. Не желая решать чужие проблемы теперь уже постороннего мне человека, босиком отправилась на кухню, по дороге забросив тапки на змеевик.       Окончательно меня примирил с действительностью вид и запах таких замечательных морепродуктов, какими являлись для меня крабы.       Тсунаеши ел рис, запивая чаем. Крабы же были полностью в моем распоряжении. Ели мы молча. В воздухе витало напряжение.       — Дадзай-кун, я должен извиниться за то, что не представился должным образом, — Тсунаеши вздрогнул от почти бесшумного появления на кухне Анго, — Меня зовут Сакагути Анго, я являюсь сотрудником отдела по делам одаренных нашего Министерства Внутренних Дел. На протяжении всей этой недели ты можешь спрашивать меня о чем угодно, и я постараюсь ответить правдиво и наиболее полно, если это будет в рамках моих знаний.       Младшенький тут же подскочил со стула, кланяясь очкарику.       — Приятно познакомиться. М-меня зовут Савада Т-тсунаеши, точнее, Дадзай, — его язык начал заплетаться, а сам он замахал руками, — Дадзай Тсунаеши. П-простите, я всё еще не привык… — он смущенно улыбнулся, выставляя руки в защитно-успокаивающем жесте перед собой. Его пальцы слегка тряслись, а голова была вжата в шею. Я словила дежавю — в свои четырнадцать я реагировала похожим образом. Разве что я не рискнула бы хоть когда-то в жизни сказать Мори-сану «я не привыкла». Ни тогда, ни сейчас.       Анго даже как-то расслабился, увидев подобную реакцию. Я тихо хмыкнула. Работать с ним еще и работать. Однако из того, что рядом с ним люди расслабляются, можно вынести определенную пользу. Недооценивать подобную возможность просто-напросто опасно — в расслабленном состоянии человек не контролирует себя, ощущая себя в безопасности. Наверное, это из-за того, что подсознательно Тсунаеши не хочет даже своим поведением кому-то навредить. Я бы так не смогла.       — Не волнуйся. Какой бы Дадзай не выглядела безответственной, однако рядом с ней тебе вообще мало что может грозить. Особенно тебе, — счел нужным повторить Сакагути. Тсунаеши перевел взгляд на меня. Я широко заулыбалась, тут же закивав. Судя по глазам, мне не поверили. Интересно, как люди могут лицом доказывать серьезность своих намерений? Анго это делает это с постной миной на лице, Одасаку — со слабой улыбкой и решимостью во взгляде. Мори агрессивно скалится. Акутагава и Накахара хмурятся. Хироцу, если судить по лицу, всегда серьезен. Почему одну меня не воспринимают всерьез, пока не испугаются? Я ведь действительно не вру. Быть доброй так сложно…       Ужин проходит быстро. Я по привычке ем быстро, стараясь при этом не поперхнуться. Анго же ест аккуратно, но даже так видно, как ему неуютно в моём присутствии. Тсунаеши же было сложнее всего — расслабиться в моём присутствии у него не получалось, а очкарику, после недавно подслушанного разговора, он доверять боялся. Черт, он ведь всем доверять боится, после психушки-то.       После ужина приняла таблетки. Надо будет уже хоть что-то решать с этой болезнью, ведь если в будущем приступ случится на задании, это будет нелепо. Раньше мою ситуацию жестко контролировал Мори-сан, так что переходы между стадиями если и были, то хлопот не доставляли. Попытки суицида в то время носили осознанный характер и являлись моими попытками избавиться от надоедливых кошмаров, постоянной моральной усталости и от груза ожиданий, которыми окружающие придавливали меня к земле. Как будто я хотела иметь настолько выматывающую способность. Уверена твердо: если бы у меня не было способности обнуления, Мори-сан на меня и внимания бы не обратил, про обучение в таком случае и думать не стоило бы. Не нужна я была никому без своей чертовой способности.       Во-о-бще.       Кроме разве что Одасаку, но у того в голове хрен разберешься, какие химические реакции происходят.       Хочу спросить про надежного врача у Анго, но тут же замолкаю. Итак слишком много всего. И долгов, и эмоций. Разорюсь, когда он начнет взыскивать с меня всё это. В голове стучит всего один вопрос: «кому я, черт возьми, вообще могу доверять сейчас?». Усилием воли заставляю переключиться на проблемы Тсунаеши.       Хватаю его за руку и утаскиваю в спальню. Молча. И пусть все проблемы катятся в Дзигоку. В конце-концов, на эту неделю у меня перерыв. От всего. И пусть весь остальной мир подождет. За все мои восемнадцать лет, я прошу лишь одну неделю отдыха БЕЗ мыслей о том, как скрыть свои слабости от окружающих и не позволить другим воспользоваться ими. Малец не сопротивляется, но глазами меня буквально пожирает.

***

      На утро я просыпаюсь полностью разбитой. Меня в объятиях сжимает Тсунаеши, и, почему-то мне кажется, что встать с постели, не разбудив его, у меня не получится. Спать с кем-то в обнимку неуютно — не смотря на то, что я постоянно лезу к окружающим обниматься, я не люблю ситуации, когда кто-то прикасается ко мне. Это непривычно и… да, это уже психика.       И как только он засыпает рядом со мной? Ведь знакомы всего ничего, да и я девушка, а он — парень. И если мне плевать на всё это с Эйфелевой башни, и я прекрасно понимаю, что общий сон важен для притирки, то вот за самого мальчика я волнуюсь.       На мне всё та же ночнушка, только, в отличие от вчерашнего дня, бинты на месте. Ну вот и отлично, а то, боюсь, спросонья мальчик может получить ещё одну моральную травму, просто не разобравшись, с трупом он спал всю ночь или нет. Стараясь не шевелиться, разглядываю Тсунаеши. На нем пижама серого цвета — и когда только Анго успел подобрать для него одежду? — а на ногах носки. У спящего чуда мешки под глазами — видимо, не мог уснуть полночи — периодически дёргается нос, а из раскрытого рта слюни падают частично на мою шею (изначально на бинты, но они уже успели насквозь промокнуть), частично на подушку. Это немного щекотно и вызывает вязкие ощущения, и, в общем-то, именно из-за этого я и проснулась.       Смешной мальчишка.       До жути хочется сдвинуться с места и хоть как-то поменять позу, но я упрямо продолжаю лежать без движений. Пока у меня не начнутся судорожные сокращения мышц, вызванные нехваткой двигательной активности, лучше дать ребенку возможность поспать. Прислушиваюсь к тишине в квартире. Судя по всему, очкарик уже ушел на работу, ибо шума от компьютера не слышно, ощущения чужого присутствия, кроме как от Тсунаеши, в квартире нет. С пареньком мы здесь теперь одни.       Чужое слюноотделение перестает быть щекотным и начинает надоедать. Я мягко отталкиваю братца подальше от себя. Тсунаеши тут же просыпается, мутными глазами смотря в одну точку и начиная возиться. Этой точкой оказываются мои ключицы. Пока он не понял, что к чему, окончательно скидываю его с себя на постель и встаю.       — Доброе… ммм… утро, — зевая, тянет он, даже не пытаясь встать. Я хмыкаю, рассматривая эту амебу, и, наверное, поэтому отвечаю не сразу:       — Доброе утро, Тсунаеши-кун, — достать из-под него простыню и тем самым заставить его проснуться окончательно мне не трудно. Его удивление можно пощупать руками. И это даже забавляет. Скорее всего, таким образом заставляют его подняться с постели впервые. Однако, даже это его не пронимает — мальчишка умудряется схватиться за край ускользающей от него простыни с такой силой, будто я отнимаю у него последнее, что у него осталось в этой жизни. Я даже слышу треск ткани. Чтобы не порвать чужое постельное бельё, начинаю заматывать ленивого парнишку на манер мумии. Тсунаеши вырывается, но кто он и кто я? Естественно, у него ничерта не выходит, — Из тебя бы вышел просто превосходный фараон. Ну, или куколка, из разряда которых вылупляются бабочки.       — Хи-и?! — возмущенный вопль меня не трогает. Совершенно, — Дадзай-сан!!!       — У Анго где-то должен был быть фотоаппарат… Где же он? — я начала шарить глазами по комнате, не смотря на то, что еще вчера её всю облазила.       Намёк Тсунаеши понимает мгновенно, что-то бурча себе сквозь зубы и гусеничкой начиная ползти к краю постели, в итоге наворачиваясь с неё же. Я фыркаю, безуспешно пытаясь скрыть смех. Не получается — буквально через минуту из глаз начинают течь слезы, а саму меня начинает трясти от еле сдерживаемого хохота, потому что братец выглядит… мило.       Смешной мальчишка.       Он смотрит на меня волком, пока я разматываю его, а затем, уже освобожденный, кидается на меня. Мы оба падаем на пол, и между нами завязывается борьба с участием уже изрядно помятой ткани.       Отвлекает нас от этой забавной возни звонок моего телефона.       — Анго?       — Доброе утро, Дадзай. Как ты и говорила, Вонгола сработала оперативно. Они уже ищут Саваду Тсунаеши по всему Токио. Точнее говоря, это делает Савада Иемитсу. Так сказать, личная инициатива и отцовское беспокойство, — выдает «причины» Анго со всем возможным для него сарказмом.       — Вот оно как… Любопытно, — у меня вырывается тихий вздох из груди. Слишком высокий темп жизни… Заколебало, — Что собираешься делать?       — Накрою всех якудза разом. Итальянцев в Токио мало, одни лишь информаторы Вонголы, да лучшая пятерка людей ЦЕДЕФ во главе с их боссом. Их пока что трогать не буду, нам проблемы с Италией на международной арене не нужны. А вот якудза Токио… Эти ребята неконтролируемы, — я прямо представляю, как очкарик трёт свою переносицу, в тщетной попытке принять и переварить проблемную действительность.       — Ты смог отследить, с какого компьютера взломали видео-камеры? — тут же становлюсь серьезной я, — А, и еще. Вокзал. Камеры с вокзала ты проверял?       — Нет, не смог. Да, я проверял. Всё с ними в порядке, не считая того, что на нас троих косились из-за твоего сони. А что?       — Мне нужна дос-атака минимум с пяти мест Японии на ВСЮ привокзальную и аэропортную технику страны за последнюю неделю. Слышишь? За последние семь дней. Минимум с пяти мест, желательно, в разных частях страны. И прежде чем ругать мой план, подумай, когда еще тебе удастся прищемить хвост самому «моллюску»? Ведь пока Вонгола в панике будет искать Саваду Тсунаеши да проверять, какой хакер ему помогает, ты сможешь преспокойно уничтожить преступность в Токио. Ну, и ещё в нескольких городах. Результат оправдывает риск.       — … Я тебя удушу, Дадзай. И рука у меня не дрогнет. Ты только подожди до вечера.       — Спасибо. Ты знаешь, чем можно обрадовать самоубийцу, вроде меня, Анго. Это так… воодушевляет, — в трубке послышались гудки.       Я быстро ввела Тсунаеши в курс дела — всё же знать, что его разыскивает его же отец, он должен.       Весь завтрак Тсунаеши-кун смотрел на меня, как на сумасшедшую. Есть под таким взглядом было неуютно. Раньше хоть люди понимали, с кем общались и что называли сумасшедшей в общем-то по-настоящему сумасшедшую меня. Однако сейчас этот мальчишка смотрел на меня так, будто совершенно здоровая до этого момента девушка вдруг потеряла разум. И это веселило. Я не могла понять, откуда до сих пор на Земле находятся люди, думающие о людях лучше, чем они думают о себе сами. За все восемнадцать лет я умудрилась повстречать уже второго такого человека.       Вчерашних крабов я доела быстро, на пару с Тсунаеши.       Затем мы пошли в зал. Несмотря на то, что физически начать подготавливать братца к трудностям будущей работы я пока что не могу, подобрать для него специфическую литературу, заставив выучить основные тезисы, мне труда не составит. Сажусь за компьютер Анго. Рядом с клавиатурой лежит бумажка с паролем. «18911914Oda».       Находясь в некоем подобии ступора, вбиваю его в строку ввода.       — Итак, Тсунаеши-кун, давай договоримся так. Ответь мне на один вопрос: бывает ли лишней информация? Пусть даже и опасная сама по себе?       — Н-нет. Знания всегда можно обернуть себе на пользу, — как по заученному, быстро ответил он.       — Отлично. Тогда ты не будешь против изучения этого списка книг? — пока мы разговаривали, я открыла текстовый редактор, по-быстрому набросав список самых необходимых, — Учти, у тебя есть всего шесть дней на изучение этого. Дальше я буду требовать от тебя применения всего, что ты из них почерпнул, на практике. Тут, в общем-то, всё очень просто. В любом человеческом обществе козырем является умение использовать мозг. Эти книги позволят тебе получить неоспоримое преимущество над другими людьми, — я встала из-за стола, — Знаешь, что самое забавное? — я остановилась у двери, ведущей в коридор. Мальчик отрицательно покачал головой, — Мыслить в критических ситуациях ты уже обучен. Остальное — наживное.       С этими словами выхожу из зала. Нужно привести себя в порядок и сменить бинты.